Номер 10(11) - октябрь 2010
Нина Воронель

Нина Воронель Герой своих романов

(сценарий художественного фильма)

(Окончание. Начало в № 8(9))

113. Терраса дома Врангеля – ранний вечер

Федя, сидя за столом, усеянным исписанными листами бумаги, методично рвет один за другим и бросает в мусорную корзину. Когда он поднимается, чтобы выбросить обрывки в мусорный ящик, на дорожке появляется Врангель. При виде Врангеля Федя делает неловкую попытку спрятать корзину за спину.

ВРАНГЕЛЬ Ну, как дела? Много вы сегодня написали?

ФЕДЯ Неплохо. Почти три страницы!

ВРАНГЕЛЬ Дадите почитать?

ФЕДЯ (с кривой улыбкой) Вы же знаете, что нельзя давать читать недописанное.

ВРАНГЕЛЬ Терпеть не могу, когда вы так улыбаетесь. (быстрым движением сгребает бумаги со стола) В чем дело? Да тут даже меньше, чем было вчера вечером! (замечает корзину с обрывками) А это что?

ФЕДЯ (в отчаянии) То, что вы видите! У меня ничего не получается! Ничего! Наверно я просто разучился писать!

114. Пустырь позади солдатских уборных – осеннее утро

Уборные представляют собой узкий деревянный помост с рядом дыр. Зажимая нос носовым платком, Врангель следит, как солдаты извлекают из одной дыры маленький сверток и опускают его на расстеленную на земле тряпку. Два других солдата появляются, ведя за собой Катю в арестантской одежде. Она с ужасом смотрит на маленький сверток. По приказу Врангеля один из солдат разворачивает сверток – в нем мертвый младенец. Катя теряет сознание.

115. Кабинет Врангеля – полдень

Врангель сидит за столом, Федя шагает из угла в угол.

ВРАНГЕЛЬ Когда я узнал, что Катю арестовали за детоубийство, я попросту отказался в это поверить. Подумать только! Девушка из хорошей семьи, известная своим благонравным поведением! Но ничего нельзя поделать против вещественных доказательств.

ФЕДЯ Но при чем тут я? Вы – губернский прокурор, а я кто? Я никто!

Врангель протягивает Феде лист бумаги.

ВРАНГЕЛЬ Только вы можете уговорить ее подписать эти показания. Она ни за что не хочет подписывать – уперлась и ни в какую.

ФЕДЯ Что там написано?

ВРАНГЕЛЬ Что она совершила свой ужасный поступок в полном беспамятстве и умопомрачении, наступившем после родов.

ФЕДЯ А что будет, если она  не подпишет?

ВРАНГЕЛЬ Ее подвергнут жестокой порке на центральной площади города. Я хорошо знаю нашего палача – он спустит ей не только кожу, но и мясо с костей. Я просто схожу с ума при мысли, что он с ней сделает! Умоляю, попытайтесь! Только вы можете ее спасти.

ФЕДЯ От этого разговора я назавтра заболею. Вы же знаете мои слабые нервы.

ВРАНГЕЛЬ Т-с-с-с! Ее ведут.

Солдат вводит Катю в кабинет и уходит.

ФЕДЯ Добрый день, Катя.

При виде Феди Катя отшатывается и закрывает лицо руками.

ВРАНГЕЛЬ Ну, что ты решила насчет этих показаний?

КАТЯ Я просто не могу подписать их, ваше превосходительство, не могу, и все! Не было у меня никакого помрачения, я все помню, каждую мелочь помню. (плачет) Когда я перегрызла пуповину, он заплакал – это ведь был мальчик... Я взяла его на руки, он был такой маленький и легкий, личико синее, я не могла на него смотреть... Я сняла с головы платок и завернула его, но ножки торчали наружу – пальчики такие маленькие-маленькие. Я стала ножки заворачивать, но тогда открывалась головка, а он все плакал и плакал. Тогда я поползла к уборной, сил у меня не было подняться, и кровь из меня все текла...

Но я все же приподнялась на локтях, стала на колени, подтянула его наверх и бросила в дыру. Дыра была черная и вонючая... Внизу плюхнуло и стало тихо. Наконец он замолчал. Я все-все помню, – и ножки с пальчиками, и вонючую дыру, и как он перестал плакать. Как же я подпишу про помрачение?

ФЕДЯ Ты хоть представляешь, какое тебя ждет наказание? Тебя привяжут к столбу посреди площади, и палач станет стегать тебя кнутом, пока не снимет с тебя всю кожу. А наш палач – настоящий зверь!

У Кати на лбу выступают крупные капли пота и текут вниз, заливая ей глаза. Она начинает дрожать всем телом.

ФЕДЯ (входя в транс) Я видел не раз работу нашего палача. Он – великий мастер работать кнутом, он вмиг опускает его и тут же вздергивает с выворотом, норовя содрать со спины клочки кожи.

Катя нетвердым шагом идет к столу и хватает лист с показаниями.

КАТЯ Где надо поставить подпись?

Врангель указывает ей место подписи. Она, плача, берет ручку и подписывается дрожащей рукой, заливая слезами страницу.

116. Тюремная церковь – утро

В церкви идет утренняя служба. Группа заключённых, среди них Катя, внимательно слушают проповедь молодого Священника. Федя и Врангель стоят в стороне. Женщина из заключённых вдруг падает на колени и начинает с истерическими рыданиями биться головой об пол. Другие заключённые, в основном женщины, постепенно присоединяются к ней, наполняя церковь воем, визгом и рыданиями. Священник, как ни в чем ни бывало, продолжает службу – похоже, такие сцены ему не внове.

Внезапно Катя, которая до сих пор молилась молча, не поднимая глаз, тоже падает на колени и издает такой душераздирающий вопль, что все смолкают и смотрят на нее. Священник тоже смолкает, и все головы поворачиваются к Кате.

КАТЯ О Господи, сможешь ли ты простить мой страшный грех? Я подписала лживую бумагу, чтобы обмануть судью. Никакого помрачения у меня не было. Я помню, как я утопила своего мальчика! Когда я перегрызла пуповину, он заплакал, он был такой маленький, личико синее, я не могла на него смотреть... Я сняла с головы платок и завернула его, но ножки торчали наружу – пальчики такие маленькие-маленькие... Я поползла к уборной, стала на колени, подтянула его наверх и бросила в дыру. Я все помню! Дыра была черная и вонючая... Внизу плюхнуло и стало тихо. Я виновата, пусть меня накажут! Я хочу наказанием искупить свою вину!

Пока Катя говорит, Врангель бросается к ней и пытается ее остановить. Но каждый раз, когда он касается ее плеча, она яростно отталкивает его руку и продолжает свою исповедь. Федя бежит за Врангелем, к ним присоединяется Священник и все трое склоняются над коленопреклоненной Катей.

Врангель обращается к Священнику отчаянным шепотом

ВРАНГЕЛЬ Остановите ее, не верьте ей! Она вне себя! Она сама не знает, что она несет!

СВЯЩЕННИК Вы уверены, что не знает?

ВРАНГЕЛЬ Уверен! Уверен!

Федя касается руки Врангеля.

ФЕДЯ Оставьте ее, Барон. Ее душа знает сама, что ей нужно.

ВРАНГЕЛЬ Ничего она не знает! Остановите ее – это самоубийство!

Федя бережно уводит Врангеля от рыдающей Кати. С нею остается Священник, который что-то говорит ей. Ее рыдания постепенно стихают.

ФЕДЯ Оставьте ее, оставьте! Вы не можете спасти ее от самой себя. Она лучше знает, что ей нужно, потому что ее память душит ее, убивает ее душу. Я очень хорошо понимаю, что она чувствует.

Они выходят из церкви.

117. Улица Семипалатинска – утро

Врангель и Федя идут по улице.

ВРАНГЕЛЬ Я этого не переживу! Какой из меня прокурор, если я не могу спасти даже эту несчастную?

ФЕДЯ Невозможно спасти душу, терзаемую раскаянием. Так и меня невозможно спасти. Мой отец был монстр, чудовище, а не человек, и я его проклял. Я его проклял и сразу после этого он умер страшной смертью. Его забили до смерти собственные крестьяне.

ВРАНГЕЛЬ Почему вы никогда не рассказывали мне, что вашего отца убили?

ФЕДЯ Потому что я боюсь об этом вспоминать. Может, если бы я его не проклял, его бы не убили!

ВРАНГЕЛЬ Расскажите мне, как это случилось, – вам станет легче.

ФЕДЯ Разве можно такое рассказать? Это – целый роман, а не рассказ.

ВРАНГЕЛЬ Вот и расскажите мне этот роман. А потом возьмите и напишите.

ФЕДЯ Ладно, я подумаю. Если смогу, вечером расскажу. А пока прощайте. И мне, и вам пора на службу.

Они расходятся в разные стороны.

118. Столовая в доме Врангеля – вечер

Комната погружена в полутьму. Горит только керосиновая лампа на столе, который Адам накрыл для ужина. Врангель сидит у стола, Федя нервно шагает по комнате. Останавливается перед копией «Сикстинской мадонны», висящей на стене.

