Номер 4(5) - апрель 2010
Виктор Финкель

Религиозное, политическое и национальное самосознание Цветаевой

 Марина Ивановна Цветаева – великий русский поэт, оставивший неизгладимый след в русской и мировой поэзии. Это след раскаленной и не остывающей лавы, клокочущего вулкана мыслей и страстей, беспрецедентного по мастерству и изощренности пера, точнее резца, формирующего пространственное поэтическое изображение и, наконец, это следы крови и смерти... Последние имеют не фигуральный, а, к сожалению, прямой смысл – трагическая кончина Цветаевой, раздавленной коммунистическим молохом, и покончившей с собой в Елабуге, общеизвестна.

Можно лишь предполагать, как сложилась бы судьба Марины Цветаевой, родись она в другое время и в иной, более благополучной стране. Гадать – непродуктивно. Ясно, однако, что сама Цветаева отчетливо сознавала – сумасшедший двадцатый век был непримиримо враждебен и не по плечу ей, и в России: «Я в России ХХ века бессмысленная», и вообще (О поэте не подумал. 1934):

Век мой – яд мой, век мой – вред мой,

Век мой – враг мой, век мой – ад.

Тем более, поразительна её поэтическая продуктивность, высоковольтность её поэзии, непреходящая, неправдоподобная, слепящая яркость поэтических строк. Поэзия Цветаевой (Цветаева, 1980,1994) – это пронзительный документ, представляющий развернутый во времени срез эпохи. Трагические политические катаклизмы и конвульсии России и Европы оказались удивительным образом связаны с эволюцией личности и судьбой Поэта. Проанализированы три ветви менталитета поэта: 1. Отношение к Богу и религии, 2. Политическое самосознание, 3. Национальная самоидентификация. Евреи на страницах поэзии Цветаевой. Ни в одной из названных позиций Цветаева не имела принципиальных и стабильных взглядов. Они радикально менялись на протяжении её жизни и не в лучшую сторону. Это, вероятно, одна из причин трагической кончины Цветаевой. Вместе с тем, Марина Ивановна Цветаева достигла уникальных творческих рубежей и с полным основанием квалифицирована Историей, как Великий русский и мировой Поэт.

Бог и религия

Марина Цветаева – певец русского православия. Её поэзия насыщена религией. Достаточно сказать, что общее количество использованных религиозных терминов и религиозно нагруженных фраз и словосочетаний не менее, чем 2338 (!!!).

Я – страница твоему перу.

Все приму. Я белая страница.

Я – хранитель твоему добру:

Возращу и возвращу сторицей.

 

Я – деревня, черная земля.

Ты мне – луч и дождевая влага.

Ты – Господь и Господин, а я –

Чернозем – и белая бумага!

 Эти строки, являются наиболее яркими в обращении поэта к Богу. Но далеко не единственными. Ранняя поэзия Цветаевой – отчетливо религиозна. Это надежда на будущее, конечно же прекрасное и немедленно сбывающееся: «Христос и Бог! Я жажду чуда»! (Молитва. 1909), «В каждой молитве – любовь, и молитва/В каждой любви!» (Оба луча. 1910):

После юношеского плато на уровне 30-60 религиозных терминов в год, начиная с 1916 года, происходит всплеск – православного самосознания Поэта. В 1918 году оно достигает максимума (366). После этого начинается спад, Динамику его нетрудно проследить по эволюции поэзии. Уже в 1918 (Коли в землю солдаты всадили – штык) сомнения в БОГЕ заметны: «Коли Бог под ударами – глух и нем,/Коль на Пасху народ не пустили в Кремль –». В 1919 ещё определеннее (Бог! –Я живу! – Бог! – Значит ты не умер!): «Бог! – Я живу! – Бог! – Значит ты не умер!».

1922 год – год отъезда Цветаевой из Советской России. В этом году в её творчестве встречается наибольшее количество высказываний, определяемых, как разочарование в Боге и Религии (25 раз!). Например, в «Бог. О его вы не привяжите» (1922): «Бог – уходит от нас.», в «Заводские» того же года: «А Бог?…/Не вступится! Напрасно ждем!». В 1923 году ситуация становится святотатственной (Эмигрант): «Заблудившийся между грыж и глыб/Бог в блудилище.». Эмигрантский быт негативно повлиял на религиозное самосознание поэта, превращая его в цинизм (Тише, хвала. 1926): «Богом мне – тот/Будет, кто даст мне/…/Четыре стены.».Тяготы эмиграции разрушили уважение к религии. В 1934 году (Тоска по родине! Давно) слом религиозного восприятия мира Цветаевой полностью завершился:

Всяк дом мне чужд, всяк храм мне пуст,

И все – равно, и все – едино.

Политическое самосознание

Цветаева – великий поэт. Но, политическое её мышление упрощенное и непоследовательное. Это равно относится к исторической ретроспективе, где она исповедует мифологическую точку зрения, и перспективному восприятию, где поэт плохо просчитывает будущее. Устойчивые политические взгляды, отсутствуют.

1917 год.

Еще до октябрьского переворота поэт следующим достаточно грустным образом оценивает свою родную страну (А царит над нашей стороной. 11 июня 1917):

А царит над нашей стороной

Глаз дурной, дружок, да час худой.

 С октябрьским переворотом все приобретает иной, кровавый оттенок:

 Где кресты твои святые? – Сбиты.

Где сыны твои, Москва? – Убиты.

1918 год.

В кровавые годы красного террора Цветаева переживает происходящее со страной и с ней самой мучительно, искренне и очень лично – ведь муж её – в Белой армии: «Да! Проломилась донская глыба!/Белая гвардия – да! – погибла.» (Волны и молодость – вне закона). На что в это страшное время, надеется Цветаева? К сожалению, она питается иллюзиями: «Царь опять на престол взойдет –/Это свято, как кровь и пот» (Это просто, как кровь и пот); «...спят мужи – сражаются иконы» (Московский герб: герой пронзает гада). Не оценила она и результаты гражданской войны: «И взойдет в Столицу – Белый полк!» (Белизна – угроза черноте.); Политиком, заглядывающим вперед, она явно не была... Это было не её, это было не для неё... Но оценить сию-моментную ситуацию она могла, и, притом, очень ярко и определенно: «Мракобесие. – Смерч. – Содом» (Мракобесие. – Смерч. – Содом).

1919 год.

Физическое уничтожение русской интеллигенции и дворянства набирает силы (Памяти Стаховича):

Барским шагом – распрямляя плечи –

Ты сошел в могилу, русский барин!

Горечь Цветаевой за свою страну не вызывает сомнения (Памяти А.А. Стаховича. 1919):

– И родная, роковая Россия,

<...>

Есть же страны без мешков и штыков!

Странно, только, что в это страшное время эпитетом к России появляется слово «родная». Причина, возможно, кроется в особенностях общения Цветаевой в Москве в этом году (Комедьянт. 1919):

Пока легион гигантов

Редел на донском песке,

Я с бандой комедиантов

Браталась в чумной Москве.

<...>

Да здравствует красный бант

В моих волосах веселых!

 Вот уже появился и «красный бант» в «волосах веселых»!...

1920 год.

Цветаева пишет двусмысленное стихотворение «Есть в стане моем – офицерская прямость»:

И так мое сердце над Рэ-сэ-фэ-сэром

Скрежещет – корми - не корми! –

Как будто сама я была офицером

В октябрьские смертные дни.

По её собственным словам, «Эти стихи в Москве назывались "про красного офицера", и я полтора года с неизменным громким успехом читала их на каждом выступлении по неизменному вызову курсантов». И тут же в «Ветер, ветер, выметающий» она пишет:

За твои дела острожные, –

Расквитаемся с тобой, –

Ветер, ветер в куртке кожаной,

С красной – да во лбу – звездой!

Да один ли это человек? Один и тот же! Тот самый, который в этом же году написал «И солнце над Москвой – как глаз кровавый»! Удивляться не следует – подобная нестабильность во взглядах – одна из черт характера и мышлéния Цветаевой. 29 ноября 1920 года поэтом написано стихотворение «Чужому» – это её письмо Луначарскому. Оно по-цветаевски внутренне противоречиво. В первых трех строфах как будто бы подтверждается непримиримая позиция антагониста по отношению к Советской власти:

Твои знамена – не мои!

<...>

Не ринусь в красный хоровод

<...>

Мы не на двух концах земли –

На двух созвездиях!

