Номер 5(18) - май 2011
Моисей Борода

Моисей Борода Укус

I

Одним из первых уроков, которые он получил в своей ещё только начинающейся жизни, было: слабость, тщедушность, желание просто тихо прожить где-то в уголке, наказываются безжалостно.

Когда его мать вдруг набросилась на его брата, родившегося день в день с ним, но от рождения вялого, хилого, единственной радостью которого было часами лежать на согретой солнцем влажной траве – так вот, когда его мать вдруг набросилась на его брата, убила его и съела, он, лежавший в это время в некотором отдалении и тоже гревшийся на солнце, не испытал ни жалости к брату, ни удивления.

Он только постарался в течение нескольких следующих дней держаться от матери на безопасном расстоянии. Когда же она подымала голову и оглядывалась в его сторону, он открывал рот и показывал ей зубы, давая понять, что сумеет – или, во всяком случае, попытается – постоять за себя.

Но мать, по всей видимости, вовсе не собиралась нападать на него – может быть оттого, что вокруг было достаточно еды, а может быть, она поняла его сигнал и испытывала не то чтобы страх перед ним – она была во много раз больше и, конечно же, сильнее его – но какое-то чувство, что с ним надо быть осторожнее.

Так он получил второй в своей жизни урок: вовремя показанные зубы держат других на дистанции. Но он понял ещё одну вещь, которая надолго довершила его знание о мире: в этой жизни нет ни близких, ни далёких. В ней нет никаких привязанностей, а есть только: голод – и сытость, жажда – и возможность напиться, согретая солнцем трава, на которой можно лежать, переваривая обед и чутко следя за тем, что происходит вокруг – и темнота и приятный холод пещеры, в которой можно укрыться, когда солнце начинает уж слишком припекать.

II

Он навсегда запомнил свою первую удачную охоту и свою первую жертву. Это была лягушка, беспечно гревшаяся на солнце, в радостном квакании забывшая об осторожности и, конечно же, не услышавшая и без того тихого шороха влажных листьев, по которым он к ней полз.

Он сделал всё так, как это делала мать: свился клубком, потом осторожно приподнял голову, а затем и тело на завитом в кольцо хвосте, открыл широко пасть, напряг мускулы для броска – и молниеносно настигающей стрелой бросился на лягушку.

Она ещё не опомнилась от своего блаженного состояния, наслаждения ярким, приятно греющим солнцем и собственным кваканьем, как уже билась под его зубами, стараясь освободиться – сперва яростно, потом, по мере того, как яд начал действовать, всё медленней и медленней. Он спокойно следил за её конвульсиями, ожидая, когда они закончатся, а потом медленно проглотил лягушку, ввёл её в себя, с удовольствием ощущая свой слегка раздувшийся, отяжелевший живот и какую-то свалившуюся на него внезапно дрёму.

С течением времени он научился почти всегда безошибочно находить свою будущую добычу, уже загодя зная, как он с раскрытой пастью, в молниеносном броске распрямивши своё тело, настигнет, как правило, совершенно не подозревающую ни о чём жертву, ударит в неё, сомкнув челюсти, своими передними зубами, как в голове его как будто что-то сожмётся – и в ту же секунду его жертва начнёт отчаянно отбиваться от него и постепенно стихнет, как бы ожидая, когда он, раскрыв до боли свою пасть, начнёт её заглатывать.

Иногда он, поймав взглядом своих неподвижных полуприкрытых веками глаз какого-нибудь зайчишку, наслаждался, подняв голову и медленно покачиваясь из стороны в сторону на свёрнутом в кольцо хвосте, трепетом своей будущей жертвы, пригвождённой его взглядом к тому месту, на котором её этот взгляд застал, с ужасом, но терпеливо ожидающей его броска, его укуса, безраздельно, полностью отдавшей себя его власти.

Постепенно он научился ценить свой яд, не расходовать его попусту, как это было в первые дни после появления на свет, когда он бросался на всё, что двигалось, пытаясь это укусить. Но подлинную, истинную и в то же время таинственную силу его яда раскрыл ему случай.

