Номер 11(36) - ноябрь 2012
Мина Полянская

Мина Полянская Фридрих Горенштейн: страсти по Пушкину

Я слышал, что некто из примкнувших к

пушкинистам-«большевикам» высказался примерно так:

«Из Пушкина хотели сделать еврея, но ничего

из этого не получилось». Кто хотел сделать?

Что значит, хотели сделать?

Ф. Горенштейн. Тайна, покрытая лаком.

Накануне 2000 года Фридрих Горенштейн задумал пьесу о Пушкине.

«Разумеется, – говорил он, – никто из любимцев вашей интеллигенции, включая Булгакова, не смог написать о Пушкине. Пьеса Булгакова «Последние дни» в принципе не могла состояться. Идея сделать пьесу о Пушкине без Пушкина, при всей её оригинальности, была заведомо обречена на неудачу. Именно поэтому Вересаев отказался от совместной работы с Булгаковым над пьесой. А я сделаю то, чего ещё никто не сумел!».

Однажды писатель загадочно поведал мне, что разгадал тайну Пушкина. Подвел меня к репродукции – пушкинскому автопортрету, висевшему у него в кабинете над столом[1], и спросил: «Ну, скажите, на кого похож Пушкин?» Странный вопрос – знаменитый профиль стал универсальной эмблемой, замкнутой только на саму себя. Можно сказать: похож на Пушкина, похож на Христа. Но не наоборот. Пушкин ни на кого не похож. Многие литературоведы, между прочим, так считают. Но Фридрих намекнул, что сходство тут совсем иное: не с человеком, а с животным. Только вот с каким именно? «На петуха!», – сказал Фридрих после долгой многозначительной паузы. «В самом деле, на петуха! – вдруг увидела я. – Но что из этого следует?» «А следует из этого, что Пушкин – это петушиное слово. Только прошу вас – это тайна, никому не говорите!»

Дело в том, что мой пушкинский энтузиазм нравился писателю. По окончании филологического факультета я ещё целый год училась на специальных курсах, тесно связанных с литературной топографией, «Литературный Петербург-Ленинград» со специализацией «Пушкин в Петербурге» и с семинарами, проводимыми известным пушкинистом В.Э. Вацурой, с получением уникального диплома и примечательной в нём записью «Пушкин в Петербурге».

В течение шестнадцати лет я работала в литературной секции легендарного Ленинградского городского бюро экскурсий, располагавшемся в роскошном здании бывшей Английской церкви на Набережной Красного флота 56 (Английской набережной). Эта могущественная организация (заявляю без иронии) занималась не только экскурсионным делом, но и вела научную работу. Из недр организации вышло много замечательных книг о писателях и деятелях искусства, живших в Петербурге и пригородах. Среди бывших коллег оказались в будущем известные литераторы – Владимир Шубин, автор книги «Поэты пушкинского Петербурга», Любовь Шиф, автор трилогии для детей «Путешествие с Аликом и Гусариком (недавно вышла её книга «Противостояние Марса»), Ирина Вербловская, опубликовавшая книгу о Петербурге Ахматовой «Горькой любовью любимый», а также внештатные экскурсоводы Иван Толстой, автор нашумевшей сейчас книги «Отмытый роман Пастернака», Александр Лурье («Литератор Писарев», «Разговоры в пользу мертвых»), Сергей Довлатов и многие другие.

И, кроме того, я являюсь потомком очень достойного пушкиниста, похороненного на Литераторских мостках рядом с Аполлоном Григорьевым. Этого пушкиниста мне не хотелось бы называть во избежание неожиданных взрывных реакций (такое уже бывало). Горенштейн этого учёного любил, впрочем, так же, как и Владимир Набоков, которого я здесь вместе с Фридрихом Наумовичем, буду упоминать, ибо Набоков в комментарии к «Евгению Онегина» сильно усомнился в сказочном африканском происхождении Пушкина. Иронический тон по отношению к «моему Пушкину» был у Горенштейна доброжелательным. В своей книге о Горенштейне «Я – писатель незаконный… (в переиздании «Берлинские записки о Фридрихе Горенштейне») я из ложной скромности не стала всё это сообщать читателю, а сейчас решила, почему бы не сказать эту чистую правду. Разговаривая со мной на политические темы, иногда весьма специфические, Фридрих Наумович вдруг заявлял: «Мина – белый лист бумаги. Ничего не знает». И после короткой паузы эффектно добавлял: «Кроме Пушкина». Затем следовало неторопливое перечисление ряда других писателей, которых я, по его мнению, знаю. Эту шутку о белом, чистом листе бумаги, которым я являюсь, он неоднократно повторял. И неизменно в списке перечисляемом писателем тех, кого всё же знаю («с Пушкиным на дружеской ноге»), Пушкин всегда числился первым. Я так понимаю, что это был мне – своеобразный непрямой (косвенный) комплимент.

