Номер 5(18) - май 2011
Борис Тененбаум

Борис Тененбаум Генерал Республики

I

Тереза Каббарюс вышла замуж столь же рано, как и Летиция Рамолино[1] – ей было тогда, в 1788 году, неполных 14 лет. Но на этом сходство между этими юными особами заканчивалось – если Летиция Рамолино была девушкой необразованной и преданной семейным ценностям, то Тереза имела поистине артистические наклонности, серьезно училась искусству рисовать, а темперамент имела настолько бурный, что ее батюшка, почтенный испанский финансист, дон Франциско Кабаррюс, поспешил от греха подальше выдать ее замуж, ибо у нее намечался роман с юношей-французом на год ее старше, месье Лабордом, и дон Франциско опасался, что дело может зайти слишком далеко. Таким образом Хуана Мария Игнация Тереза де Кабаррюс стала маркизой де Фонтане и в этом качестве была представлена ко двору Людовика XVI. В 1789 она родила сына, но согласно злой молве его отцом был не ее супруг, а некий французский дворянин, сильно превосходивший его и умом, и внешностью, и галантностью.

Когда грянула революция, и ее муж бежал из Франции, она не последовала за ним, а осталась в стране – все ее симпатии были на стороне нового строя. Даже обратилась однажды к Конвенту с петицией о предоставлении политических прав женщинам... Она взяла себе свою девичью фамилию, и с мужем в 1791 году развелась – но Террора в версии Максимилиана Робеспьера, она, конечно, не предвидела. Она решила бежать в родную Испанию, но была задержана в Бордо и как ...жена эмигранта... угодила в местную тюрьму. Дело могло бы окончиться очень плохо, но ей повезло – она досталась в качестве добычи уполномоченному Конвента в Бордо, некоему Тальену. Он был человек вроде Фрерона или Барраса, и охотно использовал свои неограниченные полномочия не только для казней, но и для личных целей, вроде грабежа и вымогательства. Его отец был экономом в имении некоего маркиза, и, по-видимому, идея получить бывшую маркизу де Фонтане в качестве покорной наложницы грела его сердце.

Впрочем, очень скоро из рабыни гражданина Тальена – как с суровой республиканской простотой было принято тогда выражаться – Тереза стала скорее его госпожой. Он не на шутку в нее влюбился, слушался во всем, и когда окончился срок его полномочий, взял с собой в Париж. Робеспьер отказался его принять. Он готовил новый виток Террора. В списках вероятных жертв в нем фигурировали многие из уполномоченных Конвента, обвиняемых в коррупции, в том числе Баррас, Фрерон и Тальен.

Терезу заключили в тюрьму. Она ожидала казни со дня на день – головы в те дни с плеч слетали легко. Тереза сумела тогда переправить Тальену записку, ставшую знаменитой:

…Я умираю оттого, что принадлежу трусу

Утверждают, что это подтолкнуло его к участию в заговоре 9 Термидора, свалившего Робеспьера – но, честно говоря, это сомнительно. Он безусловно любил свою подругу, но свою жизнь, наверное, ценил не меньше, так что побудительных причин к действиям у него было достаточно и без записки. Заговор удался, на гильотину отправился сам Робеспьер, Тереза вышла из тюрьмы, а 26 декабря 1794 года вышла за Тальена замуж.

Впрочем, она вскоре его оставила для Барраса.

В общем, она заслужила прозвище Notre-Dame de Thermidor, была признанной первой дамой, законодательницей мод и причуд, в ее салоне собирались самые интересные люди Парижа, которых хозяйка любила шокировать, появляясь перед гостями в платьях, сделанных из тончайшего прозрачного муслина. Есть ее портрет, на котором и этот откровенный наряд спадает с одного плеча так, что оставляет одну ее грудь совсем открытой. Баррас был в ту пору главой Директории, располагал практически неограниченными средствами, закатывал частные приемы, о которых ходили легенды, и содержал целый гарем красавиц, в котором состояла и Тереза Тальен, и ее близкие подруги.

Тереза Тальен

О существовании бригадного генерала Бонапарта она не имела ни малейшего представления – вплоть до октября 1795 года.

II

Зима 1794 года была для Наполеона Бонапарта неудачной. Он прибыл в Париж, где должен был получить назначение в артиллерию так называемой «Западной Армии», она вела войну в Вандее. Там пылало роялистское восстание, обильно подпитываемое эмигрантами – людьми, деньгами и припасами. Доставлялось это все из Англии, с самым активным содействием со стороны английского правительства. Командовал на Западе генерал Гош, и ему требовались артиллеристы. Однако в силу каких-то непонятных бюрократических причин военное министерство предложило генералу Бонапарту назначение в пехоту. Он вспылил, отказался – и остался ни с чем.

Средств у него не было никаких, а вся свита состоял из двух адъютантов – Жюно и Мармона, которые не покинули своего генерала и в такой беде. В 1795 ему удалось наконец пристроиться в топографический отдел военного министерства, к Карно.

Крупный шанс ему выпал в октябре. В Париже полыхнуло роялистское восстание. Роялисты были уверены, что на этот раз они победят – на их сторону перешли многие части Национальной Гвардии. Конвент передал все полномочия по подавлению восстания Баррасу, которому понадобился …решительный военный…

Бонапарт получил назначение примерно так же, как и пост начальника артиллерии когда-то под Тулоном: у него была репутация хорошего специалиста и верного сторонника Конвента, он был знаком с Баррасом, и он подвернулся под руку. Все, что удалось наскрести на защиту Тюильри, где заседал Конвент, составляло 6 тысяч солдат, восставшие превосходили его численностью по крайней мере впятеро, и вроде бы имели все шансы на победу. Hо дело решили пушки: когда толпы роялистов хлынули на открытую площадь у церкви Св. Роха, их встретила картечь. Восстание было подавлено.

Конвент благодарил Барраса, называя его спасителем Отечества, и вознося должную хвалу …ему и его соратникам… – в числе которых был и генерал Бонапарт. Его немедленно повысили в ранге до чина дивизионного генерала, а потом Баррас и вовсе передал ему командование Внутренней Армией, то есть всеми частями французской республиканской армии, которые не были на фронте. Теперь он был важной персоной, и по Парижу уже передвигался не пешком.

Как знак своего нового статуса, он счел нужным обзавестись каретой. Теперь он был знаком с людьми круга Терезы Тальен, а за одной из ее подруг даже начал ухаживать. В марте 1796 года мадам Тальен получила приглашение на церемонию их бракосочетания.

Дело дошло до свадьбы.