 Но в следующих пяти строфах удивляющаяся самой себе Цветаева не просто перекидывает мост между собой и коммунистами, не только отбрасывает свою опору – религию, но и объединяется с советским строем... И где же? Ни мало, ни много – в Раю! Эта, инфантильная, словесная эквилибристика выглядит следующим образом:

Ревнители двух разных звезд –

Так что же делаю –

Я, перекидываю мост

Рукою смелою?!

<...>

И будем мы судимы – знай –

Одною мерою.

И будет нам обоим – Рай,

В который верую.

1921 год
 

приносит новые примеры политического шараханья, нестабильности и полного отсутствия исторической и личной памяти. 5 января, казалось бы, искренний рыдающий «Плач Ярославны»:

Дёрном- глиной заткните рот

Алый мой нонче ж.

Кончен

Белый поход.

Проходят всего лишь 25(!) дней... И перед нами появляется апологетическое стихотворение под демонстративным названием «Большевик» (31 января 1921), в котором Цветаева шутя, не колеблясь, перешагнула свою родную кровь! О каких убеждениях может идти речь? Судите сами:

От Ильменя – до вод Каспийских

Плеча рванулись в ширь

Бьет по щекам твоим – российский

Румянец –богатырь.

<...>

Два зарева: глаза и щеки.

Эх, уж и кровь добра!

Глядите-кось, как руки в боки,

Встал посреди двора.

 

Весь мир бы разгромил – да проймы

Жмут – не дают дыхнуть!

Широкой доброте разбойной

Смеясь – вверяю грудь!

 

И земли чуждые пытая,

Ну, какова мол новь? -

Смеюсь, - все ты же, Русь святая,

Малиновая кровь!

 Как поясняется в комментариях, это стихотворение обращено к Борису Александровичу Бессарабову, красноармейцу... Полная безответственность поэта, полное непонимание значимости написанного слова, приобретающего, как известно, самостоятельность и распространяющегося в пространстве уже независимо от автора, который «смеясь» вверяет человеку из вражеского стана всё, что было дорого поэту, свою собственную «грудь»... Подобное восприятие политических проблем через случайные связи уже 13 мая 1921 приводит Цветаеву к «Дерзновенному слову: товарищи»! «Как закон голубиный вымарывая».

1922 год.

Политически и мировоззренчески запутавшись, Цветаева призывает к миру между жертвами террора и злодейским аппаратом террора «Переселенцами –»:

И вот с растрельщиком

Бредет расстрелянный

В этом отношении примечательно стихотворение «Новогодняя» (15 января 1922) обращенное к мужу, находившемуся тогда в Праге. Общий контекст новогоднего тоста вполне приемлем, если бы не два обстоятельства. Первое. Стихотворение выдержано в великодержавном стиле и слово «Русь», «русский» мелькает не менее пяти раз. Кроме того, инфантильно-лубочная мифологическая раскраска прошлого «Дел и сердец хрусталь...» плохо согласуется с реальным историческим обликом России. Таким образом, подсознательно Цветаева как бы ищет общий знаменатель с Советской Россией – тоже наследницей Руси. Второе. Поиск этого самого пресловутого знаменателя приводит Цветаеву к многозначительной аберрации. Сама того не замечая, она совершает примечательную ошибку – в этом стихотворении четыре (!) раза она использует слово «товарищи». Хотя в тексте упоминается Пушкин (и тем самым подразумевается «Товарищ, верь: взойдет она,...»), 22-й год – времена, далеко, не пушкинские... В послереволюционные годы, слово это в русском лексиконе приобрело советско-большевистский смысл и было бы явно неуместным за столом, где собрались представители русской эмиграции. Цветаева этого не замечает, ибо живет она в этот момент в Советской России и подсознательно осуществляет над собой приспособительное насилие, или переживет внутреннюю конверсию. В её оправдание следует, конечно, сказать, что жилось ей в Советской России (по её словам «стране обид» С.Э. 1919) совсем не сладко. И вивисекция осуществлялась и ею над собой и советской тиранией над ней.

В конце двадцать второго Цветаева эмигрирует и, оказавшись вне досягаемости красной России, возвращается к терминологии и настроениям семнадцатого года.

1926 год.

В «Попытка комнаты» она пишет: «Та сплошная стена Чека,/Та – рассветов, ну та – расстрелов.». Казалось бы, все понятно – долго сдерживаемая боль прорвалась. Но нет, уже здесь проявляется фальшивая обида и желание оправдать себя перед Советской Россией (Кто – мы? Потонул в медведях.):

Это мы – белоподкладочники?

С Моховой князья да с Бронной-то –

Мы-то - золотопогонники?

Ясно одно – к моменту эмиграции восприятие Цветаевой изменилось. Теперь это человек, убеждения которого и никогда-то не отличались твердостью, начинает думать просоветски или приспосабливает себя к такому мышлению.

1930 год.

В поэзии Цветаевой просоветские тенденции становятся явными. К «Маяковскому»:

А что на Рассее –

На матушке? – То есть

Где? – В Эсэсэсере

Что нового? – Строят.

1932 год.

Будущее своих детей Цветаева связывает только с Советской Россией. Она просит детей не принимать во внимание историю её собственной семьи и её самой. Она успокаивает детей и, в частности, сына, что на нем нет греха перед Советской Властью (Наша совесть – не ваша совесть):

Дети! Сами сводите счеты

С выдаваемым за Содом –

 

Градом. С братом своим не дравшись –

Дело чистое твое, кудряш!

<...>

Поймите: слеп –

Вас ведущий на панихиду

По народу, который хлеб

 

Ест, и вам его даст, – как скоро

Из Медона – да на Кубань.

Цветаева совершает, как теперь известно, страшный грех перед своими детьми. Её инфантильное видение мира, её полное непонимание сути и природы коммунистического строя («выдаваемым, – видите ли, – за Содом»), её очевидное упрощенное видение советской диктатуры, народ которой, якобы, «хлеб ест, и вам его даст», её примитивная вера сталинскому иезуитству о том, что дети за отцов не отвечают – всё это обрекло её детей, её семью и её самое на уничтожение, каких-либо 17-18 лет спустя! Выходит, слеп был не тот, «ведущий на панихиду по народу», слепа была Цветаева! Мне могут возразить – подобной слепотой была поражена, едва ли не вся, западная интеллигенция тех лет. Верно! Будьте осторожны с глупостью! У неё – везде свои. Кроме того, левые видели Советскую Россию только лишь извне! Цветаева же прожила страшные 1917-1922 годы в стране! Она все знала, не могла не знать, не могла не видеть. Тогда в чем же дело? Где тот микроб, который поразил Поэта неведением? А может быть это не неведение, а убежденность Цветаевой в том, что её мúнет чаша сия? И если это так, то на чем основывалось эта убежденность? Что позволяло Цветаевой вновь и вновь возвращаться к этому вопросу, проявляя любовь уже не к России её молодости, а к СССР! «Стихи к сыну»:

Вам – просветители пещер –

Призывное: СССР, –

<...>

Езжай, мой сын, домой – вперед –

В свой край, в свой век, в свой час, – от нас –

В Россию – вас, в Россию – масс,

В наш – час – страну! В сей – час – страну!

В на – Марс – страну! В без – нас – страну!

Дальнейшие годы свидетельствуют об упрочении откровенных, демонстративно-просоветских взглядов поэта (Челюскинцы. 3 октября 1934):

Сегодня – смеюсь!

Сегодня – да здравствует

Советский Союз!

Общеизвестно, что муж Цветаевой Сергей Эфрон, начиная, примерно, с 1930 года активно сотрудничал с советской разведкой, участвовал в ряде её операций. В том числе и связанных с убийством перебежчика Игнатия Рейсса и похищением генерала Миллера. После его бегства в СССР, французские спецслужбы неоднократно допрашивали Цветаеву. Её участие в деятельности мужа доказано не было, хотя А. Саакянц пишет (Саакянц, 1997) о том, что Цветаева, вероятно, знала о том, чем занимался С. Эфрон.. Была ли Цветаева в курсе дел шпионской деятельности мужа или нет, думается, этот вопрос сегодня не стоит – конечно же была в курсе, конечно же знала! Не могла не знать! Эфрон был слабохарактерным, неуверенным в себе человеком, явным неудачником и согласовывал свои действия с женой, которую, безусловно, уважал. Кроме того, на путь прокоммунистических воззрений Цветаева вступила раньше его, еще до эмиграции. Было бы совсем не удивительным, если бы ВЧК обратила внимание на Цветаеву еще до 1922 года. Муж её был на Дону, в 1918 году тайно посетил Москву, сама Цветаева вела беспорядочный образ жизни, материально бедствовала и была безусловно уязвима для шантажа... В таком случае и отъезд её к мужу мог быть не случайным... Ответ на эти вопросы хранят архивы ВЧК-НКВД. Но одно можно сказать с полной уверенностью. В семье Цветаевой и Эфрона обе стороны были просоветскими. Обе в коммунистическом духе воспитывали своих детей. Обе стремились в СССР. Обе внесли свой вклад в союз с Дьяволом. И обе пожали страшные плоды – гибель семьи и самих себя!

