Номер 11(24) - ноябрь 2011
Александр Баршай,  Наум Зайдель

Наум Зайдель Александр БаршайБаршай не пропал без России и без Израиля
Несколько суждений по поводу одного интервью

 

В популярном израильском еженедельнике «Окна» (приложение к газете «Вести») за 28 сентября с удивлением и горечью прочли мы интервью с известным в нашей стране музыкальным обозревателем, радиоведущим и до недавнего времени первым секретарем посольства Израиля в Москве Йоси Тавором.

Собственно говоря, удивило и весьма огорчило нас лишь одно место в обширных монологах Й. Тавора о самом себе – успешном и разнообразном. Это место, где он вдруг, походя, ни с того, ни с сего лягнул двух выдающихся музыкантов – Рудольфа Баршая и Андрея Волконского, ныне, к сожалению, покойных.

Рудольф Баршай и Святослав Рихтер

Порассуждав о том, «какие удивительные метаморфозы» происходят с любознательным человеком, если его «помещают в новую среду, с новыми запросами и требованиями к себе», Тавор вдруг ссылается на книгу скрипача Льва Маркиза «Смычок в шкафу», которую недавно прочитал. Какие же «метаморфозы» произошли с Маркизом, покинувшим СССР в начале 1980-х, и с Тавором, уехавшим оттуда в начале 1970-х? Оказывается, оба они кардинально поменяли свое отношение к Московскому камерному оркестру и к ансамблю старинной музыки «Мадригал». «Эти коллективы, – утверждает Лев Маркиз, а вслед за ним и Йоси Тавор, – в лучшем случае играли на уровне крепких любительских ансамблей».

Рудольф Баршай и Дмитрий Шостакович

Хотя Тавор делает неуклюжую попытку смягчить удар – «Я ни в коем случае не умаляю заслуг выдающихся российских музыкантов, актеров, танцоров, художников…», от этого его с Маркизом поклеп на выдающихся музыкантов не перестает быть поклепом. Ибо утверждать, что Московский камерный оркестр «в лучшем случае» (каков пассаж!) играл на уровне крепких любительских ансамблей, значит проявить либо глубокое музыкальное невежество (в чем Тавора и Маркиза трудно заподозрить), либо какую-то личную, или идеологическую неприязнь к Р. Баршаю и А. Волконскому, что, по нашему мнению, ближе к истине. Мы попытаемся это доказать.

А для начала напомним, что вопреки мнению Йоси Тавора такой, не совсем последний в музыке человек, как Дмитрий Шостакович весьма высоко ценил дирижера Рудольфа Баршая. Гениальный композитор писал о его оркестре:

Камерный оркестр представляет удивительное совершенство музыки и исполнения. Характерным для артистов Московского камерного оркестра является единство истории и современности: не искажая текста и духа старинной музыки, артисты делают ее современной и юной для наших слушателей.

Афиша, концерта памяти Р. Баршая, состоявшегося в Малом зале Московской консерватории 30 сентября 2011 года

Впрочем, если для Тавора не являются авторитетом Д. Шостакович или, скажем, С. Рихтер, Д. Ойстрах, И. Менухин, М. Ростропович, другие великие музыканты, почитавшие за честь играть с Рудольфом Баршаем, то он, конечно, вправе взять в советчики Льва Маркиза с его книгой «Смычок в шкафу», где автор сводит с Рудольфом Баршаем и Андреем Волконским свои мелкие личные счеты.

Об этом убедительно писали многие музыканты, в том числе и в журналах «Семь искусств» и «Заметки по еврейской истории». Например, Я. Милкис, А. Штильман, Н. Зайдель. А вот что утверждал Андрей Волконский незадолго до своей смерти в личном письме одному из авторов этой статьи – Науму Зайделю:

Дорогой Наум,

Посылаю то, что из себя выдавил (как зубную пасту). Сделай так, чтобы это стало достоянием общественности. Надеюсь, что тебе не слишком жарко. Что же касается меня, то жив курилка! Обнимаю, Андрей.

Маркиз решил очернить и обесчестить меня. Перед этим он также пытается очернить Баршая.

Что же толкает Маркиза на всё это? Причина везде одна и та же – Зависть!!

Сальери не перевелись.

Андрей Волконский.

Лев Маркиз – один из тех музыкантов, часто встречающихся в любом оркестре, которые полагают, что они тоже могли бы дирижировать, и не хуже, а намного лучше, чем тот, который стоит на подиуме. Многим дирижирование кажется занятием простым и легким. Вот на почве своих непомерных, безосновательных амбиций и личной непорядочности Маркиз и стал недругом Баршая и Волконского.

Рудольф Баршай и Наум Зайдель (Лондон, 1983 г.)

