Номер 5(18) - май 2011
Игорь Ефимов

Игорь Ефимов Оковы просвещения
 Главы из новой книги

Гость из Канады

В Мичиганском университете в Энн Арборе действовал «Центр по изучению России и стран Восточной Европы». Там регулярно устраивались так называемые “brown bag lectures” (буквально: «лекции с коричневым пакетом»). Их подгоняли к перерыву на ланч, так что каждый желающий мог явиться туда со своим завёрнутым сэндвичем и съесть его, запивая кока-колой или чаем из термоса. Потом слушал лекцию на предложенную тему и принимал участие в обсуждении. Название одной из предложенных лекций так поразило меня, что я решил пойти.

ВОЗРОЖДЕНИЕ ЗАКОННОСТИ ПРИ СТАЛИНЕ, было напечатано чёрным по белому в листовке на доске объявлений. Как такое можно пропустить?

Высокий, приветливо улыбающийся профессор политических наук Питер Соломон, приглашённый Центром из Университета Торонто (Канада), оглядел слушателей (собралось человек тридцать), кивнул знакомым и сказал:

– Ну, я надеюсь, что шок, вызванный названием моей лекции, уже прошел, и мы можем приступить.

Он улыбнулся, как бы подчёркивая, что есть во всём этом и элемент весёлого розыгрыша, который вот, к его удовольствию, удался.

Лекция длилась около сорока минут, и какой-то нервный смешок прорывался в голосе докладчика несколько раз в самых неожиданных местах. По поводу советских судей двадцатых-тридцатых годов, которые не утруждали себя доказательством вины подозреваемого, а выносили приговор на основании «классового чутья». По поводу того, что любая поломка или авария на производстве могла быть объявлена диверсией и кто-то мог быть приговорён за неё «к очень суровому наказанию» (слово «расстрел» профессор старался не употреблять). По поводу того, с какой лёгкостью партийные власти могли скидывать «слишком мягких» судей или заставлять их ужесточать приговоры.

Много нового могли узнать слушатели о букве и духе советского закона в 1920-30 годы.

Оказывается, что, несмотря на принятие в 1932 году закона, каравшего смертью за хищение социалистической собственности, на деле применялся он крайне редко. Что часто крестьян, укрывавших зерно, даже не приговаривали к тюрьме, а только к исправительным работам – correction labor. (По разъяснению профессора, это часто сводилось к дополнительной работе в колхозе или просто к штрафу.) Что и в Сибирь-то в процессе коллективизации было выслано не так уж много народу. Что за несправедливо раскулаченных часто вступались – вот, скажем, писатель Шолохов защищал кое-кого из своих станичников. Что, конечно, имел место террор и сталинские чистки, но, во-первых, террор осуществлялся не судебными органами, а НКВД, а во-вторых, пик террора длился всего лишь семь месяцев, и если арестованному выпадала удача дожить до лета 1938 года, то шансы на отмену приговора были очень велики.

Главное же, что все источники, то есть советские юридические книги и журналы тех лет, а также все интервью с советскими криминалистами и юристами, проведённые профессором Соломоном, явно показывают, что в 1930 годы в правящих кругах существовала очень мощная тенденция к отведению бóльшей роли Закону в управлении советским обществом. Проследить эту тенденцию можно в таких-то статьях Вышинского, в таких-то речах Сталина, в таких-то постановлениях ЦК, в улучшении качества юридического образования, в росте числа судей и следователей с институтскими дипломами, наконец, в принятии Конституции 1936 года.

По окончании лекции я спросил докладчика, правильно я понял, что главного прокурора Крыленко он считает основной силой, препятствовавшей полному воцарению законности в советском обществе.

– Да, конечно.

– Это тот самый Крыленко, который был расстрелян в 1937 году?

– Видимо, к тому времени его деятельность была осуждена Политбюро.

– Но, наверное, были в правящих кругах и заметные фигуры, которые приветствовали и, по мере сил, поддерживали укрепление законности?

– Безусловно. Как я и сказал: Вышинский и Сталин. Это очень видно в их статьях и выступлениях начала 1930-х.

– Не тот ли это Вышинский, который разработал «метод активного дознания», то есть применение пыток при допросах?

– Ну, это произошло гораздо позже.

– Вы упомянули, что параллельно с возрождением законности в эти годы имел место террор. Как вы оцениваете число жертв террора?

– О, тут между учёными нет согласия. Вам, конечно, известны работы таких авторов как Джонсон, Томпсон, Кларксон, Робсон, Стивенсон...

Тут мне, видимо, полагалось признать своё невежество и утечь под стол от стыда. Но я упрямо требовал назвать хотя бы диапазон: десять тысяч погибших? Сто? Десять миллионов? Аудитория начала шикать на меня, но я не отступал. С большим трудом мне удалось выжать из профессора такую формулировку:

– Если какой-то источник скажет, что число погибших колеблется между двумя миллионами и четырьмя, я скорее поверю цифре два миллиона.

Среди слушателей прошёл изумлённый шёпот, потом воцарилась тишина. Оказывается, в разгаре замечательного роста законности по меньшей мере два миллиона человек были убиты без суда и следствия.

– Судя по обилию сносок в вашей лекции, профессор Соломон, список библиографии в новой книге будет очень внушителен. Будет ли он содержать какие-то русские книги, изданные за пределами Советского Союза?

– Что вы имеете в виду?

– Вы до сих пор ссылались только на советские источники. Но существует огромное количество мемуаров людей, испытавших «возрождение законности при Сталине» на собственной шкуре. Книги Солженицына, Авторханова, Орлова, Аксёновой-Гинзбург, Надежды Мандельштам, Копелева, Шаламова...

– Но ведь всё это мемуары, написанные без строгого научного подхода.

– То есть вы принимаете к рассмотрению только информацию, исходящую от судей, следователей и палачей, но не от их жертв?