Национальное самосознание. Евреи на страницах поэзии Марины Цветаевой

Национальная самоидентификация Марины Цветаевой менялась с годами и состоит, по крайней мере, из трёх элементов. Не вызывает сомнения, что в ранние годы Цветаева чувствует свою неразрывную, органическую связь с Германией. Об этом однозначно свидетельствует стихотворение «Германия» (1914). Это стихотворение датировано первым декабря 1914 года (!). К этому времени уже полным ходом шла первая мировая война и Россия сражалась с Германией. Нет никаких сомнений, не чьей стороне в это время были симпатии Цветаевой:

Когда в влюбленности до гроба

Тебе, Германия, клянусь.

Пройдут годы и в 1939 Цветаева, потрясенная немецким вторжением в Чехословакию, изменит свои оценки: «(Германии/Германия!/Германия!/Позор!».В «Поэме конца» (1924) есть две строчки, указывающие и на польские корни и польское самоощущение поэта: «Такова у нас, Маринок,/Спесь, – у нас, полячек-то.».

Но главным и доминирующим, безусловно, является русский национальный фундамент, русская принадлежность! Более того, – великорусская! И это значимое обстоятельство связано, в частности, с православной, отчетливо государственной религией Цветаевой – она не продолжила протестантской ветви немцев или католической – поляков. Всё это снаружи. Внутри – пропасть:«О, я не русская! Россия – как жернов на моей шее! Россия – это моя совесть,…».(Марина Цветаева, 2002, стр. 79). «Что мне дало славянство? – Право его презирать.» (Марина Цветаева, 2002, стр. 198).

Цветаева – поэтический гений. Но только поэтический. Гениальность иссякает, например, лишь только речь заходит о евреях. В основе цветаевского отношения к еврейскому народу лежит её убежденность в приоритете христианства и его доминирующей значимости. Поэтому, несмотря ни на какие исторические реалии, евреи значимы лишь утилитарно, постольку, поскольку среди них зародилось и теперь существует христианство. Наиболее отчетливо это «изложено» Цветаевой в известном, в сущности, её программном стихотворении «Евреям» от 13 октября 1916 года:

Кто не топтал тебя – и кто не плавил,

О купинá неопалимых роз!

Единое, что на земле оставил

Незыблемого по себе Христос:

 

Израиль! Приближается второе

Владычество твое. За все гроши

Вы кровью заплатили нам: Герои!

Предатели! – Пророки! – Торгаши!

 

В любом из вас, – хоть в том, что при огарке

Считает золотые в узелке –

Христос слышнее говорит, чем в Марке,

Матфее, Иоанне и Луке.

Оказывается, единственное, что оставил на земле Христос – это Израиль и Евреи! Трудно поверить, что эту безграмотность пишет выдающийся русский поэт. Во второй строфе связываются воедино Израиль, герои, предатели, пророки и торгаши! А чтобы не осталось сомнений о ком идет речь, в третьей строфе Цветаева присовокупляет к этому ряду и того, «что при огарке считает золотые в узелке». Понятно, что речь идет о еврейском ростовщике!

К большому сожалению, отношение Цветаевой к еврейскому народу в, целом, назвать положительным нельзя. И, как явствует её поэзия, это началось не с приходом к власти большевиков, среди которых было много евреев. В 1916 году она опубликовала стихотворение «И поплыл себе – Моисей в корзине!»:

И поплыл себе – Моисей в корзине! –

Через белый свет.

Кто же думает о каком-то сыне

В восемнадцать лет!

 

С юной матерью из чужого края

Ты покончил счет,

Не узнав, какая тебе, какая

Красота растет.

<...>

А той самой ночи – уже пять тысяч

И пятьсот ночей.

Эти строки представляют собой самое очевидное святотатство, оскорбляющее достоинство Моисея и еврейского народа. Это то самое, за что Иран приговорил Рушди к смерти. Евреи не персы и подобными вещами не занимаются. Тем не менее, звучит цветаевское сочинение плохо... Тем более, что поэт упорствует в своем антиеврейском рвении. 2 февраля 1917 года в «У камина, у камина» она повторяет этот же мотив, вкладывая упрек, теперь Аврааму, в уста Агари, при том, не забывая косвенно упомянуть и Моисея, и, тем самым, его отца:

У камина, у камина

Ночи коротаю.

Все качаю и качаю

Маленького сына.

 

Лучше бы тебе по Нилу

Плыть, дитя, в корзине!

Позабыл отец твой милый

О прекрасном сыне.

<...>

Так Агарь в своей пустыне

Шепчет Измаилу:

«Позабыл отец твой милый

О прекрасном сыне!».

Революция 1917 года резко меняет интонации Цветаевой в этом направлении. В декабре в «Расцветает сад, отцветает сад» появляется первый намёк: «И цветет, цветет Моисеев куст». Уже в том же месяце он приобретает большую направленность (Жидкий звон, постный звон): «Жидкий звон, постный звон./…/Плёток свист и снег в крови.».

1919 год урожаен в творчестве Цветаевой на слово «жид» (Стихи к Сонечке. 1919-1937):

Кто к жидам не знал дороги –

Сам жидом под старость станет.

Но апофеозом использования слова «жид» и уничижительного изображения еврея является «Каменный ангел» (27 июня – 14 июля 1919). Вот фрагменты этого произведения:

Амур

А какой жидюге

Под заклад снесла на Пасху

Эта – как ее? – Кристина,

<...>

Еврей

А что вы скажете на этот жемчуг?

Скажу вам по секрету: он жиду

Достался из высоких рук...

... – как бы болтаться,

Высунувши язык, не привелось

За это бедному жиду...

 

За этот крест – взгляните на чеканку! –

Я – не был бы жидом – не пожелал

Бы вечного блаженства...

Аврора

Как это странно

Мне четки из твоих...

Еврей

Жидовских рук?

А разве перл уже не перл, раз в куче

Навозной найден? Разве крест – не крест?

И золото – не золото?

...

Ой-ой-ой-ой! Ваше преосвященство!

Не загубите бедного жида!

Клянусь вам честью, провалюсь на месте

Я в чан крестильный, если я хоть миг

Здесь занимаюсь куплей и продажей!

Амур

А этот жемчуг:

Еврей

Так, ничтожный дар,

От нищеты – богатству, пса – владыке...

 

Поп – и тот дружит с жидом,

Где ни плюнь – веселый дом!

И так далее. Еще 5-6 раз повторяется: жид, жидюга, жиду, жидом... Поэт явно наслаждается этим словом и его производными... В 1920 году (Царь – девица. 14 июля – 17 сентября) поэт тоже не считает необходимым сдерживаться:

Тут как вздрогнет жук навозный,

Раб неверный, тварь иудья:

В 1924 году в противоречивой «Поэме конца» Цветаева формулирует несколько афористических выражений:

Жизнь. Только выкрестами жива/Иудами вер!

Жизнь, – только выкрестов терпит...

Не упоительно ли, что жид/Жить не захотел?!

В сём христианнейшем из миров/Поэты – жиды!

Идет это слово в ход и в 1925 году в «Крысолове»: «Будь то хоть бес, хоть жид,…». Тут даже масштаб этого слова есть – «бес»! В 1926 году Цветаева тоже помнит это нравящееся ей слово – жид (Поэма лестницы): «Не быть нам выкрестами!/Жид, пейсы выпроставший.» В 1928 она неразрывно связывает это слово со словом «большевик» и пролитой кровью (Красный бычок):

Жидкая липь, липкая жидь

<...>

Я – большак,

Большевик,

Поля кровью крашу.