ФЕДЯ Хорошо, я попробую рассказать вам эту историю, но боюсь вас утомить. Она длинная и запутанная.

ВРАНГЕЛЬ Ничего, у нас в запасе целый вечер. А я хороший слушатель.

ФЕДЯ Когда мать умерла, мы с братом Михаилом жили в Петербурге. Мы были студентами Инженерной Академии, она квартировалась в Михайловском замке, – знаете, где заговорщики убили императора Павла. В замке была одна комната, в которую никто не заходил, – все боялись. Мебели в ней не было, только на стене висело большое зеркало в золоченой раме, расколотое пополам большой трещиной. Ходили слухи, что это зеркало раскололось, когда император в канун убийства увидел в нем свое мертвое лицо, покрытое синяками и кровоподтеками.

Лампа над столом покачивается от дуновения ветра. Благодаря игре теней картина за спиной Феди выглядит в полумраке, как зеркало, расколотое большой трещиной.

ФЕДЯ Мы знали, что после смерти мамы отец сильно задурил у себя в деревне, по ночам часами говорил с мамой, а она ведь уже год, как умерла. Когда мы приезжали летом на каникулы, по деревне ходили недобрые слухи. Будто он изнасиловал Варю, дочку лесника Степана, и она с отчаяния утопилась в деревенском пруду. А главное, отец страшно издевался над моими бедными сестрами, чуть не довел их до самоубийства. За это я перед отъездом его проклял, закричал «Чтоб ты сдох, проклятый!» и выбежал. Я ведь был еще мальчишка, мне было всего четырнадцать, я мало что понимал. И вот в Петербурге меня стало часто тянуть в ту страшную комнату. Я заходил туда со свечой и долго смотрел в зеркало. И мне начинал чудиться наш пруд, а из глубины, (задыхаясь) из глубины выплывало лицо Вари...

119. Крупный план зеркала

Освещенное свечой, оно выглядит, как зеркальная поверхность пруда в лунном свете. Из глубины пруда на поверхность медленно всплывает  детское лицо, обрамленное длинными волосами.

120. Столовая Врангеля – вечер

Федя стоит перед картиной, прижимая ладони к глазам.

ВРАНГЕЛЬ Хватит, Достоевский, не надо больше! А  то вам станет плохо.

ФЕДЯ Нет, нет, теперь я должен рассказать вам эту историю. Я не успокоюсь, пока не доскажу ее до конца!

ВРАНГЕЛЬ Ладно, продолжайте, раз так.

ФЕДЯ И вот однажды вечером мне вдруг страшно захотелось туда пойти. Было уже поздно, остальные студенты укладывались спать, нам было запрещено выходить, но я ничего не мог с собой поделать. Я взял свечу, украдкой выскользнул из дормитория и по темной лестнице поднялся в ту комнату. Там было холодно и тихо. Я подошел к зеркалу и заглянул в него – на меня смотрело лицо отца, все в синяках, глаза стеклянные, губы разбиты в кровь.

121. Крупный план зеркала

В нем отражается изувеченное лицо отца Феди с широко раскрытыми мертвыми глазами.

122. Столовая Врангеля – вечер

ФЕДЯ Я услышал быстрые шаги, дверь распахнулась и кто-то вбежал – я чуть не упал в обморок от страха. Но это был мой брат Михаил. Он сказал: «Федя, случилось что-то ужасное». «Я знаю, – ответил я, – отца убили». «Откуда ты знаешь?» – удивился Михаил. – «Я увидел его в зеркале». Михаил поглядел в зеркало, но увидел в нем только свое собственное лицо. Потому что он не был виноват в страшной смерти отца. Только я был виноват. Только я, только я... Как мне с этим жить? Как? Как?

123. Комната старой гадалки – вечер

Комната освещена парой свечей. Гадалка раскладывает карты перед Федей.

ГАДАЛКА Король червей помер, но сердцу твоему все равно не будет покоя.

ФЕДЯ А что она? Не забыла меня еще?

ГАДАЛКА Бойся бубнового валета, он молод и хорош собой.

ФЕДЯ Покажи мне этого молодого валета.

Гадалка берет с полки зеркало и ставит на стол.

ГАДАЛКА За зеркало отдельная плата.

ФЕДЯ Разве я мало тебе заплатил?

Гадалка ставит перед зеркалом свечи и миску с водой. Федя садится перед зеркалом и смотрит в миску, Гадалка через его плечо следит за тем, что он видит. Из глубины миски всплывает мертвое лицо Фединого отца, все в синяках, глаза стеклянные, губы разбиты в кровь. Федя отшатывается от зеркала и закрывает лицо руками.

ФЕДЯ Разве это бубновый валет?

ГАДАЛКА Кто это? Ты его узнал?

Снаружи слышатся чьи-то поспешные шаги. В комнату врывается Врангель, трясет Федю за плечо.

ВРАНГЕЛЬ Новость, потрясающая новость! Царь умер!

Углубленный в свое видение Федя отстраняется от Врангеля, но тот продолжает трясти Федино плечо.

ВРАНГЕЛЬ Вы что, оглохли, Достоевский? Царь Николай умер!

ФЕДЯ (не понимая) Царь умер? Какой царь?

ВРАНГЕЛЬ Наш царь, наш! Император Николай!

ФЕДЯ Его убили? Убили, да?

ВРАНГЕЛЬ Никто его не убивал, умер своей смертью.

ФЕДЯ Вы уверены?

ВРАНГЕЛЬ Да что с вами? Какие безумные идеи одолевают вас?

ФЕДЯ Я только что видел в зеркале лицо отца. И понял, что кого-то убили. И опять из-за меня. Ведь все эти годы я желал царю страшной смерти. Я молил Бога, чтобы он сдох. Когда я увидел в зеркале лицо отца, я понял, что кто-то опять умер по моей вине. И в эту минуту вбегаете вы – совсем, как тогда Михаил – и сообщаете... говорите, что царь умер.

ВРАНГЕЛЬ О чем вы, Достоевский? Думайте лучше о том, как может теперь измениться ваша жизнь!

ФЕДЯ Что бы ни изменилось, моя вина всегда остается со мной.

ГАДАЛКА (подозрительно) Какая еще вина? Что ты натворил?

ВРАНГЕЛЬ (тянет Федю к дверям) Пошли отсюда! Скорей! И не болтайте лишнего.

ГАДАЛКА Стойте, стойте! А платить, кто будет?

Врангель бросает на стол пару банкнот.

ВРАНГЕЛЬ Вот твои деньги, сдачи не надо.

ГАДАЛКА (любовно оглаживая банкноты) Вот теперь ладушки! И вины никакой за тобой нет!

124. Мрачная тюремная камера

На стене колонка цифр, завершающаяся 1856 годом.

Ставрогин лежит на койке, он оброс огромной бородой, давно нестриженные волосы свалялись, глаза потухли, губы ввалились над беззубым ртом. Тюремщик приоткрывает дверь.

ТЮРЕМЩИК Эй, Ставрогин!

Ставрогин не поднимает голову, словно не слышит.

ТЮРЕМЩИК А по коридору погулять не хочешь, Ставрогин? Пятьдесят раз – взад-вперед, взад-вперед, а? Ты же раньше любил гулять.

Ставрогин не отвечает, безучастно глядя в потолок.

ТЮРЕМЩИК (почти заискивающе) А что, если я принесу тебе бумагу и перо?

СТАВРОГИН На черта они мне сдались?

ТЮРЕМЩИК Раньше ты любил писать петиции царю.

СТАВРОГИН А зачем? Я уже сотню написал и все без ответа.

ТЮРЕМЩИК А ты еще одну напиши. Кто знает, может новый царь будет к тебе милостив.

СТАВРОГИН (с искрой интереса) Что еще за «новый царь»?

ТЮРЕМЩИК Его Императорское Величество царь Александр.

Ставрогин внезапно вскакивает с койки, хватает Тюремщика за плечи и начинает трясти, почти ударяя его головой об стенку.

СТАВРОГИН Ты хочешь сказать, что старый пес сдох? Неужто наконец сдох?

Тюремщик пытается вырваться из все еще могучих рук гиганта.

ТЮРЕМЩИК Его Императорское Величество царь Николай преставились вчера ночью.

Ставрогин пляшет – настолько, насколько позволяет ему низкий потолок камеры.

СТАВРОГИН (поет)

Зверь поганый сдох, сдох!

Пес вонючий сдох, сдох!

ТЮРЕМЩИК Ты бы поосторожней, Ставрогин! Все ж таки он был император всея Руси.

СТАВРОГИН Пес вонючий он был, а не император! (поет)

Зверь поганый сдох, сдох!

Пес вонючий сдох, сдох!

125. Столовая Врангеля – вечер

Федя стоит перед смутно освещенной «Мадонной» – в полутьме она кажется ему Марией. Он прижимается щекой к стеклу.

ФЕДЯ Мария! Ты слышишь меня? Отзовись – мне так одиноко без тебя!