В этом месте председательствующий директор Центра двинулся на выручку докладчику и сказал, что другие тоже хотят задавать вопросы. Профессор Соломон вежливо кивал, улыбался, что-то записывал. В конце, как и положено, гостю похлопали, а председательствующий выразил надежду увидеть его вскоре снова в Энн Арборе, услышать новые интересные сообщения.

Думаю, профессор Соломон улыбался не зря. Ибо в главном он оставался неуязвим ни для какой критики. Пятнадцать лет, затраченные им на изучение советской криминологии, отражённые в его книгах и статьях, никто отнять у него уже не сможет. Он всё равно будет считаться главным специалистом в этой узкой сфере. Если вы захотите возражать ему, вы должны будете прочесть те же тома советской пропагандной макулатуры, которые прочёл он: иначе ваша критика будет считаться недостаточно обоснованной, ненаучной. Если вы захотите писать диссертацию по советской криминалистике, вам лучше иметь профессора Соломона в друзьях.

Я пошёл в библиотеку, взял посмотреть написанную им книгу. Называлась она «Советские криминологи и политика в сфере уголовного права»[1]. Опубликована издательством Колумбийского университета, 250 страниц. Огромный список использованной литературы. Видно было, что профессор Соломон досконально изучил не только всю историю советского уголовного законодательства, но знает и все побочные материалы, связанные с этим вопросом. Весь труд выглядит солиднейшим исследованием. Откроешь любую страницу: ровный тон, стройная логика, цепи правдоподобных доказательств. Многие важные моменты постоянно опускаются? Но ведь всего не охватишь. Вас не устраивает концепция в целом? Но каждый учёный имеет право на свою концепцию.

На странице 219 Питер Соломон с гордостью излагал свой принцип: информация, сообщаемая ему собеседником, использовалась в книге лишь в том случае, если он находил ей подтверждение в словах, по меньшей мере, ещё одного интервьюируемого или в печатном источнике (то есть, в советском – других-то автор не признавал). Так что если из десятков опрошенных им советских криминологов и нашёлся бы один, кто, замирая от страха, решился бы рассказать учёному иностранцу всю правду, его рискованный шаг ничего не мог бы изменить: избранный профессором принцип «научной объективности» заранее отметал подобное единичное свидетельство. И тем более исключал использование свидетельств беглецов от коммунизма – этих предубеждённых, озлобленных людей без правильного научного подхода. В указателе имён был дважды упомянут Авторханов: один раз он стоит в перечне авторов, ошибочно считавших, что компартия держала криминологов под полным контролем; второй раз – в сноске к тому же абзацу. Роман Солженицына «В круге первом» включён в библиографический список, но нигде в тексте я не нашёл упоминания о нём.

Закрыв книгу профессора Соломона, я вдруг подумал: а не происходит ли здесь простой перенос принципов адвокатского ремесла – столь уважаемого на Западе – в сферу научно-исторического исследования? Ведь никто не требует, чтобы адвокат был объективен. Он может взяться за защиту заведомого убийцы, применить все свои знания, всю изощрённость ума в запутывании истины и будет даже гордиться, если ему удастся избавить своего клиента от тюрьмы или хотя бы сократить срок пребывания в ней. Клиентом же для учёного выступает его исходный тезис. В данном случае тезис: Сталин и Вышинский стремились к законности, но им сильно мешали разные нехорошие люди.

Конечно, рвение адвоката в суде бывает ограничено – уравновешено – прокурором, судьёй, свидетелями, которые представляют присяжным другую сторону события. Историк же не находится под таким контролем. Его студенты, его читатели не обладают достаточной информацией, чтобы хотя бы усомниться в его – столь гладко льющихся – словах. Они могут поверить, что ужесточения уголовного законодательства в 1932 и 1947 годах (например, расстрел или лагерь за подобранные в поле колоски) произошли не потому, что это были самые голодные годы в истории СССР и обезумевшие люди гибли за картофелину или кусок хлеба, а действительно, в результате некоего мифического противоборства между учёными и партаппаратом. Могут поверить, что речи коммунистических лидеров выражают их мнения и могут приниматься за чистую монету. Что исправительные работы для крестьян – это что-то вроде лёгкого штрафа, а не «истребительно-трудовые» лагеря, из которых редко выходили живыми.

NB: – Что вы нас стращаете своим ГУЛАГом, – говорит русскому эмигранту западный поклонник коммунизма. – У нас даже лагеря будут другие.

Розовый туман

Конечно, приверженность интеллектуалов идеям коммунизма и социализма не была новостью для меня. Их ненависть к собственнику, эксплуататору, «кровососу» оставалась горячей и искренней ещё со времён Томаса Мора, Кампанеллы, Прудона. В новые времена анархистами, марксистами, социалистами объявляли или считали себя писатели Горький, Хаксли, Платонов, Бабель, Зощенко, Фейхтвангер, Ромен Роллан, Арагон, Грэм Грин, поэты Малларме, Маяковский, Пастернак, Неруда, Лорка, Хикмет, учёные Вавилов, Оппенгеймер, Жолио-Кюри, Розенберг, драматурги Оскар Уайльд, Бернард Шоу, Брехт, режиссёры Мейерхольд, Эйзенштейн, Михоэлс, Чаплин, художники Писсаро, Сёра, Синьяк, Пикассо, Ривера, философы Бердяев, Струве, Сартр и тысячи, тысячи других.

Но, оказавшись на Западе, я смог разглядеть и те «кнуты и пряники», которыми мир коммунизма подхлёстывал рвение своих сторонников, вербовал новых, подавлял и оттеснял неугодных.

