Номер 2(3) - февраль 2010
Александр Воронель

Андрей Сахаров, человек и ученый

(Речь на собрании Национальной АН Израиля, посвященном присуждению А.Д. Сахарову Нобелевской премии Мира в1976)

Предисловие

Когда в 1976 г. А.Д. Сахарову присудили Нобелевскую премию Мира, Национальная Академия Наук Израиля пригласила меня выступить перед ней с речью, как человека ближе всех знакомого с лауреатом.

Мне повезло в жизни познакомиться и даже вступить в дружеские отношения почти одновременно (в середине 70-х) с обоими великими учеными, чьи имена связываются с созданием водородной бомбы по обе стороны Железного занавеса: Андреем Дмитриевичем Сахаровым и Эдвардом Теллером. Они были совершенно разные люди, ни в чем не похожие. Молчаливый, медлительный Сахаров и громогласный, быстрый в движениях Теллер казались антиподами. И если Сахаров производил впечатление святого немного не от мира сего, то Теллер, напротив, казался целиком погруженным в этот грешный мир, который он видел насквозь.

Прекраснодушные западные либералы, которые купились на приманку «борьбы за мир» и боготворили Сахарова, проклинали «поджигателя войны» Теллера. Они были в шоке, когда при ближайшем рассмотрении оказалось, что Сахаров утверждает то же, что и Теллер – деспотическим режимам, и, в частности СССР, ни в чем нельзя доверять, какую бы они «революционную» рекламу себе ни делали. «Борцы за мир» не успели от него отступиться, т. к. Сахарова сослали в Горький, и обаяние мученика, к счастью, навсегда оставило его по эту сторону добра и зла в публичном сознании Запада.

Прежде всего зададим себе вопрос: мог ли бы А. Сахаров в такой мере заинтересовать мир, как это реально произошло, только как человек, то есть если бы он не был ученым? Я думаю, что – нет. И этот мой ответ характеризует не столько А. Сахарова, сколько мир, в котором мы живем. Но основывается он на моем личном впечатлении о Сахарове как человеке.

Если бы А. Сахаров был политиком, он, я думаю, не выдержал бы конкуренции других, более бойких кандидатов на первых же этапах своей карьеры. Он не смог бы упрощать свою мысль для того, чтобы получить кратковременный успех, а тогда он не пробился бы до того уровня, на котором можно думать об успехе серьезном. Хотя политическая жизнь в СССР совершенно отличается от жизни в демократических странах, сказанное равно относится и к демократическим странам тоже. А. Сахарова не выбрали бы даже членом муниципалитета, потому что он бы слишком глубоко задумывался, прежде чем что-нибудь сказать, а ни у кого в этом мире нет терпения выслушивать.

Если бы Сахаров был писателем, он не имел бы успеха, потому что он не смог бы указать правых и заклеймить виновных, как делают писатели гражданские, и не оказался бы достаточно артистичен, как писатель лирический. У него не достало бы эгоизма привлекать весь мир в свидетели своих душевных неурядиц и не хватило бы одержимости говорить миру, который не желает слушать.

Если бы Сахаров был школьным учителем, на которого он похож своей добротой и манерой поведения, – стал ли бы мир к нему прислушиваться? И, когда бы его выгнали с работы или посадили в лагерь за те же самые слова, максимум, на что он мог бы рассчитывать, – это подписи нескольких добросердечных интеллектуалов под письмом в его защиту, направленным в советское посольство. А потом – на тихую жизнь, заполненную скромным физическим трудом либо в ссылке в Сибири, либо в эмиграции, в Миннеаполисе...

Однако и, если бы он был просто ученым или даже великим ученым, ситуация бы не слишком изменилась. То есть, конечно, ученые прислушивались бы к его словам, и на международных конференциях, посвященных, в остальном, физике и строению мира, раздавались бы слова о научной свободе, о необходимости прислушиваться к ученым и т. д. (Только ученые в нашем мире знают, что необходимо прислушиваться к ученым. Все остальные знают только, что с учеными надо как-то поладить, то есть в конечном счете от них – и от их предложений – отделаться.) Поэтому и в этом случае слова Сахарова дальше ограниченного круга беспокойных профессоров (в большинстве евреев) не пошли бы. А он не стал бы предпринимать усилий, чтобы попасть в газеты, выступить по радио, встретиться с сенаторами и конгрессменами...