«Мадонна» молча смотрит на него из рамы картины.

126. Спальня в доме Исаевых в Кузнецке – вечер

Спальня смутно освещена лампадкой под иконой и единственной свечой на тумбочке у кровати, где больной Алекс полулежит, опираясь на груду подушек. Лицо Марии отражается в зеркале, погруженном в полумрак – при этом освещении оно и впрямь напоминает  лицо «Мадонны». Мария в вечернем платье сидит перед зеркалом, она красит губы помадой и пудрит нос и лоб.

АЛЕКС Хватит прихорашиваться! Ты и так выглядишь слишком хорошо для жены умирающего, которого она бросает, чтобы отправиться на танцы без него.

МАРИЯ Хватит, хватит! Ты вовсе не умираешь, ты просто плохо себя чувствуешь.

АЛЕКС Конечно, можно считать, что я  вполне здоров, раз моя жена бросает меня, чтобы помчаться на бал!

МАРИЯ Зачем ты меня мучаешь? Ведь ты прекрасно знаешь, как больно мне оставлять тебя. Но я просто обязана посетить благотворительный бал – ведь нет другого способа завязать связи в этом жутком городишке. (поправляет подушки) Все в порядке, тебе удобно лежать, все у тебя под рукой – и вода, и снотворные таблетки. Будь хорошим мальчиком и засыпай поскорей.

Мария целует Алекса в лоб, набрасывает шубу и выскальзывает за дверь.

127. Убогий зал дворянского собрания – вечер

Благотворительный бал в разгаре. Нарядные пары вальсируют под музыку военного оркестра, мужчины – в основном, офицеры. Мария неприкаянно бродит в веселой толпе танцующих – она ни с кем не знакома и чувствует себя одинокой.  Николай – красивый и очень молодой человек в плохо сидящем на нем фраке, явно с чужого плеча, приглашает Марию на танец.

НИКОЛАЙ Позвольте пригласить вас.

Она соглашается с обольстительной улыбкой.

МАРИЯ (кладет руку ему на плечо) С удовольствием.

Они танцуют – оба отличные танцоры. Танец заметно возбуждает их. Мария начинает кокетливый разговор.

МАРИЯ Держите меня крепче, а не то я улечу!

НИКОЛАЙ Я не дам вам улететь, пленительная незнакомка!

МАРИЯ Ах, держите – улетаю!

НИКОЛАЙ теснее охватывает ее талию.

НИКОЛАЙ Вы ведь недавно в нашем городе?

МАРИЯ С чего вы взяли?

НИКОЛАЙ Я никогда не видел вас раньше.

МАРИЯ Вы же не можете помнить всех встречных!

НИКОЛАЙ Но я бы не забыл такую очаровательную женщину, как вы!

Танец сменяется танцем. Мария и Николай продолжают увлеченно танцевать. Видно, что Мария забыла свои беды, она танцует и флиртует с Николаем, лицо ее сияет счастьем.

128. Улица перед домом Исаевых – ночь

Николай провожает Марию домой.

МАРИЯ Как интересно! Вы – первый человек в этом городе, с которым я познакомилась, и вы оказываетесь учителем моего сына. Просто невероятно!

НИКОЛАЙ Я думаю, это перст судьбы! Мне кажется, я ждал этой встречи всю жизнь!

МАРИЯ Не хотите ли зайти в дом и выпить чашку чаю на ночь?

НИКОЛАЙ Я был бы счастлив, но не слишком ли поздно? Мы можем разбудить вашего супруга.

МАРИЯ Мой супруг принимает снотворные таблетки. Его даже пушкой не разбудишь!

129. Кухня в доме Исаевых – ночь

Мария, снявши шубу, раздувает самовар, а Николай в смущении то садится на табурет, то вскакивает и неловко топчется, не зная, как себя вести.

НИКОЛАЙ Позвольте спросить, почему ваш супруг принимает снотворные таблетки?

МАРИЯ Он нездоров, его мучают страшные боли.

Окончательно смущенный Николай делает неуверенный шаг к двери.

МАРИЯ (с вызовом) Да, я не рассказала вам об этом! Более того – я бросила его в одиночестве и пошла на бал! И на балу я танцевала с вами! Вы осуждаете меня за это?

НИКОЛАЙ По какому праву я могу осуждать вас?

МАРИЯ Потому что я сама себя осуждаю!

НИКОЛАЙ (испуганно) За что?

МАРИЯ За то, что я порой жажду, чтобы он поскорее умер!

НИКОЛАЙ Вы? Вы?

МАРИЯ Да, я! Он так ужасно страдает и терзает меня за то, что я останусь жить, когда он умрет!

НИКОЛАЙ (в панике) Я думаю, мне лучше уйти.

Мария бросается к нему и приникает к его груди.

МАРИЯ Не уходите! Умоляю вас, не уходите! Не оставляйте меня одну!

Николай пытается вырваться, но она  в приступе отчаяния всем телом прижимается к нему и осыпает его лицо и руки страстными поцелуями.

МАРИЯ Молю вас, не уходите! Мне так страшно, так одиноко!

Николай поддается ее натиску, он целует ее в ответ, и они занимаются любовью прямо на коврике, брошенном на кухонный пол. В самый разгар любовной сцены из спальни доносится громкий стон, звон разбитого стекла и голос Алекса, который зовет Марию.

АЛЕКС Маша! Маша! Где ты?

130. Спальня в доме Исаевых – ночь

Спальня освещена только светом лампадки. Алекс мечется в постели, корчась от невыносимой боли. Мария в расхристанном платье появляется на пороге спальни. Алекс пытается встать с постели и падает навзничь, ударяясь головой о край кровати. Мария бросается к нему, падает на колени и начинает выть, как волчица. Испуганный Николай смотрит на эту сцену из освещенной кухни.

131. Бедная церковь в Кузнецке – день

Идет скромная похоронная служба над гробом Алекса. Мария в трауре, стоит возле гроба, держа за руку рыдающего Пашу. Церковь почти пуста – никто не пришел на похороны, кроме двух старушек и Николая, который скромно стоит в стороне.

132. Ворота дома Врангеля – полдень

Сани с кучером на облучке стоят возле ворот. В санях Федя в большом овчинном тулупе. Врангель стоит возле саней.

ВРАНГЕЛЬ Не забудьте, – вы должны вернуться ровно через неделю. Иначе вы потеряете все привилегии, которых я для вас добился.

ФЕДЯ Какой ужас! Выходит, я могу побыть с Марией всего один день?

ВРАНГЕЛЬ Я знаю, знаю! Но больше ничего не могу сделать! И будьте осторожны в Кузнецке. Не дай Бог, кто-нибудь вас узнает! Тогда вам несдобровать!

ФЕДЯ Только не запугивайте меня! Ведь вы сами предложили устроить мне этот недельный отпуск для поездки к ней.

ВРАНГЕЛЬ Я просто не мог больше видеть, как вы сходите с ума. Иногда я прямо ненавижу эту женщину. Она доставляет вам одни страдания!

ФЕДЯ Она сама так страдает, что мои страдания ничто по сравнению с ее! Каждая строчка ее писем полна таким отчаянием! Она так одинока, а я не могу на ней жениться из-за того, что я солдат.

ВРАНГЕЛЬ Но почему бы ей не вернуться в Семипалатинск?

ФЕДЯ У нее столько долгов и нечем их выплатить. Алекса даже похоронили в долг. У нее порой нет денег на кусок хлеба.

Врангель вынимает из кармана бумажник и извлекает из него пачку денег.

ВРАНГЕЛЬ Раз так, вам понадобятся деньги. Возьмите у меня, прошу вас.

ФЕДЯ Я возьму, спасибо. Но не знаю, когда я смогу вам их вернуть.

ВРАНГЕЛЬ Это неважно, Достоевский. Когда сможете, тогда и отдадите.

КУЧЕР (смущенно) Прошу простить меня, господа. Но нам пора ехать, если мы не хотим ночевать в лесу.

ВРАНГЕЛЬ Да, да, езжайте. Уже поздно.

ФЕДЯ Одну минуточку! Я должен вам что-то сказать, я хочу быть с вами откровенен. Прошлую ночь я никак не мог уснуть, терзаемый страхом за свою любовь. Наконец перед рассветом я задремал и тут же проснулся весь в слезах. Я не знал, как мне быть. И тут подлая мыслишка шевельнулась во мне – а не вынудить ли вас предложить мне денег? И я продумал каждое свое прощальное слово, чтобы речь моя пронзила ваше сердце жалостью. И вот вам результат – денежки мои!

ВРАНГЕЛЬ (порываясь уйти) Прекратите свои глупости!

Федя хватает его за рукав и не отпускает – можно подумать, что он совсем потерял голову.

ФЕДЯ И вы, бедная благородная душа, дали мне эти деньги так естественно, так просто! Если бы вы знали, как мне стыдно! Как я презираю себя, низкого, мерзкого, нищего! Но ничего, не беспокойтесь – теперь, когда мне позволено писать и печататься, я заработаю кучу денег и верну вам этот долг!