Например, любой славист или советолог должен был иметь возможность ездить в изучаемую страну. Некоторые университетские кафедры, давая объявление о работе, указывали как необходимое условие готовность и возможность ездить в СССР в качестве руководителя студенческой группы. Само собой разумелось, что все эмигранты таким условием заранее отметались. Страх утратить эту привилегию действовал на многих учёных парализующе. Они старались не раздражать советские власти, вести себя во время поездок тихо и смирно, подчиняясь всей системе разработанных правил. Нам уже было трудно найти среди отправляющихся в Россию славистов человека, который согласился бы отвезти весточку оставшимся друзьям. Некоторые соглашались, но были так запуганы грубостью таможенников, слежкой на улицах, всей атмосферой полицейского государства, что не решались зайти или позвонить, привозили письма и сувениры обратно.

Под этим давлением сознание учёного начинало понемногу перестраиваться. Он и дома старался вести себя осторожно: смягчал критические обороты в статьях и книгах об СССР, не общался с открытыми антикоммунистами и не ссылался на их книги в публичных выступлениях, поддерживал хорошие отношения с присылаемыми Москвой благонадёжными чиновниками от литературы и науки. Кроме того, он воображал, что КГБ всё знает, всё видит, хранит на него досье и заносит туда каждое неосторожное слово. Если ему отказывали вдруг во въездной визе, он начинал мучительно напрягать память: «За что? Где я допустил промашку? Чем рассердил?»

Об этом же пишут в своей книге «Московская весна» супруги Джейн и Билл Таубман. «Когда Биллу доводилось выступать перед советскими учёными в России, его доклады часто получались слишком бесцветными. Как советолог он должен был иметь возможность посещать страну, чтобы работать с источниками, и он изо всех сил старался оставаться в рамках вежливости. Он никогда не говорил чего-то, во что он не верил, но он многое оставлял несказанным и часто прибегал к эвфемизмам»[2].

Любой же учёный, отказывавшийся принимать навязанный Советами подход и способ мышления, рано или поздно вынужден был менять профессию. Бывало много раз: знакомишься с американцем, говорящим по-русски, спрашиваешь «чем занимаетесь?»; слышишь в ответ «адвокат, бухгалтер, агент по недвижимости, бармен, управляющий в отеле». Откуда же русский язык? Да, получил диплом по русской истории или литературе, работы найти не смог, нужно было искать что-то более надёжное.

Плодотворного диалога между западным интеллектуалом и новым эмигрантом всё не получалось. Западные находили нас слишком нетерпимыми, предвзято настроенными, самоуверенными в суждениях, недопустимо эмоциональными в спорах. Эмигрант же с изумлением обнаруживал, что средний американский профессор, при всей его эрудиции, знании языков и сказочных библиотеках, может быть до неправдоподобия наивен, что он склонен больше верить газете «Правда», чем словам живых очевидцев.

Смешную миниатюру на эту тему сочинил Сергей Довлатов. Как русские эмигранты в Нью-Йорке всю ночь рассказывали сочувствующей американке о раскулачивании, Соловках, Магадане, терроре 37-го года. И как под утро она сказала: «Я совершенно ошеломлена. Мои взгляды на мир полностью изменились, я на всё теперь буду смотреть новыми глазами. Моя жизнь пойдёт по-другому, к старым заблуждениям возврата не будет. Но у меня осталась маленькая неясность, один последний вопрос: "Почему за все эти годы никто не позвонил в полицию?"».

Бывали, конечно, и исключения. Известная американская либералка Сьюзен Зонтаг познакомилась и подружилась с Бродским в 1976 году[3]. Его рассказы о жизни в СССР произвели на неё такое впечатление, что в какой-то момент она, выступая перед большой аудиторией своих единомышленников, объявила – вызвав возмущённые протесты зала, – что «советский коммунизм – это фашизм с человеческим лицом».

В Энн Арборе дружеские отношения у нас легче завязывались с выходцами из Европы – может быть потому, что они больше интересовались тем, что происходит за пределами Соединённых Штатов. Но и с ними часто вскипали споры. Жена одного профессора была девятилетней девочкой вывезена из фашистской Германии в 1938 году, в том последнем поезде, в котором удалось спасти несколько сотен еврейских детей. Тем не менее в застольной беседе в нашей квартирке она уверенно поносила Израиль, утверждая, что это государство было искусственно создано британскими империалистами для защиты своих корыстных интересов на Ближнем Востоке. Стараясь не раскричаться, я напомнил ей, что Великобритания, опасаясь арабских волнений в Палестине, в 1930-40 годы устроила настоящую морскую блокаду, чтобы не допустить прибытия новых еврейских иммигрантов в порты Хайфы и Тель-Авива. А оружие и военных советников израильтянам засылал как раз Сталин. К моему удивлению, дама позвонила на следующий день и сказала, что моя речь пристыдила её. «Я ведь просто повторяла то, что говорится в моём кругу. А тут полезла в энциклопедию и увидела, что вы правы».

NB: Люди, ничего не производящие собственными руками, подсознательно убеждены, что разбогатеть можно только путём грабежа: беззаконного или узаконенного – эксплуатации. Именно поэтому большинство интеллектуалов – марксисты.

Военные игры

Недоверие и опасливость университетских советологов по отношению к новым эмигрантам постепенно охлаждали наши отношения с ними. Гораздо легче нам было находить общий язык с американскими журналистами и дипломатами. В те годы уже выходили отличные книги о России: «Русские» Хедрика Смита, «Россия: власть и народ» Роберта Кайзера, «Россия» Дэвида Шиплера. Прожив несколько лет в Москве, эти авторы с гораздо большим доверием относились к нашим рассказам. Кайзер и его жена Ханна выпустили также великолепный альбом фотографий «Россия: взгляд изнутри»[4], в котором собрали работы русских фотографов, эмигрировавших в 1970-е; Марина написала хвалебную рецензию на это издание для русской прессы.