III

Как-то раз, скользя по согретой солнцем траве, ещё чуть прохладной и влажной от прошедшего недавно дождя, он вдруг увидел недалеко от себя огромное существо с толстенными ногами, большой головой, длинным, свисающим почти до земли носом и непропорционально маленькими глазками.

Он поднял голову, приподнялся на хвосте, раздул свой капюшон и пристально посмотрел на стоящее перед ним существо, ещё не зная, что лучше – уползти или подождать, что будет. К его удивлению, существо это не двинулось ему навстречу, не попыталось на него напасть и не подало никаких сигналов, что собирается это делать. Вместо этого, ответив своим взглядом на его пристальный немигающим взгляд, существо повернуло в сторону, стараясь быть от него подальше, и вскоре исчезло.

Это происшествие, которое его мозг поначалу просто отметил как очередное событие, ничего ему не принёсшее, но и не потребовавшее от него ни активности, ни яда, запомнилось ему, однако, накрепко. И вечером того же дня, когда он, лежа в своей норе, отдыхал перед ночной охотой, видение огромного существа, испугавшегося его, тихо и покорно свернувшего в сторону, наполнило его новым, ранее не испытанным чувством абсолютного торжества, господства над всем, что его окружало, чувством, что другие откуда-то знают о страшной и таинственной силе его яда.

Потом он часто, и всегда с одним и тем же чувством, вспоминал об этой встрече.

IV

Он был пусть ещё и молодой, но уже вполне зрелой коброй, и со зрелостью пришла к нему отточенность движений, знание, c какой стороны, в какой момент и с какого расстояния ему надо подползти к его будущей добыче, не возбуждая ничем её внимания, и так, чтобы для броска хватило длины его тела.

Подчас, когда он был вполне сыт, он позволял какой-нибудь мелкой твари, которая не могла ему ничем угрожать, безнаказанно пробегать мимо него. И даже когда он бывал голоден, он всё же предпочитал выждать, не тратя яд на мелкие существа, которыми всё равно не насытишься, и искал более крупной добычи.

Но иногда его вдруг, беспричинно одолевал приступ бешеной злобы, и тогда стоило чему-нибудь живому появиться в доступной для его броска близости, как он немедленно нападал, не щадя своего яда, иногда по нескольку раз ударяя зубами в плоть встретившемуся ему существа, чувствуя, как с каждым таким ударом он всё больше и больше освобождается от мучавшей его злобы.

Но зрелость научила его и осторожности.

Он стремился избегать людей.

Как-то раз он увидел, как какая-то небольшая – по всему видно, не очень опытная – кобра вдруг взвилась навстречу идущим по дороге людям, может быть, пересёкшим ей путь к eё норе. Но, не рассчитав броска, она не достала до цели и шлёпнулась недалеко от неё на дорогу. Он видел, как в руке у одного из идущих мгновенно взметнулась палка, как настигнутая этой палкой кобра попыталась поднять голову, на которую пришёлся удар, и не смогла этого сделать, как та же рука обрушила на лежащую почти неподвижно змею второй удар, размозжив ей голову, и как чья-то рука подняла мёртвую кобру за хвост и отбросила её в сторону.

Научился он осторожности и при встрече с другими змеями.

Как-то раз его начала настигать королевская кобра, которая – он это почувствовал сразу – была намного сильнее и, что уж совершенно очевидно, крупнее его. К счастью, он заметил опасность вовремя и, напрягши все свои силы, передвигаясь так быстро, как он только мог, сумел ускользнуть от своего преследователя. После этого он несколько дней пролежал в какой-то наполненной палыми листьями узкой расщелине, всё время ощупывая язычком воздух, пытаясь уловить в нём запах преследовавшей его змеи или какой-то настораживающий шорох. Но всё вокруг было тихо и свободно от незнакомых ему запахов, и когда он, наконец, полувыполз из своей расщелины и осторожно поднял голову, он не обнаружил ничего, что бы заставило его насторожиться. Тогда он выполз совсем – и для него вновь началась привычная ему жизнь.

V

Однажды – было это в разгаре весны – его вдруг охватило непонятное, никогда им прежде не испытанное томленье.