ВРАНГЕЛЬ Да я и не беспокоюсь. (вырывается). Езжайте уже, наконец! Да и мне пора, меня могут хватиться.

Сани начинают двигаться, набирая скорость.

ВРАНГЕЛЬ (кричит им вслед) А вы сообщили Марии о своем приезде?

ФЕДЯ Нет, я хочу сделать ей сюрприз!

133. Гостиная в доме Исаевых – вечер

Мария мечется по комнате, ломая пальцы, Николай с жалким видом сидит на диване.

МАРИЯ (считает, закладывая пальцы). Двадцать два рубля за квартиру, девять двадцать пять бакалейщику, двенадцать тридцать мяснику... это уже подходит под пятьдесят, а ведь остаются еще молочник и сапожник. Может, мне пора приискать себе пожилого богатого вдовца...

Робкий стук в парадную дверь прерывает ее слова. Она отворяет дверь, входит Федя, дрожа от волнения. Он бросается к Марии, пытаясь ее обнять.

МАРИЯ (не веря своим глазам) Господи, Федя? Откуда ты здесь?

ФЕДЯ Родная моя бедняжка! Наконец-то я здесь, с тобой!

МАРИЯ (уклоняясь) Познакомься сперва с Николаем. Он – Пашин учитель.

Николай неловко поднимается с дивана и протягивает Феде руку.

НИКОЛАЙ Большая честь для меня... (перехватывает взгляд Марии и торопливо идет в прихожую за своим пальто). Я думаю, мне пора.

Николай уходит, Федя ревниво наблюдает лицо Марии.

ФЕДЯ Кто этот бубновый валет?

МАРИЯ Я же сказала тебе – это Пашин учитель.

ФЕДЯ Когда-то Пашиным учителем был я. Он что, занял мое место?

МАРИЯ Господи, ты все такой же! Не успел приехать и уже начинаешь свои безобразные сцены.

ФЕДЯ Разве ты не рада, что я приехал? Я так к тебе мчался! Ты знаешь, как я рискую? Ведь я сбежал без разрешения.

МАРИЯ Ты приехал без разрешения? Ты с ума сошел!

ФЕДЯ Но ведь ты писала мне, что ты одинока, что ты страдаешь!

МАРИЯ (падая перед ним на колени) О, прости меня, прости меня, грешную! Мой муж только-только умер, а я уже успела полюбить другого. Я такая блудница, такая грешница, но я без ума от него! Без ума! Он так молод и глуп, мне так хорошо с ним, как не было ни с кем, никогда!

ФЕДЯ Я не верю ни одному твоему слову!

МАРИЯ Я такая грешница, я не имею права жить. Может я должна наложить на себя руки?

ФЕДЯ Нет, нет, ты так много страдала, ты заслужила свое счастье!

МАРИЯ Ты хочешь сказать, что прощаешь мне мою любовь к другому?

ФЕДЯ Я не прощаю, нет, но кто я такой, чтобы судить тебя? Я так люблю тебя, что счастлив видеть тебя счастливой.

МАРИЯ (обнимая Федины колени) Я, подлая и грешная, как я смею приносить боль такому благородному человеку? Я выброшу из своего сердца эту грешную любовь и запру его на ключ!

Федя отталкивает ее.

ФЕДЯ Я не могу принять такую жертву, я не хочу стоять на пути твоего счастья!

МАРИЯ (прижимаясь лицом к его коленям) Как я могу быть счастлива, зная, что сделала тебя несчастным?

Федя поднимает Марию и страстно ее целует

134. Улица перед домом Исаевых – вечер

Николай заглядывает в щель между гардинами. При виде Марии целующейся с Федей он начинает бешено колотить в дверь кулаками.

НИКОЛАЙ (очень громко) Мария, открой! Впусти меня, Мария!

135. Гостиная в доме Исаевых – вечер

Федя пытается вырваться из объятий Марии, но она льнет к нему и не отпускает.

НИКОЛАЙ (громко барабаня в дверь) Мария, открой! Открой! Впусти меня, Мария!

ФЕДЯ Останови его, умоляю! Он поднимет на ноги весь город!

136. Улица перед домом Исаевых – вечер

Николай бросается на дверь всем телом, словно хочет ее сломать. В окнах соседних домов зажигаются огни, выглядывают любопытные лица.

137. Гостиная в доме Исаевых – вечер

Вырвавшись, наконец, из рук Марии, Федя идет к двери и отворяет ее, хотя Мария висит на его руке, стараясь воспрепятствовать этому.

ФЕДЯ В чем дело?

НИКОЛАЙ (пытаясь войти в дом) Нам надо поговорить.

МАРИЯ (выталкивая его) Уходи. Не о чем тут говорить!

ФЕДЯ Нет, Маша, мы должны его выслушать.

НИКОЛАЙ (врываясь в комнату) Вы воображаете, что вы ей нужны?

МАРИЯ И он прав – он мне очень нужен.

НИКОЛАЙ И вы ей верите? У нее только что умер муж, она сама не знает, что говорит! Она любит меня, и мы собираемся пожениться!

ФЕДЯ Ты собираешься замуж за этого бубнового валета?

МАРИЯ Понимаешь, я люблю его. Но тебя я тоже люблю.

ФЕДЯ Что ж, он молод и хорош собой, но сможет ли он содержать тебя с ребенком? Сколько получает бедный школьный учитель?

НИКОЛАЙ Если я женюсь, мне повысят жалованье.

ФЕДЯ Теперь мне по крайней мере понятно, почему ты вздумал жениться!

НИКОЛАЙ Не слушай его – он просто старается вбить клин между нами.

МАРИЯ (Феде враждебно) Разве ты не сказал только что, будто мое счастье тебе важней твоего собственного?

ФЕДЯ Но о твоем счастье я как раз и забочусь! С этим валетом ты навеки застрянешь в этом мерзком городишке на краю света!

Николай неожиданно хватает Марию и Федю за плечи и подталкивает их к стенному зеркалу.

НИКОЛАЙ Посмотрите на нее! А теперь на себя рядом с ней! Разве такая красавица может принадлежать вам?

ФЕДЯ (Марии, умоляюще) Вы – такая образованная и умная! Неужто он вас достоин?

НИКОЛАЙ Образование не имеет никакого отношения к любви. Я – ее любовник, нам с ней хорошо в постели, при чем тут образование!

ФЕДЯ (в шоке) Вы хотите сказать, что вы и она... что она и вы... уже?

НИКОЛАЙ Да, я сплю с ней, и ей это подходит! Ну что, доволен?

МАРИЯ (закрывая лицо руками) Хватит, Николай! Прекрати!

ФЕДЯ (словно в бреду) Конечно, если ты спишь с ним, я уйду... Я уйду сейчас же... Я не хочу мешать... (достает деньги из кармана и кладет на стол) Вот немного денег, это для тебя, чтобы ты заплатила долги. Возьми их и забудь меня... Я не заслуживаю тебя... я желаю тебе счастья...

Мария хватает деньги и швыряет их Феде.

МАРИЯ Забери свои проклятые деньги, я  не принимаю подаяний!

Сбросив с себя  рассыпанные банкноты, Федя убегает в ночь. Мария делает было шаг вслед за ним, но Николай перехватывает ее на полпути и крепко держит. Какое-то время она старается вырваться, но напрасно – она сникает в его руках.

МАРИЯ Отпусти меня. Я должна его догнать.

НИКОЛАЙ Пусть катится ко всем чертям. Он нам с тобой ни к чему.

Он отпускает Марию, она падает на диван и начинает биться головой о валик.

МАРИЯ Никогда, никогда не будет мне прощения! Никогда! Лучше уж я наложу на себя руки!

Не обращая внимания на ее слова, Николай опускается на колени и начинает методично собирать рассыпанные банкноты, тщательно пересчитывает их и складывает в аккуратную кучку.

138. Сад при доме Врангеля – летний полдень

Коляска, запряженная тройкой, ждет у ворот. Федя помогает Адаму укладывать в коляску сундуки, коробки и свертки. Покончив с укладкой, Федя входит в дом. Врангель появляется на пороге с подносом, на котором бутылка водки и две рюмки. За ним выходит Федя с картиной, завернутой в одеяло.

ВРАНГЕЛЬ (разливая водку по рюмкам) Что ж, брат, выпьем на посошок!

Федя берет рюмку и садится на ступеньки террасы.

ФЕДЯ Какой это был подарок судьбы, что я вас тут встретил!

Врангель садится рядом с ним.

ВРАНГЕЛЬ Мне следовало бы чувствовать себя счастливым из-за того, что я вырываюсь из этой затхлой дыры. Но сердце мое разрывается при мысли, что я покидаю вас здесь в одиночестве. Меня утешает только надежда, что в Петербурге я буду за вас бороться. Там от меня будет больше пользы...

ФЕДЯ Выпьем за успех вашей борьбы! Иначе мне конец. Наверно, я эгоист, но зачем мне жить без Марии и без вас?