Книги, статьи, интервью известных диссидентов переводились на многие языки, заполняли эфир, газеты и журналы, были важным участком общего фронта Холодной войны. Но в начале 1980-х возникла – вошла в моду – ещё одна форма получения информации от эмигрантов. Она была скопирована с телевизионных программ, использовавших игровое моделирование политических и военных конфликтов в мире. Социолог Владимир Шляпентох так описал одну из этих программ в своей книге «Открывая Америку»:

«В телестудии имитировалась игра – как будут развиваться события, если правительству станет известно, что некая ведущая газета намерена опубликовать добытые ею секретные сведения, способные нанести ущерб интересам государства на предстоящих переговорах сверхдержав. Роли исполняли: президента – бывший госсекретарь Хейг, министра обороны – бывший министр обороны, судьи – нынешний судья, главный редактор газеты – сегодняшний директор одной из ведущих телекомпаний... Вся спонтанная игра велась вокруг вопроса: есть ли у правительства легальные возможности не допустить публикации и обойти конституционную поправку о свободе слова. Телеигра показала, что шансы эти невелики»[5].

Мне тоже довелось видеть похожую программу. В большой комнате, вокруг овального стола были собраны известные политики и журналисты. Они должны были изображать срочное заседание в Белом доме по поводу тревожных новостей о внезапном вторжении войск Ирана, кажется, в Турцию. Президента изображал бывший кандидат в президенты Маски, госсекретаря бывший госсекретарь Хейг, ведущим был знаменитый Тед Коппел. Каждые две-три минуты «сотрудники Белого дома» приносили новые известия из зоны конфликта, и участники совещания должны были принимать важные решения в соответствии с быстро меняющейся ситуацией. Американский телезритель получал возможность оценить сложность задач, стоявших перед руководителями страны в военно-дипломатической сфере.

Через год или два я, вместе с ещё полудюжиной недавних эмигрантов, был приглашён в Вашингтон принять участие в аналогичной игре, организованной университетом Джорджа Мейсона по заказу Пентагона и Си-Ай-Эй. В качестве зрителей присутствовали три-четыре десятка сотрудников этих грозных учреждений. Ведущий объяснил нам задачу: мы должны будем изобразить заседание советского Политбюро, получившего известие о вторжении пакистанских танков и авиации в Афганистан, оккупированный к тому времени советскими войсками.

– Конечно, мы понимаем, – объяснял ведущий, – что ваши политические взгляды не только не совпадают со взглядами членов Политбюро, а скорее всего – полярно противоположны им. Но мы уверены, что ваше представление о ментальности этих людей в десять раз ближе к истине, чем наше. Поэтому надеемся, что игра сможет приоткрыть нам какие-то до сих пор неизвестные механизмы принятия решений советским руководством.

Игра началась. Мне досталась – не много, не мало – роль Брежнева. Изначальная ситуация была представлена таким образом: главный удар противника нанесён на рассвете по городу Кандагар; советский гарнизон там отрезан, связь с ним потеряна; танковая колонна, выступившая на помощь из Кабула, подверглась мощной атаке пакистанской авиации, имеющей на вооружении новейшие американские истребители, и вынуждена была укрыться в горном ущелье.

Что будем предпринимать? Высадить парашютный десант в районе осаждённого города? Можем ли мы нанести ответный бомбовой удар по Исламабаду из Таджикистана? Есть у нас сейчас боевые корабли в Аравийском море, чтобы создать угрозу Карачи? «Адъютанты и секретари», посылаемые ведущим, постоянно входили с новыми телеграммами, обстановка стремительно усложнялась.

К сожалению, моя «команда» состояла по большей части из бывших журналистов, экономистов, редакторов. Они привыкли оперировать только словами. «Мы должны выступить с гневным протестом... Созвать чрезвычайное заседание Совета безопасности ООН... Наша нота пакистанскому правительству должна содержать требование немедленного вывода всех войск с территории независимого Афганистана...»

Войдя в роль, я орал на своих «коллег по Политбюро», стучал кулаком, тыкал пальцем в расстеленную перед нами карту.

– Оставьте ноты и протесты нашим дипломатам и журналистам! От нас партия и народ ждут действий! Причём, немедленных! Министр обороны, какие резервы мы можем перебросить в Афганистан уже сегодня из южных республик?.. Каков радиус действия наших бомбардировщиков, базирующихся в Азербайджане?.. Министр иностранных дел, чего мы должны ждать в данной ситуации от китайцев?..

Игра продолжалась часа три. Потом был устроен перерыв на ланч, за которым последовало обсуждение и вопросы к участникам. В конце ведущий сказал речь:

– Я уверен, что наши зрители провели время с пользой для себя. Много новых аспектов приоткрылось для них в этой загадочной сфере: принятие решений членами советского Политбюро. Но об одном из них я хотел бы сказать участникам сразу. Если бы новость о подобной кризисной ситуации достигла нашего Белого дома, то и президент, и его советники в первую очередь обсуждали бы только один вопрос: как помочь окружённому гарнизону, как спасти наших солдат в Кандагаре? Но ни один из вас даже не коснулся этой темы. Судьбу десяти тысяч человек вы списали – отбросили – вычеркнули не моргнув глазом. Конечно, мы читали много раз о том, что советское руководство не считается с жизнями солдат – вспомнить хотя бы взятие Берлина! Мы верили этому, но потом легко забывали. Теперь мы как бы увидели это своими глазами, будто побывали в Кремле. И уверен – запомним надолго.

Меня приглашали участвовать в этих играх ещё два-три раза. Потом мода на них сошла на нет. Но разница между советской и американской ментальностью всплывала многократно, причём в самых неожиданных ситуациях.

Вспоминаю такой эпизод: в Пентагоне проходила конференция военных и штатских специалистов по Советскому Союзу. Я получил приглашение принять в ней участие. Издательство «Эрмитаж» к тому времени уже выпустило несколько десятков книг, и я запросил разрешение устроить их выставку-продажу. Разрешение было дано, и я привёз с собой четыре ящика с книгами килограмм по двадцать каждый. Подъехав к дверям здания, где проходила конференция, я выгрузил ящики на тележку, вкатил её в вестибюль. Из толпы мне навстречу вышел молодой приветливый капитан.