III

Новобрачная в девичестве звалась Мари Жозефа Роза Ташер де ла Пажери, родилась она на Мартинике, a замуж вышла в 16 лет, став супругой виконта де Богарне. Несмотря на наличие двух детей, брак их не удался, мадам Богарне с мужем часто ссорилась, но в 1794 судьба свела их вновь – оба были арестованы. Виконта казнили, а его жену – ставшую «вдовой Богарне» – спас переворот 9 термидора. В тюрьме она познакомилась с Терезой и они подружились. Такие вещи, как совместное заключение – и ожидание смерти на эшафоте – все-таки сильно сближают.

Они продолжали дружить и после счастливого спасения, хотя Роза де Богарне была и старше своей подруги Терезы на целых 12 лет. В голове у нее, в отличие от мадам Тальен, было довольно пусто, но она была весела, обладала живым характером, все еще была красива – и нравилась Баррасу, который, право же, ценил женщин не за их интеллектуальные качества. Она была его любовницей, неизменной гостьей на его частных приемах, и по слухам, танцевала для хозяина дома ...будучи без всяких покровов..., как деликатно выражались в ту далекую пору.

У нее были и другие близкие друзья, помимо Барраса – например, генерал Лазарь Гош, тоже, как и она, угодивший в тюрьму, и тоже спасенный термидорианским переворотом. Баррас против романов своей подруги Розы де Богарне не возражал – он не был ревнив. Среди ее окружения появился и еще один генерал – по сравнению с Гошем и Баррасом не столь счастливый, ибо он не делил с ней радости жизни, а лишь следил за ней с нескрываемым обожанием.

В конце концов она написала ему письмецо – оно было датировано 20 октября 1795 года – в котором написала следующее:

Вы совсем забыли вашего друга, который к вам расположен, и больше не приходите навестить меня. Приходите ко мне завтра к обеду. Доброй ночи, мой друг, я вас обнимаю, (Mon ami, je vous embrasee)

Подписано письмо было как обычно –  вдова Богарне.

Он ответил ей самым нежным образом, а уже в следующем письме обратился к ней на «ты», заменив формальное “vous” неформальным “tu”. Принимая во внимание правила времени и среды, в которой эта переписка происходила, мы можем с уверенностью предполагать, что генерал наконец был осчастливлен интимной близостью с предметом своего обожания. Во всяком случае, влюбился он просто неистово. Настолько, что настаивал на том, чтобы называть свою возлюбленную Жозефиной, а не так, как все – Розой. Он хотел иметь для нее особое имя, которым называл бы ее только он сам. Во всяком случае, он – к немалому, надо полагать, изумлению своей подруги – настаивал на браке.

В итоге она посоветовалась со своими друзьями – в первую очередь, с Баррасом. Тот посоветовал ей не отказываться – генерал был на виду, уже командовал так называемой «внутренней армией», и должен был вскоре получить и другое назначение. Вдова Богарне согласилась с доводами ее давнего и преданного друга.

Она приняла предложение.

Бракосочетание происходило в мэрии. Свидетелями со стороны невесты были Жан-Ламберт Тальен, его супруга, Тереза Тальен, и Поль Франсуа Жан Никола, (виконт де) Баррас, фактический глава правительства Франции. Жениха представлял только капитан Ле Маруа (Le Marois), а сам он прибыл на собственное бракосочетание с большим опозданием, когда мэр, уже и не чая его увидеть, ушел домой.

Тем не менее – церемония состоялась. В документах Наполеон Бонапарт прибавил себе один год, указав, что родился в 1768 (вместо 1769), и в силу каких-то непонятных причин сообщил, что местом его рождения является город Париж – вместо Аяччо.

Вдова Богарне со своей стороны убавила себе 4 года, записав годом своего рождения 1767 вместо 1763. В довершение всего – что выяснилось уже много позже – свидетель генерала Бонапарта не имел права быть свидетелем (ему, несмотря на его капитанский чин, было всего 18 лет), а служащий мэрии, заменивший самого мэра по случаю его отсутствия, не имел законных прав на регистрацию браков.

Медовый месяц длился два дня. По истечении этого времени счастливый новобрачный, генерал Наполеон Бонапарт, отбыл в Ниццу, в штаб-квартиру Итальянской Армии.

Его безутешная супруга осталась в Париже.

Карикатура из английского журнала того времени (1797). На ней изображен Баррас в обществе жен влиятельных людей Республики – Терезы Тальен и Жозефины Бонапарт

IV

Франция при Бурбонах в социальном смысле делилась на духовенство, дворянство – и всех остальных. Это Третье Сословие включало в себя 96 % населения, платило все налоги – и не имело никакого голоса в принятии государственных решений, как бы серьезно они ни затрагивали его интересы. Люди, входившие в него, были лишены всех прав на серьезное продвижение, что воспринималось как нечто естественное во времена, когда огромное большинство податного населения составляли крестьяне, и как нечто совсем неестественное, когда в нем стали появляться люди вроде Вольтера.

Общее настроение, наверное, лучше всех выразил аббат Сийес с его знаменитым:

Что такое третье сословие? Все!

Чем оно было до сих пор? Ничем!

Чем оно желает быть? Чем-нибудь!

Сказал он это в 1789, но система дала трещину чуть раньше – в 1787.

Государственные финансы Франции находились в состоянии кризиса еще со времен неудачной «Войны за Испанское Наследство», с 1714 года. Правление Людовика XV превратило кризис в катастрофу – долги государства достигли фантастической суммы в четыре с половиной миллиарда ливров. Выплаты по ним оказались уже совершенно непосильны. В попытке поправить дело было созвано Национальное Собрание. Монархия как главная несущая конструкция государства рухнула.

К сожалению, вместе с ней рухнуло и государство. Жизнь во Франции пошла в точности так, как и указывал Гоббс в своем «Левиафане». Он умер за 100 лет до Великой Французской Революции, но угадал все совершенно верно – общество, живущее вне государственных структур, действительно делало ...жизнь людей в иx естественном состоянии одинокой, бедной, неприятной, жестокой и короткой

Он, правда не предусмотрел ни возможностей газетной травли, ни Террора – но в этом смысле Демулен, Марат, Дантон и Робеспьер поправили его теоретические недоработки. Они убили очень многих – и погибли сами. Революция пожрала своих детей. После казни Робеспьера пожар поутих, время радикалов миновало.