Пьют. Врангель подливает водки в рюмки.

ВРАНГЕЛЬ Давайте выпьем за то, чтобы вы перестали о ней думать.

ФЕДЯ Никакой надежды. Я думаю о ней день и ночь.

АДАМ Нам пора, барин. Уже поздно.

ВРАНГЕЛЬ (поднимаясь) Иду, иду!

Идет к воротам. Федя несет за ним картину.

ФЕДЯ Господи, как мне будет вас не хватать!

ВРАНГЕЛЬ Вот и воспользуйтесь одиночеством. Начните, наконец, писать. Россия ждет ваших новых романов.

Федя вручает ему картину.

ФЕДЯ Счастливого пути, дорогой друг. И пусть наша Мадонна вас охраняет.

139. Дорога перед домом Врангеля – день

Коляски с нарядно одетыми дамами приближаются к дому.

140. Сад при доме Врангеля – день

Заслышав голоса подъезжающих гостей, Врангель ставит картину под дерево и спешит им навстречу. Мадам Беликова выходит из коляски, неся коробку с тортом.

ВРАНГЕЛЬ Какой сюрприз!

МАДАМ БЕЛИКОВА Неужто вы думали, милый барон, что мы позволим вам уехать без надлежащих проводов?

АДАМ (тянет Врангеля за рукав) Но мы не можем задерживаться, барин. Мы должны спешить, уже поздно.

МАДАМ БЕЛИКОВА Не беспокойся, Адам, мы вас не задержим. У нас все готово для прощания.

Ольга и две другие дамы достают из коляски бутылки шампанского и ставят на садовый стол. Другие дамы вносят в сад коробки с бокалами и нарезают торт. Все говорят и смеются, не слушая друг друга. Только Федя одиноко сидит на ступеньках террасы. Врангель замечает это и спешит к нему.

ВРАНГЕЛЬ Почему вы сидите в стороне от всех?

ФЕДЯ До меня только сейчас дошло, что вы и вправду уезжаете. Только сейчас передо мной открылся весь ужас вашего отъезда.

ДАМЫ Барон! Врангель! Куда вы убежали? Мы ждем вас!

ВРАНГЕЛЬ (Феде) Вы не могли бы отвлечь их от меня на минутку?

Федя идет к дамам. Они наливают ему шампанское и окружают его, весело щебеча. Тем временем Врангель прокрадывается к картине и уносит ее в дом. Через минуту он появляется уже без картины и направляется к воротам. Гостьи и Федя следуют за ним. Врангель целует Федю и взбирается в коляску. Адам садится на облучок и понукает лошадей. Коляска трогается с места. Выкрикивая прощальные напутствия, дамы машут ей вслед. Только Федя одиноко стоит у ворот, по щекам его текут слезы. Коляска исчезает за поворотом, Дамы обращают свое внимание на Федю.

1 ДАМА Бедный Достоевский! Теперь вы остались в полном одиночестве!

2 ДАМА Как грустно расставаться с другом!

МАДАМ БЕЛИКОВА У нас ведь не осталось ничего на память о милом бароне. Не подарите ли вы нам свои замечательные цветы?

ФЕДЯ Но вы же знаете наши правила...

МАДАМ БЕЛИКОВА Что вам до правил, если сердце разбито?

ДАМЫ (хором) Пожалуйста, Достоевский! Пожалуйста! Подарите нам ваши дивные цветы!

ФЕДЯ Наверно, вы правы. Какие могут быть правила, если его больше нет с нами?

Он хватает садовые ножницы и начинает срезать цветы без разбора, Лицо его выражает крайнее отчаяние.

ОЛЬГА Я всегда знала, что сердце у вас нежное.

141. Сад при доме Врангеля – сумерки

Сад абсолютно пуст, там не осталось ни одного цветка. Федя безутешно бродит по дорожкам, разглядывая опустошенные грядки. Потом, словно ударенный током, он закрывает лицо руками и бросается в дом.

142. Гостиная в доме Врангеля – сумерки

Федя вбегает в комнату, там темно. Он зажигает свечу и, не веря своим глазам, смотрит на висящую на стене «Сикстинскую мадонну».

143. Роскошная приёмная – день

Брат Феди Михаил нервно ходит по приемной из угла в угол. Дверь открывается, из кабинета выходит Врангель в парадном мундире, Михаил в волнении спешит ему навстречу.

МИХАИЛ С успехом?

ВРАНГЕЛЬ С частичным. Федю повысили в чине – теперь он сержант.

МИХАИЛ То есть ему предстоит еще долго оставаться в Сибири и служить в армии?

ВРАНГЕЛЬ К сожалению, именно так. Но как сержант он, по крайней мере, имеет право жениться и содержать семью на свою жалкую зарплату.

МИХАИЛ Тоже небольшая радость. Я уверен, с этой женщиной он еще хлебнет горя.

ВРАНГЕЛЬ Вам не стоит в это вмешиваться. Не сводите его с ума, он и так сходит там с ума от одиночества и тоски.

МИХАИЛ Я боюсь, брак с этой бабой не спасет его ни от одиночества, ни от тоски.

144. Гостиная в доме Врангеля – ночь

В комнате темно. Федя, одетый, лежит на диване и смотрит на картину. Глаза его открыты, губы шепчут:

ФЕДЯ Проклятая, проклятая Сибирь!

145. Камера Ставрогина в Петропавловской крепости

Ставрогин пластом лежит на койке. Он выглядит еще хуже, чем раньше. На стене добавилась еще одна строка

«А. Ставрогин, 1857».

Отодвигается глазок в двери, заглядывает Тюремщик. Насмотревшись, отпирает дверь и входит, держа руки за спиной.

ТЮРЕМЩИК (рявкает) Встать!

Ставрогин продолжает лежать.

ТЮРЕМЩИК Встать, кому говорят! Послание от его императорского величества царя Александра второго.

Показывает спрятанный за спиной белый конверт. Ставрогин с трудом поднимает голову и садится на койку, но Тюремщик не спешит отдать ему конверт.

ТЮРЕМЩИК (помахивая конвертом перед носом Ставрогин) Может спляшешь? Все ж таки послание от батюшки царя!

Ставрогин неожиданно приподнимается, ударяясь головой о низкий потолок, и выхватывает конверт. Тюремщик хочет забрать конверт, но вглядевшись в лицо Ставрогина, поспешно отступает и выходит из камеры, плотно прикрыв за собой дверь. Ставрогин распечатывает конверт дрожащими пальцами и вынимает из конверта письмо. Медленно вчитывается в написанное. Перечитывает и говорит в пространство – он уже давно привык говорить сам с собой.

СТАВРОГИН Интересный выбор! Чего я хочу – навсегда остаться в этой камере или навечно быть сосланным в Сибирь на поселение? Навечно – ха-ха-ха!

Ставрогин начинает, как безумный, колотить в дверь и кричать неожиданно вернувшимся к нему громовым голосом:

СТАВРОГИН Эй, стражник! Эй, кто там есть живой? Скажите царю, что я счастлив уехать на поселение в Сибирь навечно! Немедленно и навечно! Благословенная Сибирь!

146. Бедная комната гадалки – день

Федя в форме сержанта сидит за столом. Стоя у печи, гадалка что-то варит в маленьком горшочке.

ФЕДЯ Вчера я получил от нее письмо. Она все еще не вышла замуж за своего бубнового валета.

ГАДАЛКА А ты все еще хочешь жениться на женщине, которая любит другого?

ФЕДЯ Я хочу жениться на ней, что бы ни случилось! Даже если небо упадет на землю, я хочу на ней жениться! Но ты можешь мне помочь – ты должна снять с нее это наваждение.

Жидкость в горшочке вскипает. Гадалка бросает в варево какие-то травы, потом зачерпывает ложку темной густой жидкости и выплескивает ее на огонь. Синие языки пламени взлетают под потолок.

ГАДАЛКА Так ты надеешься на мою помощь? Ладно, погоди, я посмотрю, что я могу сделать.

ФЕДЯ Я верю в твое колдовство! Ты можешь сделать так, чтобы она согласилась за меня выйти.

ГАДАЛКА Это хорошо, что веришь. Но вера верой, а денежки готовь!

147. Осенняя ярмарка в Кузнецке – день

Толпа наблюдает за петушиным боем. Черный петух все время побеждает. Николай, стоя в толпе, ставит на черного петуха большую ставку. Через пару минут на поле боя выходит новый петух – белый. Он бодр и свеж, но Николай продолжает упрямо ставить на черного. Белый побеждает, Николай в ужасе следит, как лопатка сгребает со стола все его деньги.

148. Гостиная в доме Исаевых в Кузнецке – на пару часов позже

Мария следит сквозь полузадернутые занавески, как хозяин и хозяйка поднимаются по ступенькам на ее крыльцо. Николай стоит рядом с ней.

МАРИЯ (тихо Николаю) Иди на кухню и не высовывайся.

Николай выскальзывает на кухню за секунду перед тем, как хозяин и хозяйка входят в дом.