Возникает вопрос – неужели Цветаева не знала, сколь оскорбительна для еврея кличка «жид»? К сожалению, знала. И пользовалась им намеренно (не менее 20 раз!), чтобы оскорбить еврейский народ! И есть тому прямое доказательство – отчетливо антисемитское – «Евреям» от мая 1920 года. В первых строфах поэт признается в двойной наследственной вражде в своей крови к евреям – поповской и шляхетской. Но даже эти слова не более, чем камуфляж. Истинный смысл – линейный, откровенный и грубый, содержится в последующих трех строфах:

Кремль почерневший! Попран! – Предан! – Продан!

Над куполами воронье кружит.

Перекрестясь – со всем простым народом

Я повторяла слово: жид.

 

И мне – в братоубийственном угаре –

Крест православный – Бога затемнял!

Но есть один – напрасно имя Гарри

На Генриха он променял!

 

Ты, гренадеров певший в русском поле,

Ты, тень Наполеонова крыла, –

И ты жидом пребудешь мне, доколе

Не просияют купола!

Даже любимый ею Генрих Гейне останется для неё «жидом» до тех пор, пока в России «Не просияют купола»!!!

Мне могут возразить – ведь множество друзей Цветаевой были евреями. Ведь её муж – С.Я. Эфрон был евреем. Все это правда, как правда и другое. Во первых, Хемингуэй сказал: «нельзя судить о человеке по его друзьям. Не надо забывать, что у Иуды друзья были безукоризненны». Во вторых, между 1914 годом и периодом эмиграции, Марина Цветаева серьёзно изменилась, в том числе и в отношении к национальности собственного мужа. Вот отрывок из письма Цветаевой к В.В. Розанову от 7 марта 1914 года (Ю.М. Коган, 1992):

«…Моему мужу 20 лет. Он необычайно и благородно красив, он прекрасен внешне и внутренне. Прадед его с отцовской стороны был раввином, дед с материнской – великолепным гвардейцем Николая I.

В Сереже соединены – блестяще соединены – две крови: еврейская и русская. Он блестяще одарен, умен, благороден. Душой, манерами, лицом – весь в мать. А мать его была красавицей и героиней.

Мать его урожденная Дурново.

Сережу я люблю бесконечно и навеки. Дочку свою обожаю…»

Годы эмиграции изменили многое… Анна Саакянц пишет (Саакянц, 1997): «В разговорах Эфрон подчеркивал, что хотя он по происхождению еврей, но ему совершенно чужд еврейский интернационализм и что большевизм он принимает лишь постольку, поскольку он выражает «русскую сущность». Что до Цветаевой, то известно её письмо, написанное в виде отповеди на намек на «еврейство» С. Эфрона и в защиту его «русской сущности». Полный текст этого письма приведен А. Саакянц и не требует комментария:

«Сергей Яковлевич Эфрон родился в Москве, в собственном доме Дурново,... (приход Власия)... Отец –Яков Константинович Эфрон, православный, в молодости народоволец.

Мать – Елизавета Петровна Дурново.

Дед – Петр Аполлонович Дурново, в молодости гвардейский офицер, изображенный с Государем Николаем I, Наследником Цесаревичем, и еще с двумя офицерами... на именной гравюре... В старости – церковный староста церкви Власия...

Детство: русская няня, дворянский дом, обрядность.

Отрочество: московская гимназия, русская среда.

Юность: женитьба на мне, университет, военная служба. Октябрь. Добровольчество...

Делая С.Я. евреем, вы 1) вычеркиваете мать 2) вычеркиваете рожденность в православии 3) язык, культуру, среду 4) самосознание человека и 5) всего человека (мой курсив: т. е. еврей – не человек!)

Кровь, пролившаяся за Россию, в данном случае была русская кровь и пролита была за свое.

Делая С.Я. евреем, вы делаете его ответственным за народ, к которому он внешне – частично, внутренне же – совсем непричастен...»

Если подытожить, то отношение Цветаевой к евреям в последние двадцать лет жизни следует квалифицировать как органическое, физиологическое неприятие: «Не могу простить евреям, что они кишат» (Записная книжка и дневники, стр. 148). Другими словами, что они существуют.

В связи с этим остается сказать следующее: Это очень хорошо, что человечество ценит Великого поэта Цветаеву не за её писания по еврейскому вопросу, а вопреки им!

 

Вам нужно купить обувь? Чудо-дерево вам поможет!

Литература

1. Виктор Финкель//Доклад на The 27th Annual Meeting of the Mid-Atlantic Slavic Conference of the AAASS. Hunter College, New York, NY on March 22, 2003.

2. Марина Цветаева//Собрание сочинений в семи томах. Москва. Эллис Лак. 1994.

3. Марина Цветаева// Стихотворения и поэмы. В пяти томах. Russica Publishers, INC/ New York. 1980.

4. Виктор Финкель//Дикинсон и Цветаева. Общность поэтических душ. Филадельфия. 2003.

5. Виктор Финкель//Религиозное, политическое и национальное самосознание Цветаевой. Посредник. Филадельфия. 9-22 июня. № 12(121), 2004. Журнальный вариант.

6. Виктор Финкель//Религиозное, политическое и национальное самосознание Цветаевой. СЛОВО\WORD. № 55, стр. 166-168, 2007. Сокращенный журнальный вариант.

5. Анна Саакянц// Марина Цветаева. Жизнь и творчество. В Собрании сочинений в семи томах. Москва. Эллис Лак. 1997.

6. Марина Цветаева// Записные книжки и дневниковая проза. Захаров. Москва. 2002. стр. 198.

7. Ю.М. Коган//Марина Цветаева в Москве. Путь к гибели. Москва. Отечество. 1992.

8. Марина Цветаева// Воспоминания о современниках. В Собрании сочинений в семи томах. Том 4. 1994. Стр. 135-136.

Copyright © Viktor Finkel

Certificate of Writers Guild of America

 

***

А теперь несколько слов о новостях экономики и бизнеса. 

В СССР найти работу было несложно, объявления «Требуются» висели на каждом углу. Жизненный путь человека определялся еще со школы. Закончил институт – стал инженером. Можешь дальше до пенсии ходить в свой научно-исследовательский институт или КБ, и если ты не семи пядей во лбу, то карьеры не сделаешь, но и уволен не будешь. И зарплата была у всех почти одна и та же. И изобретатель-рационализатор, из кожи рвущийся, чтобы улучшить производство, и лодырь, отсиживающийся «от сих до сих», получали примерно одинаково. Даже плохих специалистов не увольняли – чтобы не плодить безработных – а использовали на овощных базах и шефских поездках в колхоз. Наступила новая эпоха – никто тебя работать больше не заставляет. За тунеядство не судят. Но без работы нет денег, а без денег ничего не купишь, за квартиру не заплатишь, серьезного лекарства не приобретешь. Поиск работы стал основной задачей человека в статусе «безработный». Но и работающий человек может искать новое место, с лучшей зарплатой, более удобным транспортом, с интересными заданиями. Поэтому помощь в поиске работы выросла в целую индустрию. Появились, как грибы после дождя, фирмы, облегчающие поиск работы. Особенно удобен интернет: сидя дома у компьютера можно «объездить много фирм» и найти ту, которая тебе нужна и которой нужен ты. Например, если кто-то хочет знать, есть ли работа в Железногорске, то лучше сайта krasnoyarskiy-kray.irr.ru не найти. Там есть возможность искать работу и находить кандидатов на вакантные места.

Moskova Escort palvelut - eliitti säestyksellä 


К началу страницы К оглавлению номера
Всего понравилось:0
Всего посещений: 19




Convert this page - http://7iskusstv.com/2010/Nomer4/VFinkel1.php - to PDF file

Комментарии:

Виктор Каган
- at 2011-03-26 11:25:03 EDT
Не для продолжения спора с нагромождением дурных глупостей, которым является статья, хочу привести отрывок из воспоминаний Михаила Синельникова об Арсении Тарковском, знавшем о Цветаевой как-никак больше В.Финкеля - и чтобы ещё раз слово Арсения Александровича прозвучало, и чтобы В.Финкеля, не дай Бог, не посетила идея включить Арсения Тарковского в круг объектов своего пыточного внимания.