Остались наследники – коррумпированный термидорианский режим, державшийся на людях вроде Тальена, Фрерона, Барраса. Желание как-то закрепить достигнутую шаткую стабильность, но оставить правление в своих руках, привело к попытке ввести новую Конституцию. Ее главным положением, с их точки зрения, было правило, по которому две трети состава Конвента нового созыва гарантировалось тем депутатам, которые уже были в нем раньше.

Собственно, именно это и вызвало мятеж 13 вандемьера (5 октября) 1795 года. Мятеж был подавлен решимостью правительства Барpаса и пушками генерала Бонапарта. Баррас упрочил свое положение – а генерала щедро вознаградил.

Он вручил ему вдову Богарне и командование Итальянской Армией.

V

Ох, и нагнал же этот молодчик на меня страху! – сказал генерал Ожеро после первого военного совета, на котором председательствовал новый командующий Итальянской Армией, генерал Бонапарт. Это было сильное заявление, если принять во внимание, личность того, кто это сказал. Пьер-Франсуа-Шарль Ожеро в королевскую армию Франции поступил в 17 лет – и успешно из нее дезертировал. Он послужил в войсках Пруссии, Саксонии, Неаполя. В 1792 году вступил в батальон волонтёров французской революционной армии. В июне 1793 года получил чин капитана, потом, в том же году – подполковника и полковника, a в декабре – сразу, минуя чин бригадира – в дивизионные генералы.

К 1795 из своих 38 лет жизни он провел в армии (той или иной) больше 20 лет – и назначению нового командира – больше чем на 10 лет моложе его самого, и не отличившегося ничем, кроме Тулона, да еще расстрела толпы в Париже – вовсе не обрадовался.

Генерал Массена насчет нового командующего держался того же мнения. В конце концов, сам Массена тоже был под Тулоном, и командовал дивизией, а не какими-то там артиллерийскими батареями. Он был всего на год моложе Ожеро, и до Революции, чего только в жизни не делал – по слухам, даже занимался контрабандой. Но военный совет с участием генерала Бонапарта и на него произвел впечатление. По крайней мере, шуток насчет того, что …Бонапарт получил Итальянскую Армию в качестве приданого от Барраса… никто уже больше не отпускал.

Как-то сразу стало понятно, что приказы Наполеона Бонапарта следует выполнять, и что он ожидает не только их своевременного выполнения, но даже и предупреждения их отдачи – отсутствие инициативы у подчиненных он рассматривал как признак недостаточной компетенции.

Что же касается должной субординации, то рассказывался такой случай: генерал Бонапарт сказал генералу Ожеро:

Вы, генерал, на голову выше меня но, если вы будете мне грубить, я устраню это различие.

И Ожеро ему поверил…

Не поверить было трудно – в раздерганной, разбросанной, раздетой и голодной Итальянской Армии установилась твердая дисциплина. Несмотря на то, что в армии был некомплект личного состава, несколько бунтующих батальонов было расформировано, зачинщики беспорядков расстреливались, все части приводились в порядок во всех отношениях, кроме материального снабжения.

Что же касается снабжения, то генералом Бонапартом был издан знаменитый приказ:

Солдаты, вы не одеты, вы плохо накормлены. Я поведу вас в самые плодородные страны на свете

Воздействовать на солдат призывами к революционному братству он не надеялся, но зато обещал возможности для захвата хорошей добычи. Вообще говоря – тоже ничего особо нового.

Захват добычи ожидался правительством Республики от всех ее армий.

VI

Дело тут было в том, что Национальное Собрание, реорганизовав управление Францией, надеялось разрешить финансовый кризис национализацией церковных земель и введением новых прямых налогов[2]. Под это и выпускались ассигнации – они обеспечивались результатами распродаж конфискованных имений. Все это, увы, провалилось. Собрать новые налоги не удалось, а выпуск все новых и новых ассигнаций привел к тому, что стоимость их упала вдесятеро, и выкуп церковных земель, за которые платили именно ассигнациями, средств правительству не давал, отчего они падали еще больше. Жозеф Бонапарт был не единственным чиновником, кто сожалел о том, что жалованье ему платят не звонкой монетой, а бумажками.

Уже правительству жирондистов, державшихся у власти в течение нескольких месяцев 1792 года, приходила мысль поправить дела посредством войны – помимо захватов и контрибуций, полезных для казначейства, это было и политически полезно, потому что могло сплотить нацию.

Военный министр, Карно, в речи перед Конвентом 14 февраля 1793 года, определял цели внешней политики Республики в следующих терминах:

Всякий политический акт, который полезен государству, уже в силу этого законен.

Между ноябрем 1792 и мартом 1793 Республика захватила и аннексировала Савойю, Ниццу, современную Бельгию – в то время австрийское владение – и некоторые германские территории.

Взявшие власть в июне 1793, якобинцы во главе с Робеспьером продолжали ту же практику – они были в принципе против войны, считая, что сначала надо консолидировать завоевания Революции – но у них не было выхода. Расходы правительства превышали доходы в 5 раз – и армии Республики получили приказ выжимать все, что только возможно, с завоеванных территорий. Деятели Термидора, свалившие якобинцев, остановили Террор, но политики внешних захватов и контрибуций не изменили.

В пять месяцев – между сентябрем 1794 и январем 1795 – доходы государства составили 266 миллионов франков, а расходы – 1734 миллиона. Дефицит покрывался печатанием ассигнаций. Понятное дело, их курс покатился вниз. С завоеванных территорий в австрийских владениях в Нидерландах было собрано примерно 70 миллионов франков золотом, из которых около половины достигло Франции. Все остальное досталось армии – деньги, конечно, в основном пошли ее командирам, но и солдаты были сыты и одеты, их кормили за счет побежденных. Из завоеванной Голландии создали так называемую Батавскую Республику – что не помешало содрать с нее контрибуцию в 100 миллионов золотых флоринов.

Так что у голодных и оборванных солдат Итальянской Армии были вполне разумные ожидания на то, что победы их и накормят, и оденут. Им очень хотелось надеяться, что новый командующий, генерал Бонапарт, способен повести их к победам.

Он их не разочаровал.

VII

Описывать Итальянскую Кампанию 1796-1797 Наполеона Бонапарта в каких-то хоть более или менее оригинальных тонах – задача примерно соответствующая по сложности попытке вырастить фиалку на голом бетоне. Существует совершенно необъятная библиография трудов, посвященная нашему герою, включающая буквально десятки тысяч названий книг и имен авторов, и ни одна из этих работ не обходится без упоминания о так называемой «Первой Итальянской Кампании», сделавшей его имя известным по всей Европе. То есть поле утоптано так, что сказать нечего – можно разве что сравнить «крайние» случаи, определить границы оценок.