– У меня приглашение на конференцию, – объяснил я ему. – Плюс, я привёз русские книги для выставки. Можно я пока оставлю их здесь и побегу отпарковать автомобиль?

– Да, пожалуйста. Только поставьте тележку вон там у стены, чтобы люди не натыкались на неё.

Мне хотелось сказать ему: «Что вы делаете? Разве так можно? Даже не спросив документы у человека с акцентом! Не заглянув в ящики! А если там бомба? Сверху книги, а внизу...»

Японский флот в декабре 1941 года двигался в сторону Перл-Харбора одиннадцать дней. Самолёты, поднявшиеся с авианосцев для атаки, находились в воздухе два часа. С какой беспечностью должна была вестись патрульная служба, чтобы не заметить приближающуюся опасность?

23 октября 1983 года рано утром на территорию казарм американских миротворческих сил в Бейруте въехал грузовик похожий на те грузовики, которые привозили воду. В стране шла гражданская война, каждый день раздавалась стрельба, но никто не остановил грузовик, не проверил документы водителя. Американским морским пехотинцам даже запрещено было держать оружие заряженным. Грузовик, начинённый пятью тоннами взрывчатки, спокойно развернулся и с разгона влетел в задние ворота четырёхэтажного здания. При взрыве погибло около 300 солдат.

12 октября 2000 года американский эсминец «Коул» заправлялся в порту Адена (Йемен) продовольствием, водой и топливом. За два года до этого в том же городе было взорвано американское посольство. Акты террора против американцев, европейцев, израильтян происходили в арабском мире чуть ли не каждый месяц. Тем не менее, когда моторная лодка на большой скорости начала приближаться к кораблю, на борту не нашлось часового, который заметил бы её и открыл огонь. Или им тоже было запрещено держать оружие заряженным? При взрыве погибло 17 моряков.

«Нельзя, нельзя быть таким вежливым и приветливым в нашем мире!», – хотелось мне сказать капитану. Но я промолчал.

NB: Страшны уроки истории, кровавы. Но Боже, как ленивы, как неисправимы, как непробиваемы ученики!

Все на выборы!

Незадолго до нашего отъезда из Ленинграда навестившая нас Нина Тумаркина отвела Марину в сторону и сказала ей очень серьёзно:

– Марина, ты и твои друзья обожаете острить по любому поводу. Вам кажется, что хорошая шутка никому повредить не может. Я заклинаю тебя: когда приедешь в Америку, следи за собой. Никаких шуток, никакой даже тени иронии, когда разговор коснётся одной из двух тем: расового вопроса и феминизма. Иначе ты можешь потерять дружбу и поддержку очень многих людей, даже превратить их во врагов.

Мы старались не забывать её совет, но не было гарантии, что где-то не допускали промашки. Обе темы были так далеки от наших главных интересов. Не менее загадочными оставались для нас страсти внутриамериканской политической жизни. Демократы? Республиканцы? В чём разница между ними? Что заставляет людей голосовать за тех или других?

Подавляющее большинство наших университетских друзей голосовали за демократов. Видя наше искреннее невежество, они пытались открывать нам глаза, хотя до получения избирательных прав нам надо было прожить в стране целых пять лет. Надвигались президентские выборы 1980 года. Все они собирались голосовать за Джимми Картера.

– А кто его противник? – спрашивали мы.

– О, это полное чудовище – республиканец Рональд Рейган. Бывший голливудский актёришко, он показал своё лицо на посту губернатора Калифорнии. Если победит, он увеличит военный бюджет, снизит расходы на образование и науку, усилит позиции реакционеров во всех сферах жизни.

Мы послушно кивали, соглашались, верили. Картер боролся за мир, сумел добиться соглашения между Израилем и Египтом, две недели уговаривал в Кемп-Дэвиде двух заклятых врагов, Анвара Садата и Менахема Бегина, пожать друг другу руки. Правда, это при нём Америка так давила на иранского шаха требованиями демократизации, что привела к его падению, к воцарению аятоллы Хомейни, к захвату американского посольства в Тегеране в 1979 году. И эта беспомощная военная попытка освободить заложников, которой Белый дом пробовал руководить по радио, закончившаяся позорным провалом. Да и Советы вряд ли бы решились вторгнуться в Афганистан, если бы в Белом доме сидел более решительный президент, – так нам казалось. Но мы помалкивали.

В торжественный день университетские друзья-аспиранты пригласили меня с Мариной вместе с ними смотреть выборы по телевизору. В чьей-то большой квартире собралось человек двадцать. На столиках были расставлены тарелочки с сыром, крекерами, морковкой, виноградом, печеньем, стояли бутылки с лёгким вином. Все были радостно оживлены и явно уверены в победе своей партии. Мы с почтением выслушивали комментарии собравшихся к речам телевизионных ведущих.

К восьми часам начали поступать первые результаты. Большая карта Америки на экране была расчерчена на штаты. Если в штате победил Рейган, он загорался синим цветом, если Картер – красным. И вот началось. Вермонт – синий. Мэйн – синий. Нью-Хэмпшир – синий. Массачусетс – эта вотчина демократов и семейства Кеннеди – синий. Нью-Джерси – синий. Нью-Йорк – синий. Красными пятнышками надежды мелькнули Род-Айленд, Делавэр, Мэриленд. И снова – синий, синий, синий.

Настроение в комнате менялось на глазах. Изумление, растерянность, горечь на лицах. Шум стих, хождение прекратилось. Кто-то налил себе вина в пивную кружку и выпил не отрываясь. Карта на экране продолжала синеть. К двенадцати часам синяя волна достигла западного побережья. Невада, Калифорния, Орегон...