ХОЗЯИН Мы пришли за деньгами. Надеюсь, вы не забыли, что вчера был последний срок?

ХОЗЯЙКА Конечно, она забыла. Куда ей помнить о таких мелочах? Она слишком занята своим романом с мальчишкой!

МАРИЯ Как вы смеете разговаривать со мной таким тоном?

ХОЗЯЙКА (идя в атаку) А как еще разговаривать с такой шлюхой, как ты? Ты должна мне за полгода, и я намерена получить с тебя свои деньги!

Мария начинает плакать, надеясь разжалобить хозяина

МАРИЯ Сжальтесь надо мной, господин хороший! Что я могу поделать, если мой дорогой супруг скончался, не оставив нам с ребенком ни копейки?

ХОЗЯЙКА Что ты можешь поделать? Ты, как другие порядочные женщины в беде, можешь найти работу и заработать на себя и на ребенка.

Хозяйка подходит к гардеробу и распахивает дверцу – гардероб полон нарядных платьев.

ХОЗЯЙКА Точно как я и думала – у нее полно нарядов! И неплохих, совсем даже неплохих. Я заберу их, если она немедленно не заплатит за квартиру.

Мария подбегает к гардеробу и, широко раскинув руки, закрывает свое имущество своим телом.

МАРИЯ Через мой труп!

ХОЗЯЙКА (приказывает мужу) Держи ее покрепче – за обе руки!

Когда хозяин делает шаг по направлению к Марии, из кухни выскакивает Николай – лицо его искажено гневом. При виде его лица Мария пугается – ей ни к чему скандал. Лицо ее принимает скорбное выражение жертвы, она поспешно подходит к комоду, вынимает из-за декольте ключ, висящий на цепочке, и отпирает один из ящиков.

МАРИЯ Что ж, если вы готовы лишить ребенка последней крошки хлеба – берите все, что у меня есть!

Выдвигает ящик, достает жестяную коробочку из-под чая и открывает ее – она пуста.

МАРИЯ О Боже, куда девались деньги?

Николай делает шаг вперед, умоляюще простирая руки к Марии.

НИКОЛАЙ Прости меня! Умоляю, прости! Я ведь надеялся выиграть! Я знал, что там не достает денег, чтобы заплатить долг, вот минут и подумал – пойду и выиграю!

Хозяйка издевательски хохочет. Какую-то секунду Мария смотрит на Николая, словно до нее не доходит смысл его слов, а потом присоединяется к хозяйке. Продолжая безудержно хохотать, она бросается к гардеробу и начинает выбрасывать из него платья на пол.

МАРИЯ Хватай мои платья! Бери их все, стерва! Можешь ими подавиться, гадина! На черта мне теперь эти тряпки? Куда мне в них ходить? (Николаю) А ты, великий игрок, можешь катиться подальше – я все решила! Я выхожу замуж за Достоевского! Теперь ты доволен, великий игрок?

149. Ворота Петропавловской крепости – морозный зимний день.

Сани со Ставрогиным выезжают из ворот крепости и пересекают мост над глубоким рвом.

150. Бесконечная заснеженная степь – сумерки

Снежные вихри взметают белые хлопья, засыпая узкую, еле видную колею. Федя, одетый в огромный овчинный тулуп, едет в санях, на облучке которых сидит закутанный Первый ямщик.

ПЕРВЫЙ ЯМЩИК Вон какая завирюха начинается, барин. Нам бы лучше остановиться на ночлег в ближайшем трактире, пока не стемнело.

ФЕДЯ Это невозможно! Если мы здесь заночуем, я опоздаю на свою собственную свадьбу.

ПЕРВЫЙ ЯМЩИК (философски) На собственную свадьбу опоздать никак нельзя – еще не родилась такая невеста, чтобы ее обвенчали без жениха.

ФЕДЯ Езжай, езжай, хватит философствовать.

Сани продолжают свой путь. Федя задремывает. Навстречу саням Феди из бурана появляются другие сани, на облучке которых сидит Второй ямщик. В санях два пассажира – Ставрогин и жандарм.

ВТОРОЙ ЯМЩИК Эй, парень! Ты знаешь местные дороги? Мы, похоже, заблудились.

ПЕРВЫЙ ЯМЩИК А куда вы путь держите?

ВТОРОЙ ЯМЩИК Да вот, везу ссыльного в Томск.

ПЕРВЫЙ ЯМЩИК Если в Томск, тебе на следующей развилке надо свернуть налево, и ты на верном пути. Только смотри внимательней – чтобы в темноте не проскочить.

ВТОРОЙ ЯМЩИК (проезжая мимо) Спасибо. Нам надо спешить. Мой пассажир что-то захворал, ему надо доктора поскорей.

В этот момент Федя открывает глаза и видит сквозь снеговую завесу мелькнувшее мимо неузнаваемо разбухшее, обросшее густой седой бородой лицо Ставрогина с заплывшими глазами. Оба Ямщика погоняют своих лошадей кнутами, чтобы ускорить их шаг. Сани разъезжаются. Федя вновь впадает в дрему, но сон его беспокоен, его преследует беспричинное видение.

151. Роскошный банный зал - видение

Большой овальный бассейн в центре зала многократно отражается в бесчисленных зеркалах, которыми увешаны стены. Голый Федя лежит на полке парной, терпеливо снося жестокие шлепки березового веника, которым хлещет его Ставрогин. Спина его полыхает багровыми полосами, губы закушены, пальцы вцепились в край полки.

СТАВРОГИН (продолжая хлестать) Ну как? Все в порядке?

ФЕДЯ Лучше быть не может.

Опустив веник, Ставрогин проводит пальцем по багровой Фединой спине, Федя вздрагивает.

СТАВРОГИН А ведь здорово болит, правда? Я уже было подумал, что ты обожаешь боль.

ФЕДЯ Ты что, нарочно?

СТАВРОГИН Уж конечно не нечаянно. Мне любопытно было проверить, как долго ты выдержишь.

ФЕДЯ (вставая на четвереньки) Мне тоже было любопытно – насколько тебя хватит.

СТАВРОГИН Но ведь страдал-то ты, а не я!

ФЕДЯ Нет, брат! Страдала только моя спина! А душа страдала – твоя!

152. Бескрайняя заснеженная степь – сумерки

Федя открывает глаза и снова видит промелькнувшее мимо лицо Ставрогина. Он глядит вслед исчезнувшим в белом мареве саням. Потом вскакивает, чуть не опрокинув сани, и кричит:

ФЕДЯ Ставрогин! Ставрогин! (Ямщику) Останови сани! Живо!

ПЕРВЫЙ ЯМЩИК Вы что, барин, так нельзя (останавливает сани) Так и в снег опрокинуться можно.

ФЕДЯ Поворачивай обратно! Быстрей! Мы должны их догнать!

ПЕРВЫЙ ЯМЩИК Это тех, что проехали с ссыльным, что ли? Да как мы их догоним? Они уже полчаса назад  как мимо проехали, не меньше.

ФЕДЯ (вне себя) Полчаса – пустяк! Поднажми и догоним! Езжай обратно – я оплачу тебе лишнюю дорогу!

ПЕРВЫЙ ЯМЩИК Что ж, нам без разницы. Раз вы заплатите, можно и повернуть. Но свадьба-то ваша как? Опоздать не боитесь?

ФЕДЯ (возвращаясь к реальности) Свадьба? О Боже, про свадьбу-то я и забыл. Ты прав, брат, поезжай вперед!

153. Дом Марии в Кузнецке - ночь

Дом уже пуст – все имущество Марии упаковано для долгого путешествия. Паша спит на полу. Федя и Мария завершают последние приготовления к завтрашней свадьбе. Федя делает попытку обнять Марию, но она его отталкивает.

МАРИЯ Только не сейчас! Ради Бога, оставь меня в покое – у меня голова раскалывается от беспокойства за завтрашний день.

ФЕДЯ Но почему, почему? Разве я не пообещал тебе, что ты будешь счастлива?

МАРИЯ Ну что ты понимаешь в моем счастье?

ФЕДЯ Я знаю тебя лучше, чем ты сама себя  знаешь. С твоей помощью я верну свою бывшую славу

МАРИЯ Вот видишь – опять Я! Я! Я! Ты думаешь только о себе..

ФЕДЯ Но я стремлюсь к этому только ради тебя! Ты встретилась мне в самый мрачный момент моей жизни и воскресила мою душу.

МАРИЯ (смягчаясь) Конечно, конечно, дорогой! Я просто страшно боюсь завтрашней церемонии – ведь мне придется поцеловать тебя в той самой церкви, в которой отпевали Алекса. (берет с вешалки пальто Феди) А теперь уходи – мне необходимо хоть немного поспать перед свадьбой.

ФЕДЯ А я надеялся, что сегодня ты позволишь мне остаться.

Говоря это, Федя уже послушно застегивает пуговицы пальто, в которое Мария втиснула его почти насильно. Мария решительно отворяет дверь.

МАРИЯ Представляешь, что скажут мои соседи, если ты останешься у меня в ночь перед свадьбой?