А.Сахаров – не просто ученый. Будучи человеком очень скромным, он как-то сказал мне: «Ну, какой я ученый? Я ведь, в сущности, изобретатель». Он несомненно преувеличивал, но, как всякий великий человек, очень точно видел суть проблемы. Суть проблемы в том, что миру не нужны ученые и сильные мира сего не ценят мудрецов. Сахаров есть Сахаров и для советских властей, и для западных обывателей не потому, что он ученый, а потому, что он – изобретатель. И изобрел он – ни много ни мало – водородную бомбу, от которой весь этот мир может взлететь на воздух.

Особенностью сегодняшней техники является необходимость быть ученым, чтобы изобрести что-нибудь значительное. Но это не меняет того основного факта, что мир интересуется вещами, а не идеями, явлениями, а не сущностью...

Собственно, если бы А. Сахаров не стал ученым, он вообще не смог бы сложиться как личность и не приобрел бы своего влияния. Только в науке пока еще не много значит большинство голосов (даже в искусстве – это не так), и только в науке основательность и глубина весят больше быстроты и практичности.

Медлительный, вдумывающийся в каждое слово, Андрей Дмитриевич, как бы прислушивающийся к неясно различимому голосу в себе и явно допускающий практические ошибки, мог бы быть принят только в обществе, где нет окончательных истин и где даже самый опрометчивый может оказаться прав...

Таким обществом сейчас (во всяком случае, в Советском Союзе) является только общество ученых, и Сахаров является одним из лучших представителей такого типа. Но в прошлом такая атмосфера царила не среди ученых, а среди религиозных мыслителей, философов, отшельников, пророков. Мудрость Талмуда связана с таким относительным агностицизмом, и Евангелия характеризуются такой особой неуверенностью в фундаментальных вопросах, которая покоряет в Сахарове. Весы совести все время колеблются, и номинальный вес гирь сплошь и рядом не соответствует фактическому (а иногда и меняется со временем). Это происходит на твоих глазах, и ты смотришь и вдруг угадываешь: «Святой!» – Пожалуй, даже более определенно – христианский святой, подвижник, хоть сейчас в мученики. Как, если бы он был представителем иного мира, посетившим нас для напоминания о чем-то забытом. Может быть о том, что и в наше время совершаются чудеса.

Не забудем, что главная функция всякого порядочного святого – умение творить чудеса. Скажем прямо: мир интересуется учеными, только потому что ожидает от них чудес. Все великие изобретения, которые так изменили лицо мира за последние десятки лет, воспринимаются обывателем и его государственным представительством как чудеса, которые способны творить одни личности и не способны другие. Популяризация науки и всеобщее образование нисколько не сглаживают разрыв между «учеными» и обыкновенными людьми, хотя эти люди могут быть не менее учеными и квалифицированными в своих областях. И вот – то самое, что неоднократно было им говорено и отброшено, слышат они от человека, творящего чудеса, и в душу закрадывается страх...

Разве слушал фараон Моисея? Но Моисей сотворил чудеса... Фараон задумался. Разве нужны были чудеса, чтобы понять, что говорил ему Моисей: «Мы пришли сюда свободными людьми, а теперь мы – рабы», «Отпусти народ мой» и пр. Но вот понадобились чудеса, и десять казней египетских, и огненный столп: и евреи свободны. И что же? Слушали ли они сами Моисея? – Нет! И опять в ход пошли чудеса...

Огненные столбы и атомные грибы вырастают, чтобы подтвердить простую мысль-заповедь: «Не убий!» Таких положительных чудес, как манна с неба или пенициллин оказывается недостаточно для усвоения этой мысли. Эти чудеса скорее балуют людей, учат не собирать в житницы и надеяться на авось. Чтобы удержать их от массового взаимного убийства, нужно что-то пострашней, и вот оказалось недостаточно даже динамита и Первой мировой войны. Была и Вторая, и атомная бомба. И теперь – водородная...

Справедливо, что премию Нобеля, изобретателя динамита, присуждают Сахарову, изобретателю водородной бомбы, за стремление к миру, за его мужественную борьбу в пользу прав Человека. Если человечество погибнет, оно погибнет не от водородной бомбы и не от динамита. Оно погибнет от собственного неразумия. Динамит сам по себе никого еще не убил. Обязательно была рука, которая этот динамит зажгла и бросила.

Впрочем, часто тот, кто бросал первым, получал преимущество и, может быть, уходил от возмездия.