Что же касается позиции самого Тавора по отношению к Р. Баршаю, то она тоже известна по его книге (в соавторстве с Д. Фрадкиным) «Девять мер красоты. Рассказы о культуре», изданной еще в 1987 году издательством «Тарбут». Фрагменты этой книги можно и сегодня найти в интернете, правда, почему-то без указания имени соавтора Тавора Д. Фрадкина. Вот, что они там писали:

Когда в 1976 году (на самом деле – в 1977-м – прим. наше Н.З., А.Б) израильский камерный ансамбль после ухода его главного дирижера Гарри Бертини возглавил новый репатриант из Москвы Рудольф Баршай, его развитие пошло по пути жесткой дисциплины. Баршай резко увеличил состав в основном за счет репатриантов из СССР, и после огромного числа репетиций представил израильской публике отшлифованный до блеска ансамбль. Многие критики поспешили предсказать блестящее будущее Израильскому Камерному оркестру (Баршай поменял и название коллектива). Но оказалось, что муштра не может заменить подлинного энтузиазма, а отсутствие музыкальных идей нельзя восполнить даже великолепным звучанием. Репатрианты из СССР не захотели работать по системе изнурительных и зачастую лишних репетиций. Первоначальный восторг критики сменился недоумением, а затем и явным отсутствием интереса. Равнодушие и усталость, сквозившие в игре музыкантов, недовольство самого Баршая привели к тому, что даже самые верные поклонники Камерного начали оставлять его. С Баршаем не продлевают контракт, и он уезжает за границу.

Думается, что здесь сыграл роль важнейший фактор нашей творческой жизни: успех зависит от нашего умения воспринять новые идеи, новый стиль, новую систему отношений, короче, атрибуты творческой жизни в свободном мире. Рудольф Баршай, выдающийся знаток струнных инструментов и феноменальный педагог-репетитор, в Москве диктовал вкусы публике. Его система взглядов на барочный и классический репертуар... оказалась сильно устаревшей. Баршай не сумел и не захотел понять это.

Каждое предложение этого фрагмента пример явной необъективности авторов! С легкостью неимоверной они характеризуют Баршая властителя дум целого поколения слушателей! как продукт советского тоталитарного режима, как старомодного педагога-репетитора, не способного воспринять идеи свободного мира.

Вот куда хватили. А откуда, интересно знать, приехали они сами, господа Йоси Тавор и Даниэль Фрадкин? Родились в свободном Израиле? Нет, они тоже в зрелом возрасте репатриировались из СССР. Но они-то все знают и все поняли, они ведь «любознательные люди». Эх, господа хорошие, быть чуть поскромнее вам бы не помешало!

Впрочем, оставим двух недоброжелателей Рудольфа Баршая в покое. Прислушаемся лучше к мнению российского журнала «Культура», недавно написавшего буквально следующее:

Мало великих музыкантов в мире, у кого артистическое обаяние полностью совпадало бы с человеческим. Имя Баршая в 60-е годы было уже столь притягательным, что превратилось в символ встречи с человеком, который украшает жизнь и никогда не обманет, преподнося безукоризненно строго исполненную музыку. Он долго был для нас живой связующей нитью между классиками ХХ века – Прокофьевым и особенно Шостаковичем, именно ему доверявшим свои остро окрашенные сочинения...

…И так легко было на гребне успеха впасть в рутину, начать заигрывать со своей сложившейся аудиторией! Но Рудольф Борисович был одержим идеей всё нового репертуара: с азартом, сдерживаемым лишь большим достоинством, он брался за современных композиторов. Четырнадцатую симфонию Шостакович уже писал, имея в виду его оркестр. Ее исполнение вошло в историю мировой музыки. Баршаевцы сыграли мировые премьеры Бунина, Вайнберга, Свиридова, Локшина. И все же дирижеру было мало, он не переставал перекладывать для своих любимых музыкантов волнующие его шедевры – «Мимолетности» Прокофьева, Восьмой струнный квартет Шостаковича. В Камерном оркестре Баршая зазвучали квартеты Чайковского, Бородина, Бетховена, фуги Баха. В начале 70-х он стал жаловаться: «Как все-таки мало музыки для камерного состава!» Начал записывать с большим сборным оркестром симфонии Бетховена. Мечтал, что получит, наконец, свой симфонический коллектив, но оркестра для него в СССР так и не создали.

В 1977 году он эмигрировал, и потеря для страны оказалась невосполнимой. Так это видится и сейчас. Камерных оркестров много, и репертуар диковинный, и играют бойко, и... на все готовы ради благополучия…

Но никому у нас пока не посчастливилось стать такой вехой отечественной музыкальной истории, какой оказался Баршаевский оркестр. Более того, по прошествии почти полувека есть основания говорить, что классики ХХ века у него звучали аутентично дальше некуда. Чувствуя большую личную ответственность перед Шостаковичем, на Западе он с Оркестром Кёльнского радио записал все 15 его симфоний, удручённый бездумностью и «неухоженностью» сегодняшних оркестров. Он восстановил партитуру Десятой симфонии Малера.