Если взять биографические книги, написанные на эту тему известными авторами на русском, то можно начать с Дм. Мережковского и его книги «Наполеон». Ну, приведем образчик стиля, в котором написан ее первый том – вот что он пишет о властолюбии Наполеона Бонапарта:

Властолюбие сильная страсть, но не самая сильная. Из всех человеческих страстей сильнейшая, огненнейшая, раскаляющая душу трансцендентным огнем страсть мысли; а из всех страстных мыслей самая страстная та, которая владела им «последняя мука людей», неутомимейшая жажда их, мысль о всемирности

Вы что-нибудь поняли? Приходит в головы мысль, что тут, пожалуй, мы можем скорее узнать что-то про автора, чем про предмет его описаний. Сейчас, когда метафизическая патетика (или патетическая метафизика?) несколько вышла из моды, читать весь этот высокопарный бред немного странно. Тем не менее, автор в своем смешном захлебе дальше говорит и кое-что дельное. Например, он роняет замечание, что знакомится с военными кампаниями Наполеона Бонапарта без подробнейших карт и объяснений, доступных разве что специалистам, понимающим предмет – дело довольно бессмысленное. После чего добавляет бессмысленности собственного изобретения – он объясняет все успехи Итальянской Армии тем, что душа солдат и душа их командующего были неким единым целым, связанным кровью (он имеет в виду полученные раны), и потому-то они летели от победы к победе.

На противоположном конце шкалы расположена работа Дэвида Чандлера[3], «Военные Кампании Наполеона» – которая, кстати, была переведена на русский. Д. Чандлер, во-первых, специалист – он преподавал в Королевской Военной Академии в Сэндхерсте – во-вторых, он англичанин, и уже в силу этого к пафосу не склонен.

Так вот – он быстроту действий Итальянской Армии объясняет тем, что армии революционной Франции всегда двигались быстро, потому что не имели ни обозов, ни тылов, а всегда рассчитывали добыть все нужное, захватив это на территории противника. Так что стремительный марш был стандартной тактикой BCEX армий Республики, и солдаты несли на себе только трехдневный запас продовольствия, в отличие от австрийских, располагавших 9-дневным запасом, который волей-неволей надо было не нести, а возить.

Солдаты Франции отличались от солдат стран «старого режима» низким уровнем выучки – Революция не могла тратить год или больше на то, чтобы научить новобранцев стрелять аккуратными залпами, или разворачиваться в строгие, геометрически выверенные боевые порядки. Зато дисциплина не сковывала их инициативы. Рассыпной строй стрелков, идущих через густой подлесок, для французов был нормой – солдаты не разбегались и без надзора сержантов, и делали то, что нужно, без особой на то команды. И в атаки они ходили не развернутой цепью, а густыми тесными колоннами – потери их не смущали, а штыковой удар колонны приводил к прорыву на узком фронте, и часто тем самым решал исход боя. В общем, все это – и быстрые марши, и использование вроде бы неподходящей для боя местности, и штыковые удары – все это было изобретено и до генерала Бонапарта.

Но сейчас, в Итальянскую Кампанию 1796 года, этот уже хорошо известный арсенал использовал гений и виртуоз.

VIII

Полководцы Республики, как правило, могли рассчитывать на то, что у них будет численный перевес – генерал Дюмурье во время своей кампании 1791 года в Австрийских Нидерландах (современной Бельгии) имел около 50 тысяч человек против 15 тысяч австрийцев. Австрийцы долго держались за счет своего профессионального мастерства, но в конце концов вынуждены были уступить подавляющей массе противника. Итальянская Армия отправлялась в поход, имея всего 37 тысяч человек.

Против нее были пьемонтские и австрийские войска, общим числом превышавшие 50 тысяч. Но генерал Бонапарт отличался от генерала Дюмурье – немедленно после вторжения в Италию, он всеми силами, что у него были, атаковал австрийцев у Монтенотте. Их главнокомандующий, генерал Болье, с основной частью своей армии находился южнее, и на помощь им не поспел. Уступая австрийцам в общем количестве солдат, Бонапарт за счет быстроты и решительности своих действий создал то самое подавляющее численное превосходство, которое имел Дюмурье - но не повсюду, а только в нужном ему месте – и победил.

Тут же, не теряя ни минуты, он развернул свою армию против войск Пьемонта, и разгромил их нáголову. Позднее специалисты посчитали, что достигнутые Итальянской Армией результаты – ...шесть побед в шесть дней... – были на самом деле одним непрерывным шестидневным сражением. Уже 28 апреля Пьемонт запросил перемирия.

Оно было ему даровано, но на тяжелых условиях: король Пьемонта, Виктор-Амедей, сдавал без боя две сильных крепости, обязывался не пропускать через свою территорию никаких других войск, кроме французских, отказывался от Ниццы и от Савойи (уже, впрочем, и так оккупированных французской армией) и обязывался поставлять Итальянской Армии все необходимые ей припасы. Но у Виктора-Амедея и выхода не было – ему грозили тем, что отберут у него его столицу, Турин.

Следующим пострадал герцог Пармы. Он, собственно, с Францией не воевал, и всячески настаивал на своем нейтралитете. Генерал Бонапарт доводам его не внял. На Парму была наложена контрибуция в два миллиона франков золотом, и уж заодно – герцогству было велено немедленно выделить для нужд французской армии 1 700 лошадей. Это было важно – Бонапарт начал поход, имея только две сотни мулов для всех своих транспортных нужд, и практически не имея кавалерии.

10 мая 1796 года произошло знаменитое сражение при Лоди. Бонапарт сам со знаменем бросился на мост, под картечь. В завязавшейся отчаянной схватке он был ранен, и даже сброшен с моста, уцелев просто чудом. На эту тему, многократно обсуждавшуюся в литературе, мы можем привести два крайне отличающихся друг от друга мнения.

Первое из них принадлежит истинному литератору и интеллектуалу, Дмитрию Сергеевичу Мережковскому:

Он упал в болото, угруз по пояс в тине; барахтался и только еще больше угрузал. Хорошо было стоять на мосту героем, но скверно сидеть лягушкой, в болоте. Слышал, казалось, и сквозь шум сражения, только тихий шелест сухих тростников над собой; видел только серое, тихое небо, и сам затих; ждал конца: то ли тина засосет с головой, то ли австрийцы зарубят или захватят в плен. А может быть, знал «помнил», что будет спасен

То есть храбрый генерал знал-помнил, что будет спасен, и во всем происшедшем Дмитрию Сергеевичу виден Перст Судьбы. Этот речитатив знал-помнил он вообще повторяет на страницах своей книги очень охотно.