ФЕДЯ Кому есть дело до твоих соседей?

МАРИЯ (награждая Федю прощальным поцелуем) Мне есть дело, дорогой, мне.

Федя выходит. Мария следит из-за занавески, как он пересекает улицу и скрывается за углом. Потом тщательно задергивает шторы. Выходит на кухню и осторожно открывает заднюю дверь. Из темноты в кухню прокрадывается Николай.

НИКОЛАЙ Почему он так долго не уходил?

МАРИЯ Забудь о нем!

Приникают друг к другу и стоят обнявшись.

154. Площадь перед церковью в Кузнецке – утро

Это та же самая церковь, где отпевали Алекса. Запряженные тройкой сани с Первым ямщиком на облучке дожидаются у церковных ворот выхода Феди и Марии. Наконец, они появляются в дверях церкви и садятся в сани. За ними идет Николай, ведя за руку Пашу. Паша взбирается в сани и устраивается на заднем сиденье. Николай помогает им всем закутаться в тулупы и меховые полости. Сани трогаются и выезжают с площади на улицу. Подождав, пока они исчезнут из виду, Николай направляется к маленьким саням, в которые запряжена одна лошадь. Он усаживается в сани, заворачивается в тулуп и трогается вслед за санями Достоевских, держась от них на значительном расстоянии.

155. Комната Достоевских в гостинице – поздний вечер

Федя раздевается. Мария застыла в напряженной позе у окна, вглядываясь в темноту.

ФЕДЯ (обнимая ее) Иди ко мне, моя любовь. Наконец-то мы одни!

Мария отводит его руки.

МАРИЯ Иду, иду! Ты раздевайся и жди меня в постели, ладно?

ФЕДЯ (покорно) Как хочешь, радость моя. Я ждал этого момента так долго, что могу подождать еще несколько минут.

Федя ложится. Мария не отвечает – все ее внимание поглощено тем, что происходит за окном. Вне себя от беспокойства она нервно ломает пальцы. Не выдержав ожидания, Федя поднимается с постели и делает несколько шагов по направлению к Марии. Она нетерпеливо отмахивается от него. В этот момент она замечает, как маленькие сани Николая выезжают из лесу и приближаются к гостинице.

Со вздохом облегчения Мария задергивает шторы и направляется к кровати, протягивая руки навстречу Феде. Но едва Федя, полный радостного возбуждения, принимает ее в свои объятия, лицо его вдруг покрывается мертвенной бледностью и с губ срывается дикий, нечеловеческий вопль. Он падает на пол и начинает биться в остром эпилептическом приступе. На губах его выступает белая пена, зубы стучат друг о друга с нечеловеческой силой, лицо искажается до неузнаваемости. Полуодетая Мария в ужасе выскакивает в коридор.

МАРИЯ (рыдая) На помощь! На помощь!

156. Гостиничный коридор – ночь

Мария выбегает в коридор, там пусто, гостиница погружена в сон. Из одной из дверей выскакивает полуодетый Николай, Мария с рыданиями бросается ему на шею.

157. Комната Достоевских в гостинице – ночь

Федя лежит на полу, продолжая извиваться в эпилептическом приступе. Вбегают Мария и Николай, который опускается на колени и вытирает пену с искаженных судорогой губ Феди. Мария в истерике мечется по комнате.

МАРИЯ Он умрет? Он умрет?

НИКОЛАЙ Успокойся, он не собирается умирать. У него просто припадок эпилепсии, я хорошо эту болезнь знаю, мой дядя всю жизнь ею болеет.

МАРИЯ Всю жизнь? Ты хочешь сказать, что эта ужасная болезнь на всю жизнь?

НИКОЛАЙ Боюсь, что да. У дяди такие припадки случаются довольно часто.

МАРИЯ Не может быть? Опять – болезнь на всю жизнь? Второй раз я это не вынесу! (приникает к Николаю). Давай убежим! Увези меня отсюда прямо сейчас!

НИКОЛАЙ Куда я могу тебя увезти?

МАРИЯ Куда угодно! Только бы подальше от него!

НИКОЛАЙ (отстраняясь) Ну подумай сама, куда мы можем убежать? Мы – нищие, понимаешь? Нищие! У нас нет ни гроша за душой, и никто нигде нас не ждет.

МАРИЯ Мы что-нибудь придумаем! Я найду работу! Только увези меня поскорей от этого... (брезгливо пинает Федю босой ногой) от этого...

НИКОЛАЙ Бедная моя, тебе придется с эти примириться. По крайней мере, пока. Но я всегда буду рядом с тобой, я тут же прибегу, ты только меня позови.

Федя со стоном начинает выплывать из глубокого обморока. Николай поспешно целует Марию и выскальзывает из комнаты. Мария опускается на колени, Федя открывает глаза.

ФЕДЯ (едва шевеля губами) Где я? Что случилось?

Мария хватает его за плечи и начинает трясти так яростно, что голова его бьется об пол.

МАРИЯ Подлец! Негодяй проклятый! Почему ты обманул меня? Почему скрыл, что болен этой ужасной болезнью?

158. Приёмная военного губернатора Семипалатинска – летний полдень

Николай, сидя у столика в углу, пишет какую-то обстоятельную бумагу. В приемную вбегает взволнованный Федя с журналом подмышкой. Не глядя вокруг, он быстро идет к Секретарю, сидящему за столом возле дверей губернаторского кабинета.

ФЕДЯ (утирая лоб, покрытый потом от быстрой ходьбы) Добрый день! Могу я видеть его превосходительство?

СЕКРЕТАРЬ Его превосходительство сейчас заняты. Не изволите ли немного подождать?

Разговор Феди с Секретарём звучит, как беседа двух добрых знакомых, а не как разговор старшего и младшего по чину.

Услышав голос Феди, Николай вздрагивает и, втянув голову в плечи, пытается втиснуться в стул, в надежде, что его не заметят. Да Федя и не в том состоянии, чтобы что-нибудь замечать – он взволнован и возбужден.

ФЕДЯ Честно говоря, я просто лопаюсь от нетерпения показать его превосходительству этот журнал! Вы только поглядите, поглядите – мой рассказ напечатан в «Отечественных записках»!

СЕКРЕТАРЬ Примите мои поздравления! Я бы попросил его превосходительство принять вас немедленно, но тот молодой человек в углу дожидается его уже больше часа.

Федя оборачивается в сторону указующего перста Секретаря и видит Николая. Первая его реакция – страшный шок, а Николай тем временем вскакивает со стула со смешанным выражением смущения и вызова.

Тем временем Секретарь входит к губернатору.

ФЕДЯ Вы – здесь? Вот уж не ожидал! Что вы здесь делаете?

НИКОЛАЙ Ищу работу...

До Феди постепенно доходит смысл случившегося.

ФЕДЯ Вы хотите сказать, что переехали из Кузнецка сюда и ищете работу здесь? Мария об этом знает?

Пока Николай мнется, не находя ответа, Федя находит ответ сам.

ФЕДЯ Да что я спрашиваю? Конечно, знает.

НИКОЛАЙ (бормочет) Там, в Кузнецке, меня уволили... так сами понимаете...

ФЕДЯ Значит, вы с ней все это время переписывались?

НИКОЛАЙ Я был в отчаянии... А она была так добра, что сама предложила мне помощь... То есть, что она пустит в ход свои связи... ну, сами понимаете... Чтоб я мог сдать экзамен и повыситься в чине... ну, как  государственный служащий...

Секретарь выходит из кабинета.

СЕКРЕТАРЬ (Феде, возбужденно) Его превосходительство желают принять вас немедленно! Скажите, вы ведь были знакомы со знаменитым мятежником Андреем Ставрогиным? Представьте, он умудрился убежать из ссылки! Говорят, он уже в Японии. Подумать только, что за человек!

Но Федя не слышит рассказа Секретаря. Потрясенный до глубины души появлением Николая, он, не говоря ни слова, поворачивается на каблуках, и, как слепой, выходит из приемной на улицу.

СЕКРЕТАРЬ (удивленно вслед Феде) Куда же вы, Достоевский? Ведь его превосходительство горят нетерпением увидеть журнал с вашим рассказом!

159. Улица Семипалатинска – полдень

Федя, не видя ничего вокруг себя, идет по улице, преследуемый сворой бродячих собак. Порывы ветра швыряют ему в лицо сухой песок и пыль, но он даже не удосуживается протереть полные слез глаза. Он проходит мимо дома гадалки, которая следит за ним из окна. Когда он подходит совсем близко, она распахивает окно.

ГАДАЛКА (кричит Феде) И не думай об этом, слышишь? Забудь свои глупости! Ты не способен убить человека, это не для тебя.

Федя резко останавливается и смотрит на нее, словно громом пораженный

160. Дом Достоевских в Семипалатинске – день

Мария на кухне занята стряпней. Федя входит с журналом в руке и молча идет к своему рабочему столу в гостиной, над которым висит «Сикстинская мадонна». Мария замечает, что он пришел, и зовет его из кухни.