Но чудеса Божьи совершенствуются, как люди. Тот, кто бросит бомбу теперь, не уйдет от возмездия. Народ, который замышляет убить другой народ, теперь смертельно рискует и подвергает риску весь мир вокруг.

Это страшно. Но я думаю, что это хорошо. Как и раньше, найдутся безответственные смельчаки. Но теперь, не как раньше, всем будет на это наплевать. Найдутся и те, кто удержит преступную руку. Не из благородства, к сожалению, а ради собственной безопасности. И это хорошо...

Таким образом, А. Сахаров (как и его американский коллега Э. Теллер) не несет вины за создание смертоносного оружия, а участвует как изобретатель в создании технического чуда, которое должно вразумить народы и направить их энергию на более осмысленные цели, чем смертоубийство.

Андрей Сахаров первый выступил с предупреждениями перед советскими вождями. Что значит выступить перед такими людьми с такими предостережениями, может себе представить, не выросший в СССР человек, только если он твердо помнит, что пророк Исайя был, по приказу царя, перепилен деревянной пилой. И все же, оставаясь на современной почве, скажем просто, что он выполнил свой долг ученого. Ибо, оценив все последствия своего изобретения, он уже перестал быть просто изобретателем и стал Ученым.

Наконец, идя дальше по этому пути, взяв ближе к сердцу людские заботы, Андрей Дмитриевич связал вопрос о Правах Человека с вопросом о Мире, и эта постановка вопроса все еще нова. Почти никто на Западе еще не понял, что война, которую советские власти ведут со своим народом, не может не коснуться и их. Запад еще не понял, что мирной может быть только страна, внутри которой царит мир, и отсутствие этого покоя в СССР есть смертельная опасность для всех.

Вопрос о Правах Человека не есть больной вопрос только для СССР. Больше 60 % Объединенных Наций пренебрегают правами человека, и это значит, что опасность грозит миру со всех сторон. Большинство человечества не просто нарушает права отдельных лиц и групп. Большинство человечества вообще не знает, что именно оно нарушает, и что Господь сообщил евреям на горе Синай. Поэтому у большинства нет даже общей почвы для переговоров. А. Сахаров пророчески указал на это всему цивилизованному миру и тем самым стал великим Человеком.

P.S. (1993)

В публичной речи (даже и в Израиле), невозможно передать то особенное личное чувство, которое вызывал к себе этот человек. Его странная шишковатая голова, его внимательный, но не пристальный взгляд, его странная, замедленная, запинающаяся манера речи, его странная привычка макать в горячий чай сыр со своего бутерброда остаются деталями картины, которая скрыта от стороннего слушателя. Даже та легкость отношений, которая позволяла за чаепитием попросту спросить его: «Андрей Дмитриевич, что вы делаете? Это же сыр!», и его спокойное объяснение, что он просто любит все есть в подогретом виде, каким-то образом входит в картину неповторимого обаяния его личности, которую полностью передать невозможно.

Еврейское движение в СССР и, в частности я лично, многим обязаны ему и Елене Георгиевне Боннер, принимавшим горячее участие в бесчисленных освобождениях меня из-под арестов, где я, вероятно, застрял бы на годы, если бы не их постоянная поддержка. Андрей Дмитриевич чувствовал, как дышал, что невозможно добиться свободы для себя, не дав свободы другому. Он ощущал, что только Россия, из которой можно уехать, может стать Россией, в которой можно будет жить. Ему не нужны были обоснования политической благоразумности такой позиции.

Как ни странно, некоторые диссиденты (они тогда назывались «демократами») относились к Андрею Дмитриевичу с прохладцей, не понимая (не оценивая) насколько его поддержка морально укрепляла их позицию и, в сущности, придавала смысл их деятельности. Идея правозащиты, принятая Сахаровским Комитетом (разработанная в деталях Валерием Чалидзе) у многих простодушных диссидентов вызывала прямой протест: «Как? Мы будем ссылаться на ИХ законы? Которые держат народ в рабстве!?» Это отчасти было связано с непониманием самого принципа советской системы, которая держалась отнюдь не на законах, а на произвольных толкованиях, освященных многолетней практикой безраздельного господства правящей элиты.

Я был знаком в своей жизни со множеством выдающихся людей. Сталкивался и общался со многими великими учеными. Но все остальные, великие и обыкновенные, друзья и враги, все вместе – это одно, а Андрей Дмитриевич Сахаров – это нечто совершенно другое. Сам факт знакомства с этим человеком сыграл большую роль в моей жизни. Моя жизнь была бы беднее, если бы я не знал его. Я мог бы упустить какую-то необыкновенно важную характеристику бытия. Уникальное свидетельство духовной природы человека. Его несводимости к банальному.