…Ему было год от роду, когда он – уже оформившаяся, но ещё очень молодая кобра – проползая к находившейся недалеко от его норы маленькой речушке, чтобы напиться, увидел, как две змеи, поднявшись на хвостах и обратив друг к другу головы, медленно, плавно, грациозно извиваются навстречу друг другу, то почти касаясь друг друга телами, то расходясь. Танец этот продолжался долго. Потом одна из змей, плотно захлестнув своим хвостом хвост другой, прильнула к её телу, как бы вжалась в него, и обе змеи застыли в этом положении, продолжая только чуть-чуть покачиваться из стороны в сторону.

Он долго смотрел как зачарованный сперва на этот медленный грациозный танец, потом на это сближение, не в силах понять смысл происходящего. Потом жажда погнала его к воде. И когда он, напившись, пополз обратно, он увидел, что две змеи по-прежнему стоят в той же позе, слегка покачиваясь в такт чему-то в них происходящему. Он помнил об увиденном несколько дней, всё пытаясь понять его смысл, но потом другие впечатления задвинули это воспоминание куда-то на дальний задний план, и вскоре образ двух медленно танцующих навстречу друг другу змей почти исчез из его памяти, оставшись в ней каким-то серым, смутно различаемым пятном.

Но сейчас, когда новое, непонятное ему томление охватило всё его тело, картина, увиденная им тогда на берегу речушки, вновь всколыхнулась в его сознании, и ему захотелось вот так же стоять на хвосте, медленно, грациозно извиваясь навстречу другой змее, встречающей его движения своими ответными движениями, такими же плавными и грациозными, а потом плотно вжаться в тело этой змеи и застыть, как застыли те двое, которых он тогда видел.

Прошло, однако, немало времени, прежде чем он встретил подходящую ему кобру-самку и, победив в ритуальном поединке двух других ухажёров, далеко не сразу, но всё же признавших его превосходство, пережил с ней весь период короткого ухаживания, начиная от осторожных попыток сближения до длившегося два полных дня спаривания, оставившего в нём след интенсивного удовольствия и последовавшей за ним столь же сильной усталости, апатии и равнодушия ко всему.

Происшедшее не изменило его. Он по-прежнему был лишён всякой привязанности, и его первая в жизни подруга не оставила в нём, как бы ни были сильны пережитые с ней ощущения, никаких воспоминаний. И, уползая от неё, чтобы не встретиться с ней больше никогда, он думал не о ней и даже не об испытанном удовольствии, но о том, как он сейчас приползёт в свою нору, отдохнёт там и выйдет на свою ночную охоту.

Потом в его жизни ещё много раз – обычно это приходилось на начало, иногда на разгар весны, но бывало и летом – было и это состояние томления, к брачные ухаживания, и медленный, как бы в полусне, танец на хвосте, и долгое, в конце концов отнимающие у него все силы спаривание с понравившейся ему в этот момент самкой. Но каждый раз, стоило этим играм закончиться, как он уползал от своей кратковременной подруги, почти мгновенно о ней забывая.

VI

Шли годы, и наконец зрелость его достигла полного совершенства. Теперь он знал всё, что ему было нужно, для того, чтобы выжить. Он научился переносить голод и жажду, научился различать сотни живых существ по излучаемому ими запаху, научился отмечать и понимать мельчайшие изменения в температуре даже в жаркие летние дни, научился загодя чувствовать опасность и всегда знать, когда ему надо пускать в ход своё смертоносное оружие, свои ядовитые зубы, а когда этого делать не стоило или было нельзя.

Он научился терпеливо ждать, пока его будущая жертва, забыв об осторожности, приблизится к нему, лежащему незаметно в траве или обвившему ветку дерева, полностью слившись с ней окраской. То, что подчас случалось с ним в молодости, когда лягушка, на которую он нацелился, или малышка заяц, вдруг почему-то остановившийся в своём беге, то ли почуяв какую-то неопределённую опасность, то ли действительно заметив его, вдруг одним прыжком исчезали из сферы его досягаемости, и его бросок вслед не помогал ему поймать их – такое теперь не повторялось.