Р. Баршай вообще не пропал без нас в мире. Руководил Венским и Лондонским симфоническими оркестрами, оркестром Би-Би-Си, «Филармонией», Национальным оркестром Франции и Парижским оркестром, Немецким симфоническим оркестром Берлина и оркестром Баварского радио, Ванкуверским оркестром. Со своей репутацией порядочнейшего человека и дотошного исследователя партитур он много лет возглавлял конкурс дирижеров имени Тосканини.

Свои последние месяцы жизни маэстро отдал оркестровке всех фуг Баха, неизменно начиная день этой работой... Он угас ровно год назад, и сейчас мы достойно вспомним его.

Александр Баршай в гостях у Рудольфа Баршая (г. Рамлинсбург, Швейцария, 16 мая 2010 г.)

Рудольф Баршай не пропал в мире не только без России, но и без Израиля. А вот Израиль, увы, многое потерял от того, что выдающийся маэстро был вынужден покинуть страну, к которой питал самые добрые и нежные чувства. И в этом отчасти повинны настроения, царившие в ту пору в околомузыкальной израильской среде.

Но время все расставило по своим местам. У Рудольфа Баршая свое особое место в развитии музыкальной культуры ХХ века. Оно прочно стоит рядом с именами таких выдающихся мастеров Музыки, как Шостакович, Рихтер, Ойстрах, Коган, Менухин, Локшин, Юдина, Ростропович и других из когорты того же масштаба.


К началу страницы К оглавлению номера
Всего понравилось:0
Всего посещений: 20




Convert this page - http://7iskusstv.com/2011/Nomer11/Zajdel1.php - to PDF file

Комментарии:

Илья Овчинников
Москва, Россия - at 2013-05-19 19:16:57 EDT
Я за справедливость, но против передергивания. Допускаю, что в книге "Смычок в шкафу" допущен ряд несправедливых высказываний. Однако как ее редактор и составитель могу сказать, что слов, которые приводятся в этом тексте («Эти коллективы, – утверждает Лев Маркиз, а вслед за ним и Йоси Тавор, – в лучшем случае играли на уровне крепких любительских ансамблей»), в книге просто нет. Напротив, о Московском камерном оркестре там говорится среди прочего следующее: "Пик его мастерства приходился на шестидесятые годы, когда в профессиональном аспекте он был, думаю, лучшим оркестром в мире".
Марк Фукс
Израиль, Хайфа - at 2011-12-11 20:47:22 EDT
Искренняя и сердечная благодарность авторам за интересный и познавательный для меня материал.
Особая благодарность А. Штильману за подробный и профессиональный отзыв, помогший мне в оценке событий и личностей.
М.Ф.

A.SHTILMAN -Продолжение
New York, NY, USA - at 2011-12-11 01:45:42 EDT
Рудольф Баршай - создатель первого Камерного оркестра в СССР, завоевавшего себе всемирную славу. После него, игравшие там участники начинали создавать свои Камерные оркестры в Армении, Литве, Минске, Ленинграде, Баку, и многих других городах. Большинство их руководителей прошли «школу Баршая».
Не берусь судить о происшедшем в Израиле, так как не был участником тех событий. Правда, что на Западе невозможно репетировать столько же, сколько было возможно в СССР - будь то в опере, симфоническом или камерном оркестре. Вспоминая из своего опыта: нам приходилось играть иногда в Метрополитэн опере великое сочинение Бетховена «Фиделио» без репетиции!
Как бы то ни было, но израильская музыкальная жизнь всё же что-то потеряла с отъездом Баршая. Жаль, что сегодня художественные вопросы подготовки концертных программ становятся объектом спекуляций людей, прямо скажем не имевших никакого отношения к работе с Баршаем или Волконским. Спасибо авторам за этот документ значительной этической ценности