Конечно, он был великий ученый, и не менее великий «изобретатель», но главное заключается в том, что он сам был человеческим чудом...

 


К началу страницы К оглавлению номера
Всего понравилось:0
Всего посещений: 156




Convert this page - http://7iskusstv.com/2010/Nomer2/Voronel1.php - to PDF file

Комментарии:

Ya´akov
Fair Lawn, NJ, USA - at 2010-03-03 15:42:25 EDT
Не стoит селo без прaведникa: в кaждoй деревне естъ oдин прaведник, блaгoдaря кoтoрoму Г-пoдъ сoхрaняет живыми oстaлъных её жителей.
Игорь Юдович
- at 2010-02-27 22:49:10 EDT
Прекрасная статья о человеке-чуде.
К сожалению, мир, включая мир ученых, так и не понял значение Сахарова. И после дополнения 1993 года автор мог бы добавить выдержку из выступления Елены Боннер в феврале 2010:

"Несколько лет назад я передала Архив Сахарова из университета Брандайс Центру российских исследований им. Дэвиса Гарвардского университета. Дэвис-центр создал на основе архива Сахаровскую Программу прав человека. Дэвис-центр также принял на себя ответственность за дальнейшее финансирование Программы. Никаких средств Центр и администрация Гарварда за пять лет не нашли (или не сочли важным искать?). Возникли сложности с cуществованием этой программы. И тогда я обратилась к одному из основателей поисковой системы Google. Подумала – российский мальчик, привезенный родителями в США и блестяще осуществившийся, должен испытывать благодарность к Сахарову, так много сделавшему в советское время для свободы выбора страны проживания. Нашла адрес его отца, профессора математики, написала ему. И получила краткий ответ: сын сказал "Мне это неинтересно".

И как итог – с августа 2009 года программа эта кончилась, умерла! В вашей стране в одном из самых богатых в мире университетов не нашлось средств для программы по правам человека. К слову – это была единственная Сахаровская программа в США.

И Дэвис-центру, и Гарварду в целом, так же как и одному из основателей Google, оказалось "это неинтересно"
.

Полностью:

http://www.grani.ru/opinion/bonner/m.174853.html

Lev
Calgary, Canada - at 2010-02-24 11:02:48 EDT
Замечательно. Не читал ничего, что при такой краткости, было бы точнее и лучше написано об АДС: это - Моисей косноязычный, это - святой Акива, с которого живьём снимали кожу, а он улабался и славил Бога.
Л. Брискин

Элла
- at 2010-02-23 05:11:00 EDT
Спасибо. Но насколько я понимаю мнение господина Воронеля о Сахарове не изменилось с тех пор, а вот мнение о "прогрессивной общественности" стало еще хуже, чем было. Думаю, что это вполне оправдано.
Марк Перельман
Иерусалим, - at 2010-02-21 17:54:55 EDT
Александр Воронель прекрасно написал об Андрее Дмитриевиче Сахарове – Человеке и изобретателе. Я часто, на протяжении более двадцати лет, встречался с АД, только в неформальной, в недиссидентской обстановке и могу лишь подтвердить выпукло и ярко описанный портрет. Но период, о котором он пишет, и сама направленность автора, физика-экспериментатора, не позволяют отразить и другую ипостась АД – замечательного теоретика. Именно с этого начиналась его научная деятельность, с первого предложения теории многофотонных процессов – тогда выглядевшей еретической. К сожалению, работа на "объекте" надолго оторвала его от фундаментальной науки: раздавались ведь академические голоса о том, что многообещавший некогда теоретик исчерпал себя в практической работе, а посему, мол, занялся общественной деятельностью. Но тут АД публикует во многом пророческую статью по теории кварков, затем – знаменитую статью о возможном распаде протона, что может решить фундаментальную проблему зарядовой асимметрии Вселенной. Ну а затем, часто во время голодовок и принудительного кормления в Горьком – пионерские статьи по космологии: это подвиг не только мысли, но и воли, так противостоять ГБ смог только он!!!
Поэтому я счел возможным дополнить превосходную статью А.Воронеля.


Суходольский
- at 2010-02-21 14:45:38 EDT
Всегда читаю Воронеля с удовольствием и пользой. Эта статья - не исключение. Спасибо!

_Ðåêëàìà_




Яндекс цитирования


//