Гости расходились подавленные. Рейган победил в 44 штатах, набрал 489 голосов выборщиков против 49 за Картера. Впоследствии мне довелось прочитать рассказ о том, как одна нью-йоркская журналистка прореагировала на избрание Рейгана: «Он не мог победить! – воскликнула она. – За него не голосовал никто из моих знакомых!».

В России мы считали само собой разумеющимся, что всякий образованный и интеллигентный человек должен быть – хотя бы в душе – против кремлёвских заправил. В американском политическом раскладе проступавшая картина выглядела намного сложнее. Но и здесь ругать и осуждать правительство было таким же священным долгом «хозяев знаний». Как написал в письме на родину российский социолог Владимир Шляпентох, «за всё время пребывания здесь я ни разу не встретил кого-нибудь, кто серьёзно поддерживал бы нынешнюю администрацию. Хвалить правительство или просто не критиковать его – плохой тон»[6].

Думали ли мы, уезжая из СССР, что когда-нибудь окажемся в стране, где самым опасным делом для нас будет сказать доброе слово о собственном президенте?

NB: Политические убеждения вырастают на одну сотую – из наших знаний, на пять сотых – из рассуждений, всё остальное – из страхов и упований. В демократическом государстве процесс взвешивания наших страхов и упований называется «выборы».

Примечания


[1] Solomon, Peter. Soviet Criminologists and Criminal Policy, New York: Columbia University Publishing, 1978.

[2] Taubman, Jane and William. Moscow Spring (New York: Summit, 1989), p. 76.

[3] Валентина Полухина. Иосиф Бродский глазами современников. Книга вторая (С.-Петербург: издательство журнала «Звезда», 2006), стр. 296.

[4] Kaiser, Robert and Hannah. Russia from the Inside. New York: Dutton, 1980.

[5] Владимир Шляпентох. Открывая Америку (Tenafly: Hermitage Publishers, 1990), стр. 132.

[6] Там же, стр. 27.

 

***

А теперь несколько слов о новостях моды и искусства.

Известны различные конкурсы красоты, которые проводятся в разных странах. Там выбирают самую красивую модель, самое красивое и модное платье. Но есть и антиконкурсы, когда отмечаются случаи уродства, безвкусицы, отсутствия гармонии... Интересно, что в таких антиконкурсах не раз "побеждала" знаменитая Жаклин Кеннеди: она любила носить майки, которые строгие модельеры оценили как безвкусицу. Не раз она приказывала заказать футболку с надписью, которую сама придумывала. На самом деле, Жаклин обладала безупречным вкусом. А когда она вышла замуж за миллиордера Онасиса, то бывало покупала тряпок на десятки миллионов долларов. Иногда она заходила в магазин, чтобы купить шубу, а выходила с двумя. Онасис безропотно оплачивал все безумные счета, которые приходили из модных бутиков. Главное, что Жаклин всю жизнь выполняла завет отца, который как-то сказал ей: у женщины могут быть ум, красота, деньги, ум, но все это ничто, если у нее нет репутации. Вот свою репутацию Жаклин бережно оберегала всю жизнь. И несмотря на то, что президент Кеннеди не отличался верностью и постоянством, она никогда не дала сплетникам и любителям "клубнички" повод посмаковать ее страдание. Она осталась дважды вдовой в сорок три года - еще молодая женщина. Но и тут она не стала писать воспоминания и откровенничать с толпой. Ее личная жизнь принадлежала только ей, и ее репутация - это ее богатство.

 


К началу страницы К оглавлению номера
Всего понравилось:0
Всего посещений: 97




Convert this page - http://7iskusstv.com/2011/Nomer5/Efimov1.php - to PDF file

Комментарии:

Е. Майбурд
- at 2011-05-29 13:57:52 EDT
Здравствуйте, уважаемый автор Ефимов!

Спасибо за внимание к моему отзыву и отсылки к вашим книгам. Думаю, их интересно было бы почитать.
Со своей стороны могу порекомендовать вам несколько книг, правда, не своих, зато авторов, которые профессионально занимаются этими вопросами. Если вас все еще интересует тема "лево-правого" развития в США и если вы этих книг еще не читали, конечно:

1. James Davison Hunter. "Culture Wars. The Struggle to Define America". Basic Books. 1991
2. Его же: "Before the Shooting Begins". The Free Press. 1994
3. Jonah Goldberg. "Liberal Fascism. The Secret History of the American Left, from Mussolini to the Politics of Change". Broadway Books. 2009.
4. Roger Kimball. "Tenured Radicals. How Politics Has Corrupted Our Higher Education". Ivan R. Dee, Chicago. 2008 (посл.изд.)

По вопросу, затронутому в связи с наблюдением В.Э.Шляпентоха - моя фраза звучала так:

"Сегодня подавляющая масса СМИ, профессуры и прочих "интеллектуалов" горячо поддерживает администрацию".

Насчет профессуры - регулярно появляются в прессе свидетельства о том, что творится на кампусах и в аудиториях университетов.
Так что в этом моменте книга уважаемого В.Ш. несомненно устарела. Надеюсь, только в этом моменте.
О красно-синем - это не принципиально. Может, все поменялось после Рейгана. А может, у людей произошла аберрация памяти. Я склоняюсь к последнему, но не так все это важно, чтобы спорить.

Желаю вам успехов!

Игорь Маркович Ефимов
- at 2011-05-29 02:26:21 EDT
Здравствуйте, уважаемый читатель Майбурд!