Единственное, с чем он не мог справиться, были внезапно возникающие приступы беспричинной яростной злобы, вызывавшие в нём желание бросаться на первый же движущийся предмет, попавшийся ему на глаза. С годами приступы эти, может быть несколько утеряв в интенсивности, стали длиться дольше, чем это было в его молодости, и проходили не вдруг, надолго оставляя в нём смутное недовольство, лишь очень постепенно уступавшее место его обычному, вне охоты, равнодушию.

Но зрелость принесла ему не только совершенство в движениях и знание окружающего его мира.

С годами он всё чаще чувствовал усталость. Желание спать брало подчас верх над инстинктом охоты и даже над голодом. В некоторые дни – в особенности во время осенних дождей – ему было трудно заставить себя выползти из своей хорошо устроенной, устланной палыми листьями норы под секущий дождь, и он продолжал лежать, свернувшись в клубок, пока медленно растекающаяся по его телу дремота не одолевала его, вытесняя голод.

VII

Как-то тёплой летней ночью, после неудачной охоты, он выполз на освещённую луной лесную опушку и увидел стоящий невдалеке, через просёлочную дорогу, одинокий дом. Здесь, на границе между лесом и дорогой, начинались другие запахи: здесь пахло человеком, пахло ещё чем-то непривычным. Но это почему-то не остановило его, и он пополз дальше, осторожно продвигаясь между выбоинами, заполненными желтовато-мутной, резко пахнущей водой, и в конце концов оказался рядом с водосточной трубой, спускающейся с крыши и достающей почти до земли.

Он медленно обвился вокруг трубы и пополз по ней вверх к полуоткрытому окну, то плотно обхватывая трубу своими кольцами, то медленно подтягиваясь и цепляясь за неровности. Наконец он подтянулся к окну, медленно вполз на подоконник и оттуда так же медленно спустился на пол.

Напротив окна, в другом конце комнаты стояла постель, на которой спал полуприкрытый одеялом человек.

Одна его рука свесилась во сне, и вид этой бессильно свисающей руки, особый запах и тепло, от неё исходившие, возбудили в нём вдруг совершенно безотчётную ярость, желание вонзить зубы в эту белеющую в темноте комнаты плоть, впрыснуть в эту плоть весь яд, который он накопил и не смог сегодня растратить, не встретив в своей ночной охоте никакой подходящей ему добычи.

Он начал медленно подтягиваться к белеющему в темноте пятну, от которого исходило тепло, как вдруг какой-то новый запах – запах, которого он до сих пор вроде бы не знал, но от которого исходило внутреннее ощущение опасности, остановил на мгновение его осторожные ползки.

В ту же секунду на него вдруг откуда-то сверху обрушилось что-то, мгновенно и крепко придавившее его голову к полу. Он попытался ударить это нечто хвостом и это ему, кажется, удалось, потому что на какую-то долю секунды перед самой его головой мелькнуло чёрное тело маленького зверька, в котором он сразу узнал своего кровного врага – мангусту.

На долю секунды мелькнуло тело мангусты перед его головой, но именно этой доли секунды не хватило ему, ошеломлённому внезапным нападением, чтобы достать это тело своими ядовитыми зубами, а когда он всё же попытался это сделать, зубы его лишь скользнули по густой жёсткой шерсти мангусты.

Необыкновенная злоба охватила всё его существо. Но странно – злоба эта была направлена не на ускользнувшую от него мангусту, а на безмятежно свисающую с постели белую руку.

Он медленно поднял нестерпимо болевшую от нанесённого мангустой удара голову и уже хотел, собрав последние силы для прыжка, броситься на эту руку, чтобы бить и бить в неё своими ядовитыми зубами – быть может, это уняло бы захлестывающую его злобу, уняло бы раскалывающую его череп головную боль. Но в этот момент мангуста, молнией прыгнув откуда-то сбоку, перекусила ему шею.

В голове его сверкнула необыкновенная боль – и тотчас же погасла. Он быстро умирал. И последнее, что мелькнуло в его стремительно затуманивающемся сознании, было сожаление, что ему не удался этот прыжок, этот последний в его жизни укус, что он не увидел, не ощутил всем своим существом ужаса своей жертвы перед ним, страшным предвестником смерти – чувства, наполнявшего его жизнь во всём остальном пресмыкающейся твари.

 Аренда press wall для праздника , иготовление баннера и конструкций.