Дэвид Чандлер, профессор военной истории в Королевской Военной Академии, преподававший также в военных школах США, и получивший от Оксфорда почетную докторскую степень, был куда более прозаичен. Про эпизод с мостом в ходе сражения при Лоди он сказал просто:

Повезло...

IX

15 мая 1796 года французские войска вошли в Милан. За день до этого генерал Бонапарт отправил Директории в Париж донесение:

Ломбардия принадлежит Республике.

Город Ливорно был занят без боя – просто туда был направлен отряд под командой расторопного и исполнительного офицера. Звали его Иоахим Мюрат, и он был знаком Бонапарту по Парижу – в день 13 вандемьера, при подавлении роялистского восстания, он послал его в пригородный военный лагерь за пушками – приказ был выполнен быстро, и пушки доставлены вовремя. Так что в Ливорно отправлялся человек надежный, и он не подвел и на этот раз.

Генерал Ожеро занял Болонью. Великое герцогство Тосканское было занято, можно сказать, мимоходом, хотя, как и Парма, было нейтральным – но такие мелочи генерала Бонапарта не интересовали. Убийством 5-и французских драгун в Луго (недалеко от Феррары) он заинтересовался гораздо больше. Туда был послан карательный отряд, который разгромил и разграбил город до основания, истребив в нем все мужское население в возрасте старше 16-и лет. Количество изнасилований учету не поддается.

Армия, не задерживаясь в Тоскане, двинулась на осаду неприступной крепости Мантуи, где засел австрийский гарнизон. Уже под Мантуей Бонапарт получил известие о том, что на выручку крепости из Тироля идет сильная австрийская армия под командой генерала Вурмзера. Этот генерал оказался орешком покрепче разбитого французами Болье – он шел к Мантуе, невзирая на все попытки задержать его, и сумел разбить сперва корпус Андре Массена, а потом – Ожеро.

В тылу у французов был Пьемонт, через который и шли все коммуникации между Итальянской Армией и собственно Францией, и что может там случиться, наглядно показал случай в Луго.

В таком трудном положении Бонапарт снял осаду Мантуи. Войска Вурмзера вошли туда, можно сказать, с триумфом – и тут узнали, что тем временем французы напали на австрийский корпус, который шел к Милану. Вурмзер двинулся на выручку, но не успел – корпус был к этому времени вдребезги разбит, и ему самому пришлось думать уже не о победе, а о спасении.

Генерал не посрамил своей репутации – Бонапарт его не поймал, и он смог уйти от него, и запереться в Мантуе – но теперь Вене надо было думать о том, как выручить из беды самого Вурмзера. В Северную Италию была направлена спешно собранная австрийская армия, уже третья по счету, под командой генерала Альвинци.

В ноябре 1796 года она была отброшена французами в сражении при Арколе, и отступила с большими потерями. Через полтора месяца после этого, в битве при Риволи 14-15 января 1797 года, Альвинци был разбит окончательно, наголову, и с остатками своей армии буквально бежал к перевалам через Альпы, только и надеясь на то, что ему удастся спастись в Тироле.

В итоге, потеряв всякую надежду на выручку, в начале февраля Вурмзер капитулировал и сдал Мантую. Наполеон Бонапарт принял генерала Вурмзера самым дружеским образом. Видимо, оценил в коллеге профессиональные качества.

А потом пошел на север, угрожая уже самой Австрии.

X

В начале апреля 1797 года генерал Бонапарт получил послание из Вены – его уведомляли, что австрийский император Франц хотел бы начать переговоры о мире. Дело было в том, что собранная с бору по сосенке новая австрийская армия, на этот раз под командованием эрцгерцога Карла, после нескольких неудач отступала, а в Вене уже и вовсе шептались, что в Шенбрунне пакуют коронные драгоценности и куда-то их увозят.

Переговоры начались в Леобене, небольшом городке в Штирии – и окончились до того, как правительство Франции успело сказать хоть слово. Генерал Бонапарт сам переговоры провел, сам их окончил, сам подписал все необходимые документы, и мнением Директории при этом ничуть не озаботился. Вообще весной 1797 он занимался главным образом проблемами политическими и дипломатическими, а вовсе не военными.

Даже его февральская военная экспедиция против Папской Области – и та носила политический характер. Папские войска потерпели поражение, и с побежденных была взыскана огромная контрибуция в 30 миллионов франков золотом, не считая того, что армия награбила на месте – так сказать, по ходу дела. В Париж отправлялись картины, скульптуры, и, самое главное – звонкая монета, которая помогала держаться шаткой системе французских государственных ассигнаций.

Вот это последнее обстоятельство – как и то, что немалая часть денег прилипала к рукам высоких персон в правительстве Республики – и давало генералу Бонапарту нужный ему политический эффект. Он становился лицом несменяемым, и его даже не пожурили за самостоятельное заключение перемирия с австрийцами – хотя это явно выходило за пределы его полномочий.

Он не постеснялся и окончательный мир с Австрией заключить сам – в мае 1797 его войска, прицепившись к инциденту в Венеции, заняли все владения Светлейшей Республики. Теперь, в Камп-Формио, он предложил австрийцам компенсацию за их потери – владения Венеции в Италии переходили к созданной им Цизальпинской Республике, а сам город на лагунах он, так уж и быть, отдавал Австрии.

Генералы все-таки не так уж часто создают вассальные государства для своей страны по собственной инициативе – но Бонапарту простили и это. Он сумел оказать Директории важную услугу – его подчиненный, генерал Бернадотт, перехватил в Триесте некоего графа Д’Антрага, эмиссара роялистов.

В бумагах, найденных у него, обнаружились неопровержимые доказательства заговора, в котором участвовал генерал Пишегрю, отважный завоеватель Голландии, а ныне – президент Совета Пятисот, главного органа законодательной власти Республики.

Документы были срочно отправлены Баррасу. Тот не стал торопиться, а сперва подтянул к столице верные части, дождался посланного ему из Италии генерала Ожеро, получил срочно отправленные Бонапартом в Париж 3 миллиона франков – естественно, в золоте – и только тогда начал действовать. 4 сентября 1797 года в Париже прошли массовые аресты, в число подозреваемых включили и двух членов Директории, чьи имена оказались упомянуты в захваченных в Триесте бумагах – Бартелеми и Карно – и дело было сделано.