Михаил Синельников
“Коснуться этой темы придется потому, что она для самого Тарковского была важной и отношение других людей к ней часто определяло его отношение к ним... Замечено, что южно-русские люди, в отличие от северян, с детства соприкасавшиеся с евреями, либо их не выносят, либо очень любят. Сразу скажу, что Тарковский принадлежал к последним. В одно из первых моих посещений я застал Тарковского читающим знакомую мне брошюру В.В. Розанова... «Ведь он был антисемит?» – осторожно спросил я (имея, конечно, в виду прежде всего эту, читаемую в данный момент замечательную, вдохновенную и, увы, фантастическо-клеветническую книжку. Я был очень молод. И к стыду моему, воспринимал творчество великого писателя поверхностно, не ощущая глубины его многозначных суждений и не догадываясь, что чувство Розанова к евреям было пожизненной «любовью-ненавистью», может быть, «любовью-завистью», а иногда упреком, но не в еврействе, а в измене своему еврейскому призванию в мире, и любовь в конце концов победила все наслоения...) Тарковский ответил кратко: «Ужасный!» Но через некоторое время у нас завязался разговор об антисемитизме. «Видите ли, Сологуб, Ахматова, Заболоцкий любили евреев и не терпели антисемитизма. Цветаева была яростной юдофилкой... Я – тоже. И с антисемитами не поддерживаю отношений». Так говорил Тарковский и смотрел мне в глаза. Вглядывался в меня, монголоидно-узкоглазого и тогда светловолосого, чуть опасливо. Словно бы не желая разочаровываться: а вдруг я – юдофоб? Но я устранил сомнения...”
@http://www.lechaim.ru/ARHIV/122/sin.htm@

Susanna Avis
Basel, Schweiz - at 2010-05-06 02:24:35 EDT
Из какой такой необходимости писал автор? Жаль. Считать умеет неплохо.Не знает материала совершенно. Правы написавшие, то комметарии Лиы Кертман - ценнейшее в этой публикации.
Критикус
Новый Свет - at 2010-04-29 16:01:50 EDT
Не возлюбивши статью о Цветаевой, показал её специалисту по её творчеству. А в ответ "примитивно"
Валерий
Германия - at 2010-04-29 12:12:47 EDT
Комментарии,конечно,посильней статьи,довольно поверхностной,НО...я испытываю все же некую амбивалентность.
Разумееться, Цветаева большой Поэт,один из лучших,несомненно,но не впадаем ли мы в некое манихейство,раз великая,гениальная,то образец во всем...но почему же ей не быть антисемиткой,когда вся ее жизнь ,да и среда,вера,белое движение к этому распологало.Или вы судите о белых офицерах по художественным фильмам,уж поверьте мне на слово,я отвечаю всей судьбой моей семьи,большинство из них это обыкновенные черносотенцы и живодеры...
Да,возможно и была,так что же...и Достоевский был,и Чехов,и Тургенев,Гончаров....а кто не был...
Что же касаеться подсчетов слова "жид",то и в этом есть смысл...
Слушал когда-то передачу радио "Свобода",выступал Андрей Смирнов,сын Сергея Смирнова и говорил он о Брестской крепости,о мужестве,героизме,самопожертвовании,о том,как храбро воевали русские,украинцы,белорусы...раздался звонок слушателя,а как в Бресте воевали чеченцы...Андрей Смирнов-Да,и чеченцы,и казахи....
То,что обороной руководил комиссар Фомин,еврей,уважаемый режиссер Смирнов,запамятовал....не счел...
Я не поленился,нашел книгу его отца,Сергея Смирнова о Брестской крепости,и подсчитал,комиссар Фомин был там упомянут 98 раз,намного больше других...
Так иногда подсчеты бывают полезными...

Кашиш – М.Солонину
- at 2010-04-28 15:58:12 EDT
Дорогой Марк! Вы поняли, очевидно, что на первое Ваше сообщение я ответил прежде, чем прочитал второе. Во втором также присутствует ошибочная трактовка моего подражания Пушкину. Общественный интерес она представляет, но непосредственно со статьёй В.Финкеля не связана (речь идёт о моём выражении "запачкать можно лишь того, кто чистый" и о Вашем "к чистому не пристанет"). Поэтому корректней было бы продолжить этот разговор в Гостевой, а не в журнале и книге отзывов. Если не возражаете.

Б.Тененбаум-Kашишу
- at 2010-04-28 15:56:58 EDT
Глубокоуважаемый Эйтан, если позволите, расскажу вам "... историю из жизни ...". В мои молодые годы, лет эдак 40 назад, обсуждалась в нашей дружеской кампании Цветаева - ну, не все, а только то, что нам попалось в ту далекую пору в Самиздате. В основном народ выражал свое искреннее восхищение, пока один сильно продвинутый юноша на сказал про нее: "Подумаешь ! Блядь белогвардейскаяы ...". Он знал побольше нашего - у юноши была копия "Лебединого Стана". Вы знаете - заявление это вызвало просто взрыв хохота. "Поругания кумира" тут никто не заметил, а глупость была настолько самоочевидной, что и говорить было не о чем. Но в данном случае мы говорим не об идиотском высказывании 20-летнего мальчишки, не шибко искушенного в вопросах словесности, правда ? В данном случае у нас имеется литературовед. Профессионал. Человек вполне зрелый. И когда он на подсчетах частоты употребления слова "жид" - при полном игноре и смысла и контекста - делает далеко идущие выводы, мне не смешно.
Кашиш – Б.Тененбауму
- at 2010-04-28 14:21:39 EDT
Б.Тененбаум-Кашишу - at 2010-04-27 17:09:33 EDT
Почему вы уверены, что то была как бы "шутка", которой при случае не побрезговал бы ваш гипотетический "великий Глюк"?

========================
Дорогой коллега! Почему вы уверены, что я уверен, что то была шутка? Вовсе я в этом не уверен!:))) Даже мой гипотетический Моцарт в этом не уверен. Наоборот, мы оба гипотетически убеждёны, что старик сыграл всерьёз, как умел, а вот Глюк смог бы так сыграть только в шутку!
Почему именно Глюк? Потому что он не "мой гипотетически великий" и даже не пушкинского Моцарта, а именно пушкинского Сальери. "Когда великий Глюк//Явился и открыл нам новы тайны..."  сказал Сальери. А потом вошёл Моцарт и сказал:
"Ага! увидел ты! а мне хотелось
Тебя нежданной шуткой угостить."
То есть, и великий Глюк, и шутка – просто цитаты из Пушкина. Сapito?

Эйтан Кашиш – Марку Солонину
- at 2010-04-28 13:00:22 EDT
Марк Солонин РФ - at 2010-04-27 16:00:29 EDT:
Дорогой Эйтан! Не надо делать под Пушкина, делайте под себя!.. На эту страницу заходят люди... Сдерживайте иногда желание ляпнуть, брякнуть, звякнуть не по делу.

========================
Дорогой Марк, если бы на этой странице было уместно не только высказываться о прочитанном, но и возноситься до нотаций друг другу в стиле "ляпнуть-брякнуть-звякнуть-делать под себя", то на Вашу реплику Вы рисковали бы получить примерно такой ответ: "Сопляк! Когда ты только родился на свет и делал исключительно под себя, я уже прожил при Кирове, Сталине, Гитлере и Хрущёве 25 лет и был взрослым антисоветчиком с высшим образованием и даже с публикациями.
Но поскольку это неуместно, а также учитывая наше полное единомыслие в ледокольном вопросе, возвратимся к прочитанной статье.
Хотя автор её г-н В.Финкель – моего, а не Вашего поколения, она вызвала у меня ощущение такое же, как у Вас, по характеру, но гораздо менее пылкое и эмоциональное по интенсивности. Как обычно, истина где-то посрединке. Думаю, что ближе всего к ней и отзыв "промежуточного поколения" – в лице ВЕКа, первого комментатора этой статьи. Мне остаётся только повторить его формулировку: "Когда Автор пишет: «Цветаева – поэтический гений. Но только поэтический», мне хочется сказать: «И этого достаточно» ".
А от себя "персонально" я добавлю следующее:
Мне гораздо интересней отзывы читателей, чем сама статья г-на В.Финкеля и его мнение о личности Марины Цветаевой. Мне, как вы, нынешние, говорите, пофигу её политическое, религиозное и национальное самосознание. Точно так же мне пофигу, что по характеру она – "чудовище" (Эфрон – Волошину); Пушкин – "сорвавшаяся с цепи обезьяна, бабник, задира и игрок"; Моцарт – "легкомысленный шалопай" и т.д. Всем им троим "священный дар, бессмертный гений послан" и – даéйну! Есть в еврейском Пасхальном ритуале такое славословие о 13 благодеяниях Всевышнего: ..."Если бы Он дал нам Субботу, но не дал Торы..." – и все отвечают: "Даéйну!" ..."Если бы Он дал нам Тору, но не ввёл бы в страну Израиля..." – и все отвечают: "Даéйну!" и так далее. "Даéйну!" означает "Нам было бы достаточно!"
Но существует и Первая Заповедь Божья: "Да не будет у тебя других богов пред лицом Моим". И Вторая – не творить себе кумиров и не поклоняться им. И я считаю (во всяком случае, для себя) не слишком достойным занятием пускать восторженные сопли "Пушкин – наше всё", "Путин – наше всё", "Ленин всегда живой", "Сталин – имя России" и т.п. или запихивать М.Цветаеву в Ризу Пресвятой Богородицы и петь перед нею "Аве Марина грация плена...". А поэтому сожжение еретика и святотатца Виктора Финкеля на костре инквизиции мне кажется несколько чрезмерным.
Жаль, что приходится объяснять Вам простой смысл политкорректного ответа "моего Моцарта" "Вашему Сальери".