A.SHTILMAN
New York, NY, USA - at 2011-12-11 01:43:06 EDT


Да! Ни Баршай, ни Волконский не могут ответить Тавору и Фрадкину по понятным причинам. Поэтому появление этой статьи видится особенно важным делом. Естественно, что Тавор и Фрадкин вольны выражать свои мнения. Но…Насколько мне известно (если я ошибусь, то заранее приношу извинения израильскому дипломату) Тавор не был практикующим музыкантом. Он вправе, как и все мы выражать свои взгляды на камерную музыку и стили её исполнения, но всё же едва ли это «последнее слово» музыкальной критики.
Даниил Фрадкин - уважаемый музыкант, но у Баршая никогда не работал, а следовательно его информация о выдающемся и всемирно известном музыканте не из первоисточника. Если мне не изменяет память, Фрадкин работал в Москве в Камерном оркестре п/у Карначёва - одного из скрипачей первого состава Баршаевского оркестра, а позднее в оркестре Ансамбял народного танца Игоря Моисеева. В Израиле и Европе он заслужил как музыкант добрую репутацию, особенно как исполнитель на виол-дамуре. Но опять же - он имеет небольшое представление о работе Баршая со своим оркестром - будь-то в Израиле или в Москве.
Вот несколько замечаний по поводу совместного творчества Тавора и Даниила Фрадкина:

«Когда в 1976 году (на самом деле – в 1977-м – прим. наше – Н.З., А.Б) израильский камерный ансамбль после ухода его главного дирижера Гарри Бертини возглавил новый репатриант из Москвы Рудольф Баршай...»

«Новый репатриант» в эти годы был уже всемирно-известным музыкантом , которого с радостью приняли бы в качестве руководителя многие камерные и симфонические оркестры Европы и Америки. Но Баршай предпочёл приехать в Израиль.

«Его система взглядов на барочный и классический репертуар... оказалась сильно устаревшей. Баршай не сумел и не захотел понять это».

А кто, собственно это установил, что «современные взгляды» на барочный репертуар вообще имеют хоть какую-то художественную ценность? Слушая бездарную, мёртвую безвибрационную игру всех таких «ансамблей стиля «Период», в которых нашли себе нишу многие полупрофессионалы и откровенные любители, вспоминаешь слова одного из крупнейших скрипачей нашего времени - Пинхаса Цукермана: «Я не могу слушать это г…но!». Эти его слова привёл в своё время лондонский журнал «STRAD».

Далее слово недругу Баршая, считавшего себя его «конкурентом» - Льву Маркизу:

« Навязчивой идеей Баршая были заграничные поездки.( А для каких советских коллективов и солистов они не были навязчивой идеей? Поголовно для всех! Это были не только престижные поездки, повышавшие материальный уровень участников , но и молчаливое признание «особости» как среди коллег, так и в бюрократических кругах Мин.культуры - А.Ш. )
В октябре 1958 года оркестр отправился на гастроли по Венгрии. К осени энтузиазм уже поугас, и оркестр все более напоминал маленький музыкальный концлагерь. "Кухню" Баршай, правда, знал превосходно, и его упорство в доведении деталей до совершенства делало свое дело. Оркестр вырабатывал запас прочности, который гарантировал уровень во всех обстоятельствах. Вот только на концерте дирижер не был способен увлечь музыкантов истинным чувством, оставаясь "надзирателем" вверенной ему команды. К счастью, в оркестре были яркие музыканты, и они брали творческую инициативу на себя.
Первый концерт в зале Лист-академии прошел с огромным успехом. Оркестр как бы аккумулировал многочисленные репетиционные часы, и эта энергия выплеснулась наружу. Богатством тембровых красок МКО особенно славился, в этом плане лучшим было исполнение "Мимолетностей" Прокофьева в инструментовке Баршая. "Мимолетности", как и обработки квартетов Шостаковича, были сделаны им блестяще. Я убежден, что они в чем-то даже превосходят оригиналы. Пятнадцать "Мимолетностей" были отделаны с ювелирной точностью и могли служить своеобразной энциклопедией, иллюстрирующей безграничные возможности струнных. В подобном репертуаре МКО был неподражаем » .

Е. Майбурд
- at 2011-12-01 18:41:16 EDT
Достойный ответ мелким пакостникам.
Крохман
- at 2011-11-30 12:58:24 EDT
Й. Тавор и Д.Фрадкин пишут о Р.Баршае и его оркестре:
его развитие пошло по пути жесткой дисциплины<…> и после огромного числа репетиций представил израильской публике отшлифованный до блеска ансамбль.
а чуть выше http://webstudio.il4u.org.il/projects/ilmusic/html/sovrmus.htm
те же авторы пишут об успехе Артуро Тосканини в создании Израильского филармонического оркестра
Возможно, сыграла свою роль дисциплина, унаследованная от немецкой оркестровой традиции, ну и, разумеется, железная воля и бескомпромиссность Артуро Тосканини
Этот сложный вопрос не мог решить Ф. Феллини в своём фильме «Репетиция оркестра». Тем более его не могут решить авторы, особенно, если учесть, что у одних дирижеров стиль работы - муштра со знаком минус, а у других - железная воля и бескомпромиссность со знаком плюс.
А что сейчас с камерным оркестром, созданным Д.Фрадкиным?

_Ðåêëàìà_




Яндекс цитирования


//