Баррас в сентябре полностью победил своих соперников в Париже, а в октябре Наполеон Бонапарт заставил австрийцев подписать в Кампо-Формио тяжелый для Австрии мир, куда больше походивший не на мир, а на капитуляцию.

В ноябре он получил извещение из Парижа: ...его присутствие в столице совершенно необходимо... Его ждала там триумфальная встреча – и даже день для нее был уже назначен.

10 декабря 1797 года.

Примечания и источники


[1] Мать Наполеона Бонапарта. Рамолино – ее девичья фамилия.

[2] Politics and War, by David Kaiser, Harvard University Press, 1990, page 216.

[3] David G. Chandler (15 January 1934 – 10 October 2004) – британский историк, преимущественно занимавшийся веком Наполеона. Преподавал в Сэндхерсте (Королевской Военной Академии) и в военных школах США. Получил докторскую степень в Оксфорде.

(A British historian whose study focused on the Napoleonic era. As a young man he served briefly in the army, reaching the rank of captain, and in later life he taught at the Royal Military Academy Sandhurst. Oxford University awarded him the D. Litt. in 1991. He has held three Visiting Professorships at Ohio State in 1970, at the Virginia Military Institute in 1988, and Marine Corps University in 1991).

 

 

Вряд ли кого-нибудь оставят равнодушными фото с олимпиады 2014


К началу страницы К оглавлению номера
Всего понравилось:0
Всего посещений: 24




Convert this page - http://7iskusstv.com/2011/Nomer5/Tenenbaum1.php - to PDF file

Комментарии:

Б.Тененбаум-A.SHTILMAN´y
- at 2011-06-16 18:15:21 EDT
Глубокоуважаемый маэстро, признателен вам за рецензию. Опубликованное - одна из глав книги. В Редакции лежит еще одна глава, описывающая гибельный отход французов из Москвы. Наверное, вскоре ее можно будет почитать. Сопоставление произведений Е.В.Тарле, помещенных им в один и тот же 7-ой том его собрания сочинений дает, знаете ли, довольно неожиданные результаты. По крайней мере - неожиданные для меня.
Книга (целиком и на бумаге), надеюсь, выйдет в Москве в конце этого лета.

A.SHTILMAN
New York, NY, USA - at 2011-06-16 17:06:07 EDT
Превосходная статья!
Конечно, в основном знаешь историческую канву, но читается так, как будто узнаёшь об этом впервые!В такой подаче материала заключается увлекательность повествования, так что начинаешь читать и думаешь читать продолжение, а его, к сожалению пока что нет. Очень хочется читать дальше. В этом и есть талант автора. Спасибо!

Ontario14
- at 2011-06-14 04:21:19 EDT
Борис, Вы прав... !
Ontario14
- at 2011-06-14 04:18:52 EDT
спасибо
Ontario14
- at 2011-06-14 04:14:10 EDT
Борис Вы прав v....
Ontario14
- at 2011-06-14 04:11:30 EDT
Борис Вы прав
Ontario14
- at 2011-06-14 04:09:12 EDT
Борис, Вы прав :-)
tetre
- at 2011-06-12 23:14:19 EDT
qertwerte
Test
- at 2011-06-12 22:56:56 EDT
orowod s4rf
Б.Тененбаум-Josephine
- at 2011-06-11 14:56:11 EDT
Спасибо за отзыв. Отвечаю по пунктам, хотя кое-что я просто не понял:

1."История повторяется дважды: первый раз в виде трагедии, второй — в виде фарса\", Г.В.Ф.Гегель

Вот это как раз тот пункт, которого я не понял. Причем тут Гегель, и причем тут фарс ? Если вы имеете в виду, что Гитлер повторял Наполеона, то честно скажу вам - Третий Рейх мне фарсом не кажется.

2. Меня всегда возмущало сравнение Наполеона с Гитлером. Последний сидел в бункере и не нюхал пороха, в то время как Наполеон всегда был на поле боя.

Это я тоже не понял. В ходе Второй Мировой Войны ни Сталин, ни Рузвельт, ни Черчилль в кавалерийских атаках на фронте вроде бы замечены не были ? Вам не кажется, что если бы во времена Наполеона уже были изобретены телефон, телеграф и радио, он тоже держался бы в каком-нибудь бункере ? По поводу не нюхавшего пороха Гитлера - ну, как-никак, у него было два Железных Креста. Геринг и вовсе был герой Первой Мировой Войны, без всяких "но", "если", "сравнительно", и прочего.

3.A propose Маренго - победа досталась Наполеону,потому что Луи Дезе погиб.

Победа досталась Наполеону, наверное, не потому, что Дезе погиб, а потому, что Дезе успел подойти в нужное время ? Ну и что ? Повезло. Наполеонy вообще часто везло. Ну и что ?

Что до "сходства", которое вас так волнует - имелись две государственные системы, и обе имели такой военный потенциал, который мог существовать только за счет внешних захватов. Одна из них существовала во Франции в эпоху Первой Республики и потом - Империи Наполеона. Вторая существовала в Германии времен Третьего Рейха. Во главе обеих систем стоял самовластный мегаломаньяк, не признающий никаких препятствий или ограничений, и готовый идти на сумасшедший риск для достижения своих целей. По-моему, сходство есть.

Конечно, есть и огромная разница. Время было разное, конец 18-го века нес совсем другие идеи, и при всех ужасах Террора, такого людоедства, как Освенцим или Колыма, никто и вообразить не мог.

Josephine
Jerusalem, - at 2011-06-11 12:29:30 EDT
"История повторяется дважды:
первый раз в виде трагедии, второй — в виде фарса"
Г.В.Ф.Гегель

Меня всегда возмущало сравнение Наполеона с Гитлером.
Последний сидел в бункере и не нюхал пороха, в то время как Наполеон всегда был на поле боя.

И многое другое:

Кодекс.
Равные права для евреев.
Обьединение Европы.
Каналы и дороги.
Порты.
И т.д.

A propose Маренго - победа досталась Наполеону,потому что Луи Дезе погиб.

Jo.Y.


Эммануил Прат
Иерусалим, Израиль - at 2011-05-31 09:11:40 EDT


Уважаемый г-н Тененбаум,

Возможно, вам будет интересно узнать (если вы еще об этом не знаете), что в Тель-Авиве существует отделение Всемирного общества изучения наполеоновской эпохи,где ежемесячно читаются порой очень интересные лекции. Контактом может служить адвокат Эрез Леванон. Его иерусалимский эл-адресс: erez@erez-law.co.il . (Можете сообщить ему, что его адрес вы получили от меня. Кстати, он не русскоговорящий).