Александр Гордон
Хайфа, Израиль - at 2010-04-28 08:24:13 EDT
Лине Кертман.

Лина, мне очень понравился твой отзыв. Будучи хорошо знаком с твоим творчеством, я уверен, что ты могла бы предложить
редактору журнала "Семь искусств" очень интересные материалы на обсуждаемую тему и на многие другие. Желаю больших успехов.

Марк Солонин
РФ - at 2010-04-28 07:08:29 EDT
Дорогой Эйтан! Сегодня я перечитал Ваш текст без гнева и пристрастия и понял - в чем Ваша принципиальная ошибка.
Вы формулируете заведомо абсурдный вопрос:
"Скажи, Сальери,
Чем ты сильней разгневан: или тем,
Что пачкают чистейшую Мадонну,
Иль тем, что это делает маляр?"
Никто, кроме маляра, да и не любого, а "маляра негодного", не станет пачкать
чистейшую Мадонну. Такое нормальному человеку и в голову не придет.
И не надо намекать на то, что мол "к чистому не пристанет".
Еще как пристанет. Немало чистых было затравлено клеветниками.

Возвращаясь к нашему барану. Только выживший из ума маразматик, лишенный сердца и ума одновременно,
может "прочитать" Цветаеву так, как это сделал г-н Финкель

Редактор
- at 2010-04-28 05:08:11 EDT
Уважаемая Елена Минкина права - зоркий глаз Сочинительницы и Врача разоблачил тайный замысел редактора. Уважаемые критики - Лина Кертман и Марк Солонин! Я буду рад предоставить вам страницы нашего журнала для серьезных статей. Пишите!
Удачи!

Eлена Минкина
- at 2010-04-28 03:49:58 EDT
Стоило поместить такую примитивную и слабую статью, чтобы прочесть комментарии Лины Кертман! Вот так и находят профессионалов мудрые редакторы!
А я, каюсь, еще ворчала про себя - как можно печатать в хорошем номере эту ерунду :)!

Суходольский
- at 2010-04-28 02:40:23 EDT
Марк Солонин
РФ - at 2010-04-27 19:18:27 EDT
Добровольный выкрест - это не еврей. Это бывший и умерший еврей. Только так это понималось в еврейском народе во все времена.

Так, да не так. Выкрест все равно остается евреем, пусть и "плохим". И возврат его в иудаизм - а это не редкость - не требует гиюра, как для нееврея. Какой же он "умерший", если может "воскреснуть"? Ваше категоричное "нет" отражает взгляды только части знающих людей. Другие думают иначе. Многие раввины считают, что еврейство не пропадает так просто. Взять того же о. Меня. Даже будучи православным священником, он все равно и по букве, и по духу еврей. "Плохой", но еврей.

Марк Солонин
РФ - at 2010-04-27 19:18:27 EDT
Уважаемая Лина,
Полностью разделяя Ваше мнение (что до чувств, то они у меня более энергичные)по поводу мерзопакостного пасквиля товарища Финкеля, хочу обратить Ваше внимание на две неточности допущенные Вами:
1. Отец Сергея Эфрона не был евреем. НЕ был. Добровольный выкрест - это не еврей. Это бывший и умерший еврей. Только так это понималось в еврейском народе во все времена. Сын нееврейки и выкреста никак не мог считаться евреем.
2. Текст приведенного Вами стихотворения Цветаевой мне известен в таком написании:
А Бог с вами!
Ходите овцами!
Ходите стадами, стаями
Без меты, без мысли собственной
Вслед Гитлеру или Сталину
Являйте из тел распластанных
Звезду или свасты крюки.

Б.Тененбаум-Кашишу
- at 2010-04-27 17:09:33 EDT
Глубокоуважаемый коллега, насчет того, что статью лепил "маляр", у нас спора нет, не так ли ? Но почему вы уверены, что то была как бы "шутка", которой при случае не побрезговал бы ваш гипотетический "... великий Глюк ..." ? Кстати о Глюке - великий Толстой называл великого Гете пустым человеком и ложным авторитетом, и никак не в шутку. Это не делает Толстoго менее великим, но, в общем, никак не красит, правда ? Что до статьи - о да, Цветаеву носило во все концы политического спектра ее времени. Ну и что ? Все-таки нехорошо с упорством мартышки подсчитывать количество употребленных ей слов "Бог" и "жид", не обращая при это ни малейшего внимания на содержание того, что она писала. Мне это шуткой не кажется.
Лина Кертман
Хайфа, Израиль - at 2010-04-27 16:51:32 EDT
Лина Кертман. Хайфа.

Много лет занимаясь изучением жизни и творчества Марины Цветаевой, я просто не могу промолчать, не опровергнув возмутительные построения статьи Виктора Финкеля: кроме моментов, «выдающих» такой «уровень некомпетентности» автора, при котором он просто не имел нравственного права браться за эту тему, статья полна откровенно нечестных «передёргиваний», напоминающих методы, активно используемые в разгромных статьях 1949 года против «безродных космополитов», когда при цитировании фраза обрывалась на полуслове и смысл её искажался до прямо противоположного.

Упоминаемое в статье стихотворение «Чужому» (обращённое к Луначарскому) написано после встречи Марины Цветаевой с ним при особых обстоятельствах: Макс Волошин написал ей о погибающих от голода писателях Крыма, и ей удалось с помощью знакомых попасть в Кремль к нему на приём, где Луначарский активно и доброжелательно откликнулся. Она подробно описала эту встречу в письме М. Волошину: «Ласковые глаза: «Вы о голодающих Крыма? Всё сделаю! (…) Имена, адреса, в чем нуждаются, ничего не забудьте — и будьте спокойны, все будет сделано!”. Я, беря его обе руки, самозабвенно: “Вы царственно добры!» - и он действительно помог!
Говоря о своём впечатлении от его внешнего облика, Марина Цветаева отметила: «Лицо среднеинтеллигентское» и особо подчеркнула: «Невозможность зла». – Она явно выделяет этого человека как «не типичного большевика», и, вопреки утверждению
В. Финкеля, в обращённом к Луначарскому стихотворении «перекидывается мост» вовсе не «между нею и коммунистами», а между ней и именно этим человеком, восхитившим её своей верностью гуманистическим нравственным ценностям – «закону протянутой руки, души распахнутой». (Эту строку В. Финкель не случайно, думается, не цитирует.) Это - мост «поверх барьеров», которые тем не менее оставались для неё нерушимыми («Твои знамёна – не мои…»; «Ревнители двух разных звёзд…»). И уж тем более нет здесь никакого «объединения с советским строем.
Смысл прекрасного стихотворения искажён в статье тенденциозно выборочным цитированием и поверхностным прочтением.
Строки «Как будто сама я была офицером/В октябрьские смертные дни», писавшиеся в период работы над страстно прославляющим белых офицеров «Лебединым Станом», не содержали в себе никакой двусмысленности, и о том, что их не верно понимали малограмотные красноармейцы, Марина Цветаева писала с юмором – как о забавном недоразумении. Тем не менее чтение их всегда было рискованным.
Другой вопрос, что оплакивала она – одна из первых поднявшись на такую высоту понимания! - всех погибших в страшную Гражданскую: «Все рядком лежат/ – Не развесть межой./ Поглядеть: солдат,/ Где свой? Где чужой?/Белый был – красным стал:/ Кровь обагрила./ Красный был – белым стал:/Смерть побелила».