Благодарю за благожелательный отклик на главу из моих мемуаров. Может быть, Вам будет интересно узнать, что первый том под названием «Связь времён. В Старом свете» только что вышел в Москве, в издательстве «Захаров». Второй должен выйти осенью.
Ваш вопрос – «синий или красный цвет маркирует штат, проголосовавший за демократов или республиканцев в Америке» – тревожил и меня. Да, я знаю, что сегодня синим маркируют победу демократов. Но мои друзья тоже утверждают, что в 1980 году, когда победил Рейган, вся карта Америки на экране телевизора была залита синим. Когда произошла перемена, я не знаю. Не может ли быть, что демократам, вечно обвиняемым в приверженности социализму, не захотелось выглядеть «слишком красными»?
Ваше замечание о том, что американские СМИ активно поддерживают демократическую администрацию и яростно нападают на республиканскую, – справедливо. Однако Шляпентох в цитируемой мною фразе говорит не о СМИ, а о личном общении. В застольном разговоре даже самый рьяный антиреспубликанец не станет хвалить правительство демократов. Ведь быть всегда умнее и благороднее наших правителей – удовольствие, отказаться от которого невозможно.
Был бы рад, если бы Вам попалась на глаза моя книга «Стыдная тайна неравенства». Там подробно изложены мои взгляды на глубинную разницу между консервативным и либеральным виденьем политико-исторических реалий, расколовшую весь демократический мир на два вечно враждующих лагеря.

Всего доброго, Игорь Маркович Ефимов

Е. Майбурд - автору
- at 2011-05-25 21:52:27 EDT
Очень интересные воспоминания и размышления. Замечательно написано. Спасибо. Если позволите, один вопрос у меня и одно замечание.
Вопрос: Уверены ли вы, что цвет Рейгана (т.е. республиканцев) в СМИ был синим, а их оппонентов - красным? Если было так, значит с тех пор все перевернулось, потому что в последних трех выборных циклах синим обозначались демократы, а красным - республиканцы. Интересно в таком случае, когда произошел обмен цветами?

Далее: Вы цитируете Шляпентоха:
«за всё время пребывания здесь я ни разу не встретил кого-нибудь, кто серьёзно поддерживал бы нынешнюю администрацию. Хвалить правительство или просто не критиковать его – плохой тон». Кажется, книга его датируется 1990 г.
И вот мое замечание: с тех пор все изменилось. Вывод Шляпентоха остается справедливым только для случая, когда администрация - республиканская. Что и наблюдалось при последнем Буше. Сегодня подавляющая масса СМИ, профессуры и прочих "интеллектуалов" горячо поддерживает администрацию. Плохим тоном у них считается не поддерживать нынешнее правительство.

По моему мнению, это действительно отражает существенную перемену (точно - перемену, не как сомнительный круговорот цветов). Я помню еще (или мне кажется?), как ведущие СМИ критиковали демократа Клинтона. Правда, не шибко.
По-видимому, перемена связана с приходом новых поколений либералов. То есть, с течением времени идологическая война в США обостряется, взгляды населения поляризуются.

Еще раз - спасибо.

Anton Dronoff
Запорожье, Украина - at 2011-05-25 13:56:29 EDT
Получил от статьи не только, в определенном понимании знания, но и истинное удовольствие. Огромное спасибо и Марку Солонину и Вам, господин Ефимов. С уважением А.Дронов.
Валерий
Германия - at 2011-05-25 11:39:16 EDT
Замечательная публикация,получил удовольствие.
Спасибо!

Марк
- at 2011-05-25 05:24:34 EDT
Значение статьи проявляется еще и в том, что ее перепечатал на своем сайте Марк Солонин: http://www.solonin.org/other_igor-efimov-gost-iz-kanadyi в разделе "Статьи других авторов". Т.е. Солонин считает эту статью выдающейся.
Бормашенко
Ариэль, Израиль - at 2011-05-23 15:43:52 EDT
Замечательный текст Игоря Ефимова напомнил мне очерк А. Воронеля об Эдварде Теллере, весьма одиозном авторе американской водородной бомбы. Теллера нещадно травил американский левый кампусный истэблишмент, подзабыв, что самое его существование гарантировано не вполне политкорректными, людоедскими открытиями Теллера. Быть "левым интеллектуалом" превратилось в недурно оплачиваемую профессию. Я, в общем, вполне равнодушен и к правой и к левой идеям. Но от левых (сейчас, по крайней мере) вреда, кажется больше. И ходят они строем (скорее стаями) ничуть не хуже правых.
Старый одессит
Одесса, Украина - at 2011-05-23 10:58:05 EDT
Kosmopol
- at 2011-05-23 06:50:10 EDT
Старый одессит
Одесса, Украина - at 2011-05-23 05:32:57 EDT

не путайте себя с Господом Б-гом. Сидите в своей Одессе, можете еще в Саудовскую переехать - там найдутся for you ментально-близкие ценители талантов, когда отменят запрет ступления еврейской ноги на их землю.
Эти ваши таланты не умны, а вороваты и за достоинство это считать как-то неохото. Ежели находятся такие почитательницы - имейте их до тех пор пока вас не отхолокостят. Но я вам желаю вовремя прозреть и не превращаться в упыря.
Умны те евреи которые и на новом месте себя находят инженерами, программистами и адвокатами.
Никогда, никогда не смохут ваши Гугвцы адоптироваться к жизни в стране с инновативной экономикой, производящей самое современное оружие. Стабильную власть и влияние в мире имеют инновативные страны, а не с клановым укладом, а не наворовавшиеся вырожденцы из Могикан. вы пока еще наворовались, но вы уже прошлое.

*********
Мадам Космополь!
Мне больно от Ваших жестоких и неласковых слов до меня! Но так должно быть, потому что мы уже живём, когда можно свободно выскзываться у меру своих возможностей! Но почему Вы, не зная меня, уже посылаете у Саудовскую? Я туда не хочу!