Б.Тененбаум-Эммануилy Пратy
- at 2011-05-30 17:13:22 EDT
Уважаемый коллега, я добрался до компьютера раньше, чем предполагал, и могу ответить вам уже не впопыхах, а по пунктам:
1. Семейства обоих супругов Буонапарте, и Летиции, и Карло, собственными средствами не располагали. Надежды возлагались на наследство дяди-священника. Карло как очень некрупный чиновник получал 900 франков в год. Для сравнения - его сын, Наполеоне, будучи в 16 лет выпущен в полк в чине подпоручика, зарабатывал на 30 франков больше.
2. Летиция писала и читала только на итальянском, а французского так и не выучила. Она на Корсике только что коз сама не доила - на ней был весь дом и все хозяйство, концы с концами удавалось сводить только благодаря тому, что часть дома она сдавала жильцам.
3. "Предвзятого отрицательного отношения" к Наполеону Бонапарту не имеется. Вообще - можно ли оценивать Александра Македонского по принципу "плохой/хороший" ?
4. Д.С.Мережковский - один из биографов Наполеона. Его труд вышел в свет в 1912, почти ровно 100 лет тому назад, к 100-летию "московского пожара", и его автор утверждал, что число биогафий Наполеона к 1912 году достигло 40 тысяч наименований. Если это число не условный "сороковик", а нечто приблизительно правильное, ё сейчас, в 2011, библиография должна насчитывать под 100 тысяч названий. В этом океане информации нужны какие-то ориентиры - и "Наполеон" Д.С.Мережковского один из них.
5. Книга писалась с расчетом на определенную аудиторию, т.е. на людей, читающих по-русски, интересующихся предметом, и уже знакомых с Е.В.Тарле, А.З.Манфредом и Л.Н.Толстым. Соотвественно, эти известные авторы привлекаются не только в качестве авторитетных источников, но и в качестве "персонажей" самой книги.
6. Вниманию Е.М.Берковича была предложена еще одна глава из "Наполеона", где все это можно посмотреть на наглядных примерах. Она, по-видимому, будет вскоре опубликована.

В заключение - признателен и вам, и д-ру Х.Соколину за возможность поговорить на такую интересную для меня тему.

Б.Тененбаум-Э.Пратту
- at 2011-05-30 10:07:20 EDT
Уважаемый коллега, спасибо за рецензию. Я напишу вам поподробней завтра - мне надо уезжать и меня уже ждут. Но по поводу дворянки из старинного тоскано-корсиканского рода, могу вас уверить, все верно. Она не знала фрранцузского и по-моему, с трудом читала на итальянском.
Эммануил Прат
Иерусалим, Израиль - at 2011-05-30 09:47:43 EDT
Уважаемый Г-н Тененбаум,

С большим удовольствием и интересом прочитал Вашего "Генерала Республики", посланного мне нашим общим знакомым,Хаимом Соколиным,знающим о моем глубоком интересе ко всему, относящемуся к истории Наполеона. Спасибо и за некоторые подробности его биографии, бывшие мне доныне неизвестными (напр. падение Н. с моста Лоди в реку, а также и того, что Летиция Рамолино была, по Вашим словам,"девушкой необразованной". А я-то считал ее за дворянку старинного корсиканско-тосканского рода, что мне и было подтверждено в беседе с историком Корсики, лэди Дороти Керрингтон).

Не могу я также разделить занятую Вами, как мне кажется,позицию по отношению ни самого Бонапарта, в которой мне послышались предвзятые отрицательные нотки, ни, в особенности, по отношению к Д.С. Мережковскому, котрого как его критики так и он сам, считали кем угодно -- религиозным мыслителем, мистиком и т.п., но никак не историком, что даёт ему право быть судимым в соответствующих рамках. Мне,честно говаря,показались странными выражения, как, например,"Сейчас, когда метафизическая патетика (или патетическая метафизика?) несклко вышла из моды, читать этот высокопарный бред немного странно..." В наш век, согласитесь со мной, уважаемый Г-н Тененбаум, и Шекспир потерял большую долю своих читателей!

А то, что вы называете "речитативом" Мережковского "знал-помнил", так радостно Вами подхваченным! Но ведь вся его книга "Наполеон" (как и его капитальный труд "Атлантида-Европа") построены на том самом мистическом deja vu, всю жизнь так мучившего как Наполеона так и великого русского писателя!

В отличие же от Мережковского, о Дэйвиде Чендлере нет надобности и говорить: он говорит сам за себя своим лаконичным англо-надменным "Повезло!" Тут всё сказано -- одним словечком, коротко и ясно, без дуракаваляния. Не то, что эти русские со своими философами, имена которых и произнести-то невозможно.....

С нетерпением жду появления Вашей книги.

Эммануил Прат
pratt@netvision.net.il


Роланд Кулесский
Натанья, Израиль - at 2011-05-29 08:30:15 EDT
Читается с неослабевающим интересом до самого конца. Прекрасный литературный стиль, интересные факты и детали, - всё говорит о блестящей технике и вкусе. Спасибо за удовольствие вас читать!
Б.Тененбаум-Э.Рабинович
- at 2011-05-23 13:18:46 EDT
Что и говорить - вы правы. В России, увы, "де-сталинизации" не произошло.
Элиэзер М. Рабинович
- at 2011-05-23 12:51:50 EDT
Я, в общем, думаю, что расизм и антисемитизм Гитлера был единственной причиной его конечного поражения и нулевого места в положительной истории. Он мог бы быть наполеоном, будь он им по мышлению.

О робеспьеровском терроре - он всё-таки длился всего два года, и его смели. Не помню, рассказывал ли Вам - нет Вы это видели в моём фильме о Франции, что в Консьерж - тюремном музее в Париже - есть доска со списком казненных, и Робеспьер в ней находится вместе со своим жертвами. Не существует доски, в которой Сталин был бы в таком списке.