***

А теперь несколько слов о новостях экономики и техники.

Важность грамотного и профессионального бухгалтерского обеспечения работы компании или организации зачастую недооценивается. Подобная недооценка может иметь целый ряд фатальных последствий, начиная от серьезных санкций со стороны компетентных органов и вплоть до разорения фирмы. Однако организация собственной бухгалтерской службы является достаточно сложным процессом, к тому же требующим серьезных финансовых затрат. Подобная нагрузка может быть непосильной для предприятий малого и даже среднего размера.

Именно поэтому в последнее время все более популярным методом бухгалтерского обеспечения становится аутсорсинг. estei.ru – Аутсорсинг бухгалтерских услуг решает сразу целый ряд проблем, стоящих перед руководством любого предприятия. В первую очередь – э то минимизация расходов. Если учесть все необходимые затраты — аренду или покупку офисного помещения, его оснащение, затраты на приобретение расходных материалов для офисной техники, заработную плату сотрудников и социальные выплаты, то становится вполне очевидно, что аутсорсинг в области бухгалтерских услуг обходится гораздо дешевле. Во-вторых, решается проблема с профессионализмом работников бухгалтерии. Очевидно, что небольшой фирме труднее нанять квалифицированного бухгалтера, чем компании специализирующейся в этой области. В качестве примера успешной фирмы, специализирующейся в бухгалтерском аутсорсинге, можно привести компанию «Estei Business Consulting», чей сайт в Сети находится тут: http://estei.ru/.

Компания оказывает услуги бухгалтерии по схеме аутсорсинга уже более десятилетия и за это время завоевала доверие всех своих заказчиков и партнеров. Ее отличительной особенностью выступает совместная работа специалистов немецкой бухгалтерской фирмы «Este IT» и российской группы специалистов по бухгалтерскому аутсорсингу. Подобная схема позволяет вести бухгалтерский учет по всем существующим типам бухгалтерской отчетности. При крайне высоком профессиональном уровне работающих в компании специалистов, расценки на ее услуги находятся гораздо ниже средних показателей в этом сегменте рынка.

Вот здесь: http://estei.ru/ можно более подробно выяснить все необходимые данные о всех аспектах работы «Estei Business Consulting», а при наличии желания получить детальные компетентные консультации.


К началу страницы К оглавлению номера
Всего понравилось:0
Всего посещений: 256




Convert this page - http://7iskusstv.com/2011/Nomer5/Boroda1.php - to PDF file

Комментарии:

Майя Уздина
Haifa, Израиль - at 2011-06-02 05:06:36 EDT
Прекрасный рассказ Моисея Бороды.Аллегория .Читая рассказ пытаешься понять
не только злобную кобру, но вспоминаются маньяки,поглощенные всеобъемлящей злобой.Их
невозможно понять нормальному человеку.За что? Почему?-Нет ответов.
Спасибо за рассказ.С уважением-Майя.



Aschkusa
- at 2011-05-28 15:55:33 EDT
Прекрасный рассказ.
Я. Розенфельд
Иерусалим, - at 2011-05-28 10:52:01 EDT
За всеми спорами проглядел Ваш рассказ, уважаемый автор. Музыкант, эрудит и остроумный человек - прекрасное сочетание! Но осталось некое ощущение жути. Какой только гадости не живет в нашем мире!
Элиэзер М. Рабинович - Мирре
- at 2011-05-27 10:10:41 EDT
Уважаемая Мирра, конечно, г-н Борода ничего не знает о действительной жизни змей, как не знали Эзоп-Лафонтен-Крылов:

За что же, не боясь греха,
Кукушка хвалит петуха?
За то, что хвалит он кукушку.

Вы когда-нибудь слышали, чтобы:

а)кукушка и петух находились в одном географическом расположении,
б) говорили на одном языке,
в) чтобы человек подслушал тот разговор и понял его или перевёл его на человечий язык?

Такая неграмотность и непонимание, о чём ты пишешь, так типичны для литературы, что просто и читать не хочется.