Лина Кертман
Хайфа, Израиль - at 2010-04-27 16:46:00 EDT
Лина Кертман. Хайфа.

«Будущее своих детей Цветаева связывает только с Советской Россией. (…)Цветаева совершает, как теперь известно, страшный грех перед своими детьми. (…) её примитивная вера сталинскому иезуитству(…) – всё это обрекло её детей, её семью и её самое на уничтожение, каких-либо 17-18 лет спустя! Выходит, слеп был не тот, «ведущий на панихиду по народу», слепа была Цветаева!»
Так пишет В. Финкель о поэте, сказавшем в середине 30-х годов,
когда ещё мало кто поднимался до такого понимания:
А Бог с вами! Будьте овцами!
Бродите стадами, стаями
Без меты, без мысли собственной
Вслед Гитлеру или Сталину!
А вот что писала якобы «связывающая будущее своих детей только с Советской Россией» и якобы убеждённая, хоть и знала о терроре, что «её минет чаша сия», Марина Цветаева в своих письмах: «Ехать в Россию? Там этого же Мура у меня окончательно отобьют, а во благо ли ему — не знаю" (Анне Тесковой, 32г.).
И в размышлениях о возможном возвращении в Советскую Россию, в мучительных колебаниях на эту тему одной из самых горьких мыслей Марины Цветаевой была мысль о могущих ослепить её сына «соблазнах» чужого, наполненного газетными штампами и бодрой спортивностью мира - «пионерство, бригадирство (…) и всё – с соблазнами: барабанным боем, физкультурой, клубами, знамёнами и т. д…» ( Анне Тесковой, 36 г., февр.)
И ещё: «…я не хочу, и не могу, я новый мир во всех его проявлениях ненавижу, я на него иду, а не он на меня, и дело не в политике, а в новом человеке – бесчеловечном, полумашине – полуобезьяне – полубаране…»; и главное – я, (…) не умеющая не - ответить, я не могущая подписать приветственный адрес великому Сталину, ибо не я его назвала великим , и если даже велик - это не моё величие, и – м.б.важней всего - ненавижу каждую торжествующую казённую церковь.»(ей же,1936 г.)
Всё это – как нельзя не увидеть! – о нежелании и страхе ехать и везти детей в Советскую Россию. На эту тему долгие годы шли между неё и поверившим советской пропаганде мужем мучительные споры, и она с болью писала, что Сергей «весь ушёл в Советскую Россию», а в ней «видит только то, что хочет», и что «Мур растёт разорванным» между её гуманизмом и «почти что фанатизмом» отца. И поехала она, не желая этого, с тяжёлым предчувствием трагического конца («Дано мне прощанье Марии Стюарт…») – только потому, что не хотела бросить мужа . («Нельзя бросать человека в беде –я с этим родилась»). (Деятельность Сергея Эфрона – во многом «запутавшегося» человека трагической судьбы - крайне упрощённо изложенная в статье В. Финкеля – особая сложная тема, выходящая за пределы отклика.)
Таковы факты. Как на их фоне выглядит утверждение В. Финкеля – «В семье Цветаевой и Эфрона обе стороны были просоветскими. Обе в коммунистическом духе воспитывали своих детей. Обе стремились в СССР.» - оставляю без комментариев.



Лина Кертман
Хайфа, Израиль - at 2010-04-27 16:43:07 EDT
Лина Кертман. Хайфа.

Об отношении Марины Цветаевой к евреям.
Цитирую В.Финкеля: «В 1924 году в противоречивой «Поэме конца» Цветаева формулирует несколько афористических выражений:
«Жизнь. Только выкрестами жива/Иудами вер!
Жизнь, – только выкрестов терпит...
Не упоительно ли, что жид/Жить не захотел?!
В сём христианнейшем из миров/Поэты – жиды!»

Других слов он не нашёл в поэме (и о поэме!), в которой сказано:
…Жизнь – это место, где жить нельзя –
Еврейский квартал!
Так не достойнее ль во сто крат
Стать Вечным Жидом,
Ибо для каждого, кто не гад –
Еврейский погром –
Жизнь… (курс. мой – Л.К.)
И – после этого! –
Гетто избранничеств, вал и ров
Пощады не жди!
В сём христианнейшем из миров
Поэты – жиды!

Надо обладать каким-то особо изощрённым сознанием, чтобы в таких строках увидеть антисемитизм. Нельзя оставить без комментариев и сказанное В. Финкелем о так смутившем его цветаевском письме, в котором отрицается еврейство Сергея Эфрона: «Делая С.Я. евреем, вы 1) вычеркиваете мать 2) вычеркиваете рожденность в православии 3) язык, культуру, среду 4) самосознание человека и 5) всего человека (мой курсив: т. е. еврей – не человек!) - «То есть еврей – не человек…» - такой вот «бесхитростный» вывод делает автор статьи, между тем как речь идёт о конкретном человеке, у которого отец – еврей, а мать - русская – о человеке, сделавшем свой выбор, на который, как бы к этому ни относиться, имеет право каждый «полукровка». Это право и защищает Марина Цветаева, что вовсе не означает, что сама она оценивает тот или иной выбор в этой сфере по шкале «лучше – хуже». В этом красноречиво убеждает финал письма (постскриптум), о котором автор статьи «почему-то» не упоминает (хотя не может не знать об этом!): «Евреев я люблю больше русских и, может быть, очень счастлива была бы быть замужем за евреем, но – что делать – не пришлось.»
Есть, наконец, и ещё одно – самое чёткое! - цветаевское свидетельство на эту тему: «Я – с Утверждениями ?? («Утверждения» - журнал объединения послереволюционных течений – вышло всего три номера – Л.К.), - гневно отвечала она Юрию Иваску, возмущённая диким предположением.- Уже звали и уже услышали в ответ: «Там где говорят: еврей, подразумевают: жид – мне собрату Генриха Гейне – не место. Больше скажу: то место меня – я на него еще и не встану – само не вместит: то место меня чует как пороховой склад – спичку!»
Что же касается младороссов («младороссы» - эмигрантская организация монархического толка, считавшая, что можно найти понимание у советской молодёжи. Речь идёт о состоявшемся 10 марта 1933 года в Париже диспуте на тему: «Гитлер и Сталин», который открывался докладом М. Слонима «Два диктатора»- Л.К. ) – вот живая сценка. Доклад бывшего редактора и сотрудника Воли России (еврея) М. Слонима: Гитлер и Сталин. После доклада, к началу прений – явление в дверях всех младороссов в полном составе. Стоят «скрестивши руки на груди». К концу прений продвигаюсь к выходу (живу за городом и связана поездом) – так что стою в самой гуще. Почтительный шепот: «Цветаева». Предлагают какую-то листовку, которой не разворачиваю. С эстрады Слоним:
«Что же касается Гитлера и еврейства...» Один из младороссов (если не «столп» – так столб) – на весь зал: «Понятно! Сам из жидов!» Я, четко и раздельно: – «ХАМ-ЛО!» (Шепот: не понимают.) Я: – «ХАМ-ЛО!» и, разорвав листовку пополам, иду к выходу. Несколько угрожающих жестов. Я: – «Не поняли? Те, кто вместо еврей говорят жид и прерывают оратора, те – хамы. (Пауза и, созерцательно:) ХАМ-ЛО». Засим удаляюсь (С КАЖДЫМ говорю на ЕГО языке!)» (Юрию Иваску, 1933г.)
Говорящий об антисемитизме Цветаевой после такого - в давние времена поистине заслужил бы вызов на дуэль!

Марк Солонин
РФ - at 2010-04-27 16:00:29 EDT
Дорогой Эйтан! Не надо делать под Пушкина, делайте под себя!
На этот сайт, на эту страницу заходят люди, которые "про Цветаеву ничего не слышали". Ваши игры в литературные мистификации в такой аудитории совсем не смешны. Сдерживайте иногда желание ляпнуть, брякнуть, звякнуть не по делу

Эйтан Кашиш – Марку Солонину
- at 2010-04-27 15:42:46 EDT
Дополнение к цитате

Сальери:

– Мне не смешно, когда маляр негодный
Мне пачкает Мадонну Рафаэля,
Мне не смешно, когда фигляр презренный
Пародией бесчестит Алигьери.
Пошел, старик!