Но ради Бога не трогайте нашего Эдуарда Иосифовича Гурвица - лучшего мэра Одессы!
Этот героический человек долгие годы вёл мой славный город Одессу по пути демократии. Он открыл путь к процветанию массе талантливых молодых бизнесменов, он украсил город современными зданиями. Он никогда не боялся заявлять в открытую, что он верный последователь академика Сахарова! Его портрет висел у него в кабинете, и, начиная свой рабочий день, он всегда мысленно советовался с ним! И, даже покидая свое мэрское кресло, он ничего не взял с собой из своего кабинета, кроме портрета. Так что Гурвиц кого захочет купит и продаст и снова купит. Этот человек взошёл на вершину из маленького украинского городка Могилёва-Подольского! Честь ему и хвала! Он награжден американской медалью "Герой демократии"!
Мадам Космополь, поскольку Вы мне советовали, то и я дам Вам совет. Избавляйтесь от советских предрассудков. Многое и всякое я повидал, но никогда я не видел, чтобы коммунизм доводил человека до добра, если он не был начальником.
А наши бизнесмены много и чижило работают, тем более весь день! Из-за этого многие не имеют даже приличного образования. Но ничего - Бог умом не обидел! Не думайте, что шикарные автомобили и многое другое, что Ви в жизни не видали, достаются им так легко! Но слава Богу! Никто не нарекает.

Kosmopol
- at 2011-05-23 06:50:10 EDT
Старый одессит
Одесса, Украина - at 2011-05-23 05:32:57 EDT

не путайте себя с Господом Б-гом. Сидите в своей Одессе, можете еще в Саудовскую переехать - там найдутся for you ментально-близкие ценители талантов, когда отменят запрет ступления еврейской ноги на их землю.
Эти ваши таланты не умны, а вороваты и за достоинство это считать как-то неохото. Ежели находятся такие почитательницы - имейте их до тех пор пока вас не отхолокостят. Но я вам желаю вовремя прозреть и не превращаться в упыря.
Умны те евреи которые и на новом месте себя находят инженерами, программистами и адвокатами.
Никогда, никогда не смохут ваши Гугвцы адоптироваться к жизни в стране с инновативной экономикой, производящей самое современное оружие. Стабильную власть и влияние в мире имеют инновативные страны, а не с клановым укладом, а не наворовавшиеся вырожденцы из Могикан. вы пока еще наворовались, но вы уже прошлое.

Старый одессит
Одесса, Украина - at 2011-05-23 05:32:57 EDT

"NB: Люди, ничего не производящие собственными руками, подсознательно убеждены, что разбогатеть можно только путём грабежа: беззаконного или узаконенного – эксплуатации. Именно поэтому большинство интеллектуалов – марксисты."

Я Вам не скажу за интеллектуалов, но в Одессе за последние 20 лет именно так дело и обстоит. Долго на эту тему распространяться - для многих будет неинтересно. Желающие могут заглянуть на одесские сайты и просмотреть комментарии к тем или иным событиям... Интеллектуалов там не заметишь, а вот глупую мысль о подобном способе обогащения высказывают тоже и многажды. (Бараны! Лучше бы сами руками шевелили, да и мозгами в нужном направлении, а они комментируют! Школота!)

В современном "украинском бизнесе", среди других, отлично преуспевают "марксисты", вовремя применившие специфический диалектический метод: в соответствии с новыми временами сменившие партбилет КПСС на кипу, или просто вовремя одевшие её на свою голову! Разумеется, все они люди талантливые и энергичные. А Бог таких уважает!
Представьте себе, им никуда не надо съезжать с Одессы! Ни в Германию, ни в Австралию, ни в Канаду, ни в США, ни даже в сам Израиль! Им Всевышний помогает прямо на месте и там же защищает (крышует)!


М. ТАРТАКОВСКИЙ. О полоскании белья.
- at 2011-05-22 11:17:42 EDT
Вполне профессионально. Но не об этом бы речь. В нашей гостевой часто - и годами - полоскают "Басманное правосудие" уже не "времён Очакова и покоренья Крыма", но нынешних. Судили Ходорковского, ставшего миллиардером в считанные годы, за укрывательство от налогов - и не только. Возмущений здесь и хихиканья по сему поводу предостаточно. Но вот некоему американский суд предъявляет обвинение за ПОПЫТКУ (!) ОРАЛЬНОГО ИЗНАСИЛОВАНИЯ, пока ещё только обвинение, - но некоего, шестидесятидвухлетнего, уже полощут по всем телеканалам, ему грозят порой ДВАДЦАТЬЮ ПЯТЬЮ годами тюрьмы, порой СЕМЬЮДЕСЯТЬЮ ЧЕТЫРЬМЯ!!! За что? Почему? Зачем? Он собрался жить вечно?.. И как быть в этих случаях с насильниками-убийцами, просто с убийцами, с педофилами (в данном случае "насилуемая" тридцати двух годиков), с маньяками, на счету которых десятки жесточайших изнасилований т.п. Им что - сроки по полторы тысячм лет и выше на каждого?
Очевидна психологическая составляющая разных подходов к одним и тем же явлениям. И если это не объяснить читателям, не вскрыть причины (против чего почему-то резко возражает Модерация), то грязноватая болтовня по разным поводам будет возникать здесь постоянно и длиться, в целом, годами.
А ведь есть у нас и более душещипательные проблемы.
У всякого следствия есть причины, и за каждым мнением конкретная и слишком очевидная ЛИЧНОСТНАЯ психологическая подоплёка.
Да и в конкретного человека можно и не ткнуть пальцем. Проблема глядится сама по себе. А герой отлично узнаёт себя - и бросается доносить Модерации, что-де обижен. Хоть и не назван.

Борт
- at 2011-05-22 09:46:56 EDT
Вы решили поставить автору зачёт? Весьма великодушно с вашей стороны.
Маша Кац
- at 2011-05-22 08:21:34 EDT
Здорово, что сравнительно новая рубрика "Мемуары" пополнилась такой замечательной работой. Автор прекрасно владеет пером: воспоминания настолько живые, что кажется, будто сама была свидетелем.

_Ðåêëàìà_




Яндекс цитирования


//