Б.Тененбаум-Мирре
- at 2011-05-27 09:44:11 EDT
Уважаемый господин Киплинг! Прошу извинения, что пишу свой коммент через несколько дней после того, как закончилась дискуссия под Вашим опубликованным произведением "МAУГЛИ".
Как хорошо, когда автор произведения отлично знает то, о чём пишет! Тогда текст становится достоверным, убедительным.Это качественная литература,где наградой автору-художнику является не слава, а само творчество.Динамичные ритм и темп произведения, знание антуража происходящих событий в жизни (кобры, удава, пантеры, тигра, стаи волков и огромной кучи рыжих собак из Декана), с большим словарным диапазоном современный, выразительный, энергичный литературный язык.

Мирра
Израиль - at 2011-05-27 09:18:17 EDT
Уважаемый господин Борода! Прошу извинения, что пишу свой коммент через несколько дней после того, как закончилась дискуссия под Вашим опубликованным произведением "УКУС".
Как хорошо, когда автор произведения отлично знает то, о чём пишет! Тогда текст становится достоверным, убедительным.Это качественная литература,где наградой автору-художнику является не слава, а само творчество.Динамичные ритм и темп произведения, знание антуража происходящих событий в жизни кобры, с большим словарным диапазоном современный, выразительный, энергичный литературный язык. Но вот несколько выдержек из текста:
...Он не испытал жалости к брату, съеденному матерью...
...Брат хилый, вялый, единственная радость которого...
...он понял ещё одну вещь...
...он навсегда запомнил...
...он научился...
...испытанное чувство абсолютного торжества...
...мучавшая его злоба...
Уважаемый, замечательный автор г-н Борода, прошу Вас ответить на мой (может быть - наивный) вопрос как человек, изучавший жизнь змей - человеку, который о них ничего не знает: Могут ли змеи на самом деле испытывать жалость, радость, могут ли они понимать, запоминать, учиться, испытывать какие-либо чувства? Или Вы применили здесь приём наделения их крохами разума?

Эстер Пастернак
Израиль - at 2011-05-23 14:29:28 EDT
Дорогой Моисей, поздравляю!

Немалая фантазия требуется для того, чтобы в полной мере представить орнамент аллегорий в небольшом рассказе, и эта особая фантазия присутствует в прозе Моисея Борода. Своеобразное умение через полутона выдать литературу, как музыку (на то он и композитор!) Суметь передать тона – от красного – злость, к серо-желтому – усталость.
И в этом горячем облаке фантазии больше всего подводной музыки и ровного цвета в осторожных, медленных, плавно грациозных движениях танца-соития двух змей, и этот набросок эротики, это смирение природе, открывается красотой давно пропавшей и неожиданно найденной рукописи. Итак. Есть музыка, есть танец, есть цвет. И всё это вместе взятое - талант автора. Кошмарные видения "змеиной ночи", дневные передышки, напряженная атмосфера, насыщенная ядом, ядом вожделения … чего? – укуса.Острая, едкая проза измыслить существо здешнего - нездешнего мира, методично организованную, почти деловитую охоту и предвкушение. Но… вечного нет, а вместо этого есть – мангуста. Так Творец обусловил этот мир, и какое счастье, что за человеком оставил право выбора.
Творческих удач, Моисей.
Эстер Пастернак

Тульвит
- at 2011-05-22 16:36:51 EDT
виноват - длинющую
Тульвит
- at 2011-05-22 16:35:17 EDT
Хищники, гады и прочие,
Дар Бороды оценя,
Встали в длинющюю очередь:
- Эй, напиши про меня!

Pahan@bratva.ru
- at 2011-05-22 16:01:39 EDT
Ну так скажет мне тут кто-нибудь!
Где и кто этот мангуст, дёрг его за ногу!

Х. Баз
Израиль - at 2011-05-22 15:45:13 EDT
Дорогой Моисей, читать Вас - это всегда удовольствие пополам с удивлением. Откуда Вы все это знаете? Вы что жили бок о бок с моськами, слонами, змеями и прочей фауной? Они Вам рассказывали о свои радостях и печалях? Поразительно. Тут в душу ближнего с трудом проникаешь, а Вы с легкостью раскрываете загадочную душу братьев наших меньших (Вас почитать, у них и правда душа есть). Как бы то ни было, пожелание и просьба одна - продолжайте! Жаль только, что Ваши герои никогда Вас не прочтут...
Pahan@bratva.ru
- at 2011-05-22 15:42:32 EDT
ну да, мангуст пожиратель змей. Только я и говорю, кто сейчас пожиратель змей? Не вижу. На кого проецировать аллегорию? Посветите на него а то темно дышать.