Моцарт:

– Постой-ка, друг Сальери!
Не ты ли только что кричал: "О небо!
Где ж правота, когда священный дар,
Когда бессмертный гений – не в награду
Любви горящей, самоотверженья,
Трудов, усердия, молений послан,
А озаряет голову безумца,
Гуляки праздного"?
Скажи, Сальери,
Чем ты сильней разгневан: или тем,
Что пачкают чистейшую Мадонну,
Иль тем, что это делает маляр?
И Микелáнджело бы тоже стал негодным,
Не расхвалив картину Рафаэля?
Ещё скажи: когда б на Алигьери
Решил писать пародию Петрарка,
Кого бы мог он ею обесчестить? –
Стихи, но ведь не Данте самогó!..
За что ты выгнал скрипача слепого?
Ведь ты смеялся бы со мною вместе,
Когда бы эту вещь из дон Жуана
Сыграл нам в шутку сам великий Глюк?
Над музыкой бы вместе мы смеялись,
А вовсе не над личностью моей...
Пускай я в музыке бессмертный гений,
Но в остальном ведь я не ангел Божий:
И давеча меня ты не запачкал,
Назвав безумцем и гулякой праздным, –
Запачкать можно лишь того, кто чистый,
А я, мой друг, увы – такой как есть.

Александр Гордон
Хайфа, Израиль - at 2010-04-27 08:01:06 EDT
По моему мнению, статья г-на В. Финкеля поверхностная, сильно упрощающая, а в некоторых местах ошибочно интерпретирующая мировоззрение М. Цветаевой. Автор то ли неумело, то ли недобросовестно, то ли намеренно, с недобрым умыслом манипулирует известными цитатами, совершенно искажая взгляды Поэта. В ряде мест статьи г-н В. Финкель делает ошибки в русском языке. Мне кажется, что эта публикация не украшает журнал "Семь искусств".
Б.Тененбаум
- at 2010-04-26 18:17:07 EDT
Даже если принять основной посыл автора об отношении Цветаевой к евреям как нечто важное (что, на мой взгяд, какая-то безразмерная глупость), то уж наверное, к поэзии и творчеству вообще она относилась положительно ? Коли так, приведем общеизвестную цитату: "В сем христианнейшем из миров Поэты - жиды!" - и вся концепция статьи рассыпается как песок.
Юлий Герцман
- at 2010-04-26 16:23:03 EDT
1. Отношение к Богу и религии,
2. Политическое самосознание,
3. Национальная самоидентификация. Евреи на страницах поэзии Цветаевой.
==========================================================================
Я не понимаю, какое отношение имеют евреи к самоидентификации Цветаевой. "Само" - обращенная на себя. Марина Ивановна была русской. Если еще можно говорить (хотя и это будет выглядеть глуповато) о самоидентификации Мандельштама или Пастернака, или Бродского в связи с еврейством, то при чем тут Цветаева?
Вообще же статья мне напомнила школьное сочинение на заданную тему, типа: "Онегин - лишний человек". Речь ведь идет о гениальном поэте, а хоть бы и не гениальном, а "просто". Для оценки поэта есть только один критерий: качество его творчества. Все остальное вызывает только недоумение. Почему - отношение к евреям, а не к крымским татарам, например? Потому что автор статьи - еврей? Но это - факт его биографии, а не цветаевской.
Бесподобен пассаж: "Ни в одной из названных позиций Цветаева не имела принципиальных и стабильных взглядов. Они радикально менялись на протяжении её жизни и не в лучшую сторону. Это, вероятно, одна из причин трагической кончины Цветаевой" Позиции я скопировал выше. Третья из них - национальная самоидентификация, к которой намертво прикреплены евреи на страницах на страницах поэзии Цветаевой. То есть, ухудшение отношения к евреям на страницах поэзии стало одной из причин трагической кончины?! Очень, очень смело.

Вадим
- at 2010-04-26 11:57:53 EDT
Спасибо автору за замечательную статью. Ничего не знал о Цветаевой. Её ненависть к евреям можно понять. Это отношение проигравшего к победителю. Понять, но не простить. А конец Цветаемой была жесток. По поговорке?
Марк Солонин
Самара, РФ - at 2010-04-26 08:55:44 EDT
"Мне не смешно, когда маляр негодный мне пачкает Мадонну Рафаэля / Мне не смешно, когда фигляр ничтожный пародией бесчестит Алигьери". Я думаю, что бывшему бойцу "идеологического фронта партии" лучше было бы обратиться к более простым и доступным его пониманию темам. Здесь и сейчас все-таки не "красный уголок" трикотажной фабрики образца 1977 г., чтобы рассуждать о поэзии Цветаевой в категориях "65 упоминаний о Б-ге в год". Если же товарищ настаивает на том, что Вечный Жид - это оскорбление, а правильные поэты с твердыми политическими взглядами должны говорить "вечный еврей", то важнейшим из семи искусств для такого "литературоведа" должно стать врачевание
Б.Тененбаум
- at 2010-04-26 07:18:38 EDT
До чего эта статья мне НЕ понравилась - просто нет слов. Как-то до боли напоминает пресловутые партийные проработки - "... а нужно ли рабочим и крестьянам такое творчество ? ...", с непринципиальной заменой термина "рабочие и крестьяне" на другой. Что поистине странно, так это то, что автором этого кулинарного чуда - благоуханного цветка, порубленного на салат - является профессиональным литературоведом.
Ю.Т.
Москва, Россия - at 2010-04-26 06:42:12 EDT
Как может комментировать творчество Цветаевой человек, плохо знающий русский язык и допускающий выражения вроде:

"Трудно поверить, что эту безграмотность пишет выдающийся русский поэт"

"Эти строки представляют собой самое очевидное святотатство. Это то самое, за что Иран приговорил Рушди к смерти. Евреи не персы и подобными вещами не занимаются".

"И это значимое обстоятельство связано, в частности, с православной, отчетливо государственной религией Цветаевой".

"Цветаева формулирует несколько афористических выражений"

"её примитивная вера сталинскому иезуитству"

О сути комментария уже говорить не приходится...

ВЕК
- at 2010-04-25 19:05:50 EDT
Кажется, всё в статье есть для того, чтобы она читалась с интересом и вызывала отзвук со-мыслия с Автором. Но как раз это и не происходит. С одной стороны, объяснение задано уже названием статьи, рассматривающей поэзию Цветаевой под углом зрения непоэтическим. С другой, потому что Автор следует этой заданности, на мой взгляд, чересчур лобовым образом и, нередко, помещая приводимые им цитаты на прокрустово ложе отражающих эту заданность требований. И личность, и поэзия Цветаевой гораздо сложнее, многомернее и внутренне противоречивее в строительстве целостности, чем могут предполагать стандарты прокрустовых координат, сложившиеся в иных времени и пространстве и, что немаловажно, с ключе суждения о прошлом по меркам будущего. В частности, например, переживание Цветаевой её отношений к России и с Россией не укладывается в границы её отношений к и с СССР. Цветаева колебалась и вернулась, а Ахматова и Волошин без колебаний “руками замкнули слух” от “звавшего голоса” и остались – тоже политическая незрелость?! Отношение Цветаевой к евреям не более и не менее противоречиво, чем отношение многих евреев к неевреям. Упрекать её за использование слова «жид» в контексте произведений и клише культуры, в которой она выросла, я бы не стал – так и Пушкину достанется. А её «В сём христианнейшем из миров поэты – жиды!» к евреям если и относится, то со-переживанием отверженности и гонимости.
Боюсь, что полная последовательность и «правильность» политического, религиозного и национального сознания могут быть обнаружены как раз у тех литераторов, которых ни Автор статьи, ни я не читаем и ни под каким видом читать бы не стали. И когда Автор пишет: «Цветаева – поэтический гений. Но только поэтический», мне хочется сказать: «И этого достаточно». Поэзия гения часто говорит много больше, чем он сам осознаёт, но я бы не рискнул судить об этом выходе за пределы обыденного и временнОго по критериям расширенной анкеты.
Никоим образом не судя статью по критерию “хорошо – плохо” и, более того, думая, что в рамках решения поставленных Автором перед собой задач статья выполнена хорошо, замечу, что задачи эти представляются гораздо более публицистическими, чем литературоведческими.

_Ðåêëàìà_




Яндекс цитирования


//