Б.Тененбаум-Э.Рабиновичу
- at 2011-05-23 12:44:08 EDT
Вы знаете, такого рода аналогия - Гитлер/Наполеон - и мне приходила в голову. Им обоим была свойственна такая "самоуверенность гения" - готовность пойти на сумасшедший, запредельный риск с идеей сорвать огромный куш, невзирая ни на какие препятствия. И в точности, как Германия в период с 1933 по 1939, Французская Республика жила захватами. Ее армии была так огромны, что их невозможно было содержать ресурсами собственно Франции, были нужны непрерывные "подпитки" путем конфискаций и контрибуций, и она держалась как двухколесный велосипед - исключительно на скорости. Германия делала то же самое. И, конечно же, вы правы и в смысле глубокого различия между Наполеоном и Гитлером. Французская Революция понаделала много ужасов, но все-таки до идеи истребления под корень целых народов она не дошла.
Элиэзер М. Рабинович
- at 2011-05-23 11:38:42 EDT
Очень интересно. Интересен этот взлёт, еще не описанный автором до конца, из простого офицера в императоры и властители Европы за каких-нибудь 8-9 лет. Здесь сочетание личной гениальности с удачей и обстоятельствами кризиса французской государственности, который он безусловно остановил навсегда. В какой-то мере и взлёт Гитлера был подобен: абсолютный никто в 1918 г. - отставной солдат без профессии, денег, жилья, связей - и глава правительства важнейшей европейской державы всего лишь через 15 лет. Но у Наполеона и в помине не было того расизма, теории о том, что все остальные - никто, поэтому он даже в поражении оказался победителем, и многие его законы и сейчас действуют не только во Франции, но и Луизиане. Гитлер оказался побеждён именно в результате своего безумного расизма и, в конечном счёте, не оставил заметного следа в немецкой культуре, хотя, ИМХО, он был продуктом и плотью от плоти этой культуры.
Марк Фукс
Израиль - at 2011-05-23 11:00:13 EDT
Поздравляю с очередным успехом. М.Ф.
Буквоед - Б. Тененбауму
- at 2011-05-23 09:55:53 EDT
Вольтер сказал, что "все жанры хороши, кроме скучного". Так вот, Ваши работы читать "таки да" не скучно. Мазл тов!

А.Торпусман
Иерусалим, - at 2011-05-23 04:23:06 EDT
Блестящий стиль. Так кратко - и так информативно.

Б.Тененбаум-Б.Дынину
- at 2011-05-22 18:26:54 EDT
Что вам сказать, Борис ? Классы, конечно, состоят из людей. К сожалению, опубликованный здесь "Генерал Республики" - отрывок из книги, одна глава из тех 25, которые в ней будут. Если бы я делал отдельный рассказ, то мы прошлись бы линии Терезы Тальен, и узнали бы, что она бросит и Барраса, и выйдет замуж за безмерно богатого "олигарха" Уврара, которого называли "Наполеоном финансов", что Бонапарт его разорит и пару раз посадит в тюрьму, что Жозефина исключит бывшую подругу из списка приглашаемых в Сен-Клу и в Тюильри - скорее всего потому, что Тереза будет долго сохранять красоту, и императрица не захочет выглядеть на ее фоне померкшей звездой. А потом Тереза бросит и Уврара, и выйдет замуж опять, и будет "принцессой такой-то", и ее дети от разных мужей будут судиться за ее наследство ... Короче говоря, люди и правда - из плоти и крови.
Борис Дынин
- at 2011-05-22 18:14:04 EDT
Борис Маркович! Отвечаю на Ваш вопрос (не мне)
От серьезного анализа классовых отношений, конечно, далеко - но, поскольку "классы" это полумиф, а люди - это плоть и кровь, то читать интереснее!

Б.Тененбаум-Л.Е.Комиссаренко
- at 2011-05-22 18:00:28 EDT
Леонид Ефимович, имейте в виду - "Наполеон" получился на пол-балла пониже "Черчилля". Мне срезали срок, и сдавать рукопись пришлось на шесть недель ранее оговоренного срока. Процесс "вычитывания гранок" в наши дни ликвидирован как класс, рукопись идет в производство такой, какой получена. Tак что все огрехи, которые вы нашли в "Черчилле", в "Наполеоне" будут присутствовать вдвойне.
Л. Комиссаренко - Б. Тененбауму
- at 2011-05-22 17:42:27 EDT
Борис Маркович, на моей книжной полке рядом с Черчиллем уже зарезервировано место для осеннего пополнения.
Б.Тененбаум-М.Аврутину
- at 2011-05-22 17:36:30 EDT
Насчет "скуки истории" - вы совершенно правы. Если взять данный предмет - жизнь Наполеона - то информация о том, что "... он выражал интересы крупной французской буржуазии ...", как-то не захватывает, правда ? Приведенная цитата принадлежит Е.В.Тарле. Кстати, он был человеком невероятной эрудиции и совершенно блестящим стилистом. Лучше, чем он, написать невозможно. Но можно попробовать написать иначе - плюнуть на некоторое время на "крупную французскую буржуазию", и поглядеть просто на список свидетелей на свадьбе Наполеона и Жозефины. А там, в списке, можно обнаружить Терезу Тальен - согласитесь, личность неординарную ? И уж тогда, в ее "зеркальце", виден и другой Наполеон (такой, каким он был тогда) - нескладный провинциал, вдруг занесенный высоко, и безумно влюбленный в первую по-настоящему красивую светскую даму, которая на него, так сказать, поглядела. От серьезного анализа классовых отношений, конечно, далеко - но читать интереснее ?
errata
- at 2011-05-22 16:56:13 EDT
а HE одним из ее генералов
Б.Тененбаум-Е.Майбурду
- at 2011-05-22 16:55:03 EDT
Евгений Михайлович, отвечаю по порядку:
1. "Генерал Республики" - одна глава из книги "Наполеон", которая, по всей вероятности, выйдет в конце лета. Во всяком случае, договор на издание подписан, и рукопись уже сдана.
2. Сражение при Лоди - нет, это не Маренго. Там Бонапарт был уже Первым Консулом, главой Республики, а одним из ее генералов. Совершенно фантастическая история там была, кстати - он сидел на качающемся стуле, был на волосок от свержения, главной армией командовал генерал Моро, приказывать которому Наполеон не решался, и который все директивы из Парижа игнорировал. Тогда Наполеон помчался в Швейцарию, возглавил Резервную Армию, втрое меньшую, чем Рейнская Армия генерала Моро, и в один удар выиграл всю войну. Это и было Маренго.

М. Аврутин - Б. Тененбауму
- at 2011-05-22 16:21:42 EDT
Действительно, читается с большим удовольствием, и в этом состоит отличие литературы истории от просто истории. Биографии, написанные профессиональными историками, даже лучшими из них, читаются с риском повредить скулы.
Е. Майбурд
- at 2011-05-22 15:33:35 EDT
Читал с большим удовольствием (как всегда). Это и есть ваш тот самый "Наполеон" или краткий набросок книги?
Сражение при Лодо - это то, что называют "битвой при Маренго" или я что-то путаю?
Спасибо.

_Ðåêëàìà_




Яндекс цитирования


//