Кто мангуст?

Берко - кантонист
Молдова - at 2011-05-22 15:20:43 EDT
Rahan: "Только неясно, кто такой мангуст"

Мангуст - это Густман, пожиратель змей.

Pahan@bratva.ru
- at 2011-05-22 13:57:39 EDT
Сильный рассказ, сильные аллегории. Только не ясно, кто такой мангуст.
Изумленный
- at 2011-05-22 11:14:40 EDT
Вашего восторга разделить не могу, потому что ни смысла, ни намёков не уловил. Просветите
Виктор Каган
- at 2011-05-22 10:44:52 EDT
Могу лишь присоединиться к оценке М.Аврутиным, И.Дегеном, Э.Рабиновичем и Б.Тененбаумом этого блестящего рассказа-аллегории с заключительным аккордом последней фразы.
Виктор Каган
- at 2011-05-22 10:38:41 EDT
Могу лишь присоединиться к оценке этого блестящего рассказа-аллегории с заключительным аккордом последней фразы.
Тартаковский. Извините!
- at 2011-05-22 10:37:29 EDT
Марк Аврутин
- Sunday, May 22, 2011 at 07:42:45 (EDT)

Я хорошо знаю, что дорогой Моисей Борода не зоолог и даже - не биолог. Но лишь дочитав до конца, я понял о ком этот мастерски, как всегда, в новом стиле написанный рассказ из жизни кобры.
\"...последнее, что мелькнуло в его стремительно затуманивающемся сознании, было сожаление, что ему не удался этот прыжок, этот последний в его жизни укус, что он не увидел, не ощутил всем своим существом ужаса своей жертвы перед ним, страшным предвестником смерти – чувства, наполнявшего его жизнь во всём остальном пресмыкающейся твари\".

>>>>>>>>>>>>>>>>>MCT<<<<<<<<<<<<<<<<

Cтиль не новый - скорее, попросту заимствованный. Ув. критик, перечитайте, если найдёте время хотя бы несколько страниц повести Фадеева "Разгром". Повесть изучалась в школе (в моё время, во всяком случае) - это запоминается. Т.е. особого греха я здесь не вижу, сам Фадеев работал "в стиле" обожаемого им Льва Ник.Толстого (в чём, как ни странно звучит, его упрекал сам Сталин). Но "мастерство" и "новый стиль". - это что-то не то.


Б.Тененбаум
- at 2011-05-22 09:57:24 EDT
До чего же талантливо написано ... Что интересно - в этот раз нет никакого излишнего "педалирования", когда аллюзию и намек автор обьясняет и обьясняет, не полагаясь на догадливость своих читателей ...
Элиэзер М. Рабинович
- at 2011-05-22 09:48:43 EDT
Совершенно мастерский рассказ и аллегория, написанный очень талантливым человеком. Если можно, маленькое замечание:
последние слова "чувства, наполнявшего его жизнь во всём остальном пресмыкающейся твари" как-то не вполне звучат, может быть небольшая перестановка слов была бы полезна?

Ион Деген
- at 2011-05-22 08:53:34 EDT
До чего же талантлив Моисей Борода! Интересно, чем он ещё меня удивит.
Марк Аврутин
- at 2011-05-22 07:42:45 EDT
Я хорошо знаю, что дорогой Моисей Борода не зоолог и даже - не биолог. Но лишь дочитав до конца, я понял о ком этот мастерски, как всегда, в новом стиле написанный рассказ из жизни кобры.
"...последнее, что мелькнуло в его стремительно затуманивающемся сознании, было сожаление, что ему не удался этот прыжок, этот последний в его жизни укус, что он не увидел, не ощутил всем своим существом ужаса своей жертвы перед ним, страшным предвестником смерти – чувства, наполнявшего его жизнь во всём остальном пресмыкающейся твари".

_Ðåêëàìà_




Яндекс цитирования


//