МАРИЯ Что ты сегодня так рано? Обед еще не готов.

Не отвечая, Федя роняет журнал на пол и начинает лихорадочно писать что-то. Мария зовет из кухни.

МАРИЯ Я спрашиваю, почему ты так рано?

МАРИЯ (входит из кухни) Почему ты не отвечаешь? Надеюсь, ты не оглох?

Федя продолжает писать, не обращая на нее никакого внимания. Это раздражает ее, и она начинает говорить все громче и громче. Голос ее звучит пронзительно, речь ее прерывают частые приступы кашля.

МАРИЯ Я боюсь, я скоро вообще разучусь говорить. Ведь мой бедный муж внезапно онемел – а поскольку я из дому не выхожу, мне не с кем даже словом перемолвиться! Хотите узнать, почему я никогда не выхожу из дому? Я вам расскажу, с удовольствием расскажу! Чтобы выйти из дому, нужно иметь приличное платье и приличного мужа, а у меня нет ни того, ни другого!

Федя продолжает писать. В приступе ярости Мария сметает его бумаги со стола и начинает топтать их ногами.

МАРИЯ (визгливо) Убирайся ко всем чертям, каторжник проклятый! Меня от тебя тошнит!

ФЕДЯ (тихим голосом) Лучше бы ты не топтала это письмо. Это мое прошение губернатору подыскать работу для Николая.

Потрясенная его словами Мария останавливается, как вкопанная, поднимает письмо и разглаживает его на столе.

ФЕДЯ Может ты хочешь, чтобы я тебе его прочел? Я пропущу официальную часть. (читает) Он – способный молодой человек, но его положение безнадежно, если он не сможет сдать экзамен...

МАРИЯ С какой стати ты хочешь помочь Николаю?

ФЕДЯ Я встретил его сегодня в приемной губернатора. Он выглядел так жалко, возможно он был голоден.

Наконец до Марии доходит смысл слов Феди.

МАРИЯ Та-а-ак! Значит, ты встретил сегодня Николая, и даже не удосужился спросить меня, знаю ли я, что он в Семипалатинске? Ты ведь не сомневаешься, что я знаю, правда?

ФЕДЯ (с беспомощной улыбкой) Я всегда боялся, что это когда-нибудь случится!

МАРИЯ Чего ты улыбаешься, ублюдок? Чему радуешься? Я знаю, знаю, – восхищаешься своим благородством и щедростью своей жалкой душонки! А меня ненавидишь! Думаешь, я не чувствую, как ты меня ненавидишь? И презираешь! А мне плевать – можешь презирать сколько хочешь! Ты так занят собой, так собой доволен, что меня тебе нисколько не жаль! Не жаль, что вся моя жизнь – одна сплошная беда!

Федя хватает с пола лист бумаги и начинает торопливо писать.

МАРИЯ Как могло случиться, что все мои мужья оказались ублюдками? Как на подбор – один хуже другого! За что мне это, за что? Как хорошо, как славно жилось мне в родительском доме! Мой папа был очень уважаемый человек, нас иногда навещал сам господин губернатор. Однажды моя мама давала весенний бал, и я танцевала с молодым графом. Я была так невинна, так очаровательно выглядела в своем воздушном белом платье, отделанном кружевами, что старая баронесса Бромберг указала на меня своим веером из страусовых перьев и сказала: «Эту девушку ожидает необыкновенная судьба!». И она оказалась права – моя судьба и вправду необыкновенная.

Внезапно взгляд Марии падает на исписанный Федей лист.

МАРИЯ Что ты там пишешь? (выхватывает лист) Ты за мной записываешь? Зачем? Чего ради?

Федя смотрит на нее взглядом, полным любви и восхищения.

ФЕДЯ То, что ты говоришь – удивительно! Именно этих слов мне не хватало для моего нового романа. Несчастная женщина, лишенная всего – денег, мужа, крова над головой, – будет рассказывать эту историю своей дочери.

Мария недоверчиво касается его руки

МАРИЯ Какой еще роман? Ты – сумасшедший! Я думала, ты собираешься меня убить, у тебя была такая страшная улыбка, словно с того света.

Федя тянется к Марии и обнимает ее, она не отстраняется. Он ласкает ее со все возрастающим возбуждением.

ФЕДЯ А я и впрямь собираюсь тебя убить. И убью. В своем новом романе. Я заставлю тебя страдать так же жестоко, как страдаю я. И мой нож пронзит твое подлое сердце – так же, как твое предательство пронзило мое. Это будет удивительный, невиданный роман, в нем будет все – грех и раскаяние, преступление и наказание!

Федина страсть захватывает Марию и она отдается его ласкам с неменьшей страстью.

ФЕДЯ (его руки бродят по телу Марии) Твоя кровь будет всюду – на лице, на руках, на груди, все стены будут забрызганы твоей кровью...

161. Учебный плац в степи – ранняя весна

Весь плац покрыт тающим снегом. Взвод молодых рекрутов выполняет команды Феди, одетого в шинель с погонами прапорщика.

ФЕДЯ На коле-но! Ружья к плечу!

Рекруты падают на колени прямо в тающий снег. Слышен приближающийся конский топот. На плац въезжает молодой офицер верхом на коне и вручает Феде официального вида конверт.

ОФИЦЕР От его превосходительства!

Федя разрывает конверт дрожащими пальцами, вынимает из него письмо, быстро читает и, не сказав никому ни слова, внезапно убегает прочь. В его глазах и походке есть что-то безумное. Стоящие на коленях рекруты с изумлением смотрят вслед своему убегающему офицеру.

162. Дом Достоевских в Семипалатинске – ранняя весна

На стене висят два портрета, один – Паши, ставшего на пару лет старше, одетого в форму ученика военной школы, другой – Феди с журналом «Отечественные записки». Тот же журнал лежит на Федином рабочем столе, рядом с пачкой исписанных листов. Федя врывается в дом, как безумный, размахивая письмом.

ФЕДЯ Мы свободны! Мы возвращаемся в Петербург!

Услыхав его крик, Мария выбегает из кухни.

МАРИЯ В Петербург? Не может быть! Мы едем  в Петербург?

ФЕДЯ В Петербург! Мы едем  в Петербург!

Федя обхватывает ее обеими руками, и они танцуют, хохоча, как счастливые дети. Наконец, запыхавшись, они останавливаются и, обессиленные, падают на диван. Мария кладет голову на плечо Феди и ластится к нему.

МАРИЯ Ты простишь меня? Я знаю, все эти годы я мучила тебя. Я часто делала твою жизнь невыносимой, но ты простишь меня, правда?

Теперь все это позади. Мы едем  в Петербург!

ФЕДЯ В Петербург! Мы едем  в Петербург!

Они опять начинают танцевать, но  внезапно Марию сражает страшный приступ кашля. Она кашляет, задыхается, кашляет опять. Упавши на диван, она подносит к губам носовой платок и смотрит на него с ужасом – платок весь в крови.

163. Большая скала на границе Европа-Азия – весенний день

Погода стоит замечательная. Сверкает солнце, освещая весенний лес. Николай подъезжает к скале по проселочной дороге и прячется  за деревьями. Коляска, везущая Марию и Федю, приближается к пограничной скале. Коляска останавливается, Федя и Мария выходят и направляются к скале, разделенной черной чертой. Справа от черты написано большими буквами АЗИЯ, слева – ЕВРОПА, Федя и Мария опускаются на колени и со слезами на глазах целуют скалу. Из-за деревьев за ними следит Николай. Внезапный порыв ветра колышет ветви деревьев. Федя всматривается в танец солнечных бликов над головой, и видит изящную женскую фигуру, идущую к нему по небу под раскрытым  зонтом.

МАРИЯ Чего ты уставился в небо? Что ты там увидел?

ФЕДЯ Я увидел тебя – с зонтом в руке, такую, как тогда в первый раз, в Семипалатинске.

Женщина с зонтом в руке подходит ближе и ближе.

164. Лицо женщины крупным планом

Это Полина.

 

***

А теперь несколько слов о новостях экономики и культуры. Где родилась европейская культура? Конечно, в Греции. И именно там и надо приобщаться к ее корням. Для этого и ввели туры в Грецию, где каждый может походить по камням Парфенона и почувствовать аромат древних храмов и театров. Нельзя упустить такую возможность - ведь жизнь коротка, а столько интересного еще ждет нас на этой земле.


К началу страницы К оглавлению номера
Всего понравилось:0
Всего посещений: 109




Convert this page - http://7iskusstv.com/2010/Nomer10/NVoronel1.php - to PDF file

Комментарии:

Борис Э. Альтшулер
Берлин, - at 2010-10-25 16:08:24 EDT
Ну что тут сказать? Нина Воронель - профессионал высокого класса, в состоянии писать сложные пьесы о жизни и творчестве Феди (Достоевского) в жарком Тель-Авиве.
Сценарий мне очень понравился. Думаю, что и продюссера с режиссёром тоже найдёте.
Успеха вам с супругом и привет из Берлина.

_Ðåêëàìà_




Яндекс цитирования


//