Шутливая надпись на фотографии, которую Фридрих Горенштейн подарил Мине Полянской «Минэ (см. на обороте):

Я - чэчэн Горенштэн люблу тэба»

О Пушкине я обязана была что-то знать хотя бы потому, что в течение 16 лет (я была штатным экскурсоводом) водила следующие экскурсии: «Пушкинский дом» (это была самая низкооплачиваемая экскурсия – 5 залов – 2 рубля 36 копеек), «Пушкин в Петербурге» с посещением места дуэли Пушкина (эту трёхчасовую экскурсию я и мои коллеги проводили и по 2 раза в день), «Пушкин в Царском селе (дача Китаевой, Лицей, Екатерининский парк), «Литературные места города Пушкина» и, наконец, «Пушкинские горы» (Михайловское, Тригорское, и Святогорский монастырь, у стен которого поэт похоронен). Иногда «пушкиногорская» экскурсия бывала трёхдневной, поскольку в программу включалось «Петровское», бывшее имение двоюродного деда Пушкина по линии матери генерал-майора Петра Абрамовича Ганнибала, умершего в 1826 году. Стало быть, родословную Пушкина по линии матери я знала, причём, наизусть (!), что вероятно, тоже забавляло писателя. Собственно, родословная по линии матери Пушкина Надежды Осиповны и есть дальнейшая тема этого ненаучного очерка. Мой «пушкинский» авторитет в глазах Горенштейна поднялся в особенности после публикации моего очерка « „Проходящие злословили его…“ Скупой рыцарь и «История села Горюхина»[2] (тема «еврейского» Пушкина»).

Фридрих Горенштейн на моей лекции «Дуэли Пушкина и его литературных героев» в Еврейском Благотворительном обществе. Слева - Игорь Полянский, тогда главный редактор журнала «Зеркало Загадок», справа от Горенштейна композитор Марина Крутоярская

Прежде, чем перейти к пушкинской родословной, вернусь к некоторым нашим пушкинским разговорам. Горенштейн однажды снова указал глазами на пушкинский автопортрет и сказал интригующе – загадочно: «Петух – птица мистическая». Игра в «тайну Пушкина» писателю, очевидно, нравилась и, возможно, даже настраивала творчески, потому что он и в этот раз на мой вопрос о «мистике петуха» ответил весьма уклончиво. «Не исключено, что последняя сказка Пушкина – «Сказка о золотом петушке» – автобиографична». «Ну, это давно известно, – сказала я, – об этом ведь писала Ахматова. Она ещё сообщала, что сюжет заимствован Пушкиным у Вашингтона Ирвинга, написавшего сказку «Легенда об арабском звездочете». Петух там тоже предсказатель, предупреждает о нападении врагов». Фридрих покачал головой и сказал: «А я где-то читал, что двоюродный дед Ленина, известный ихтиолог Веретенников написал работу «Петух – птица мистическая» – о последней сказке Пушкина. Правда, работу ученый не завершил... Погиб при весьма неприятных обстоятельствах во время экспедиции в Индию. Тяжелая смерть...». Смерть и в самом деле оказалась тяжелой. В продиктованных Горенштейном перед смертью главах «Веревочной книги» был сюжет о Веретенникове, его работах и его гибели. Оказывается, несчастного ихтиолога съел бенгальский тигр. Однако «тайны Пушкина» (обо всей ли жизни пьеса, или о последних годах и так далее) Горенштейн мне так и не открыл.

«Но ведь рукопись Веретенникова, наверное, сохранилась, лежит в каком-нибудь архиве», – настаивала я в своем любопытстве. Но Фридрих Наумович, продолжая меня интриговать, загадочно молчал. Несколько раз он позднее, опять же указывая на портрет, вспоминал почему-то евангельский сюжет, в котором Христос предрекает предательство апостола Петра до того, как петух пропоет в третий раз.

А ещё писатель говорил о петушином крике, предвестнике утра и солнца, которого страшатся злые духи и другие «ночные стороны» бытия – «Nachtseiten der Natur», как говорили романтики. Петух – символ чистоты и добра. Более того, вся символика, связанная с петухом, позитивная, созидательная. Поэзия Пушкина – рассветный петушиный крик? Вероятно, такова была идея Фридриха. Вот почему после пьесы о злом гении Гитлере, непременно следовало писать пьесу о светлом гении Пушкине!

Но вот в чем вопрос: всегда ли петушиный крик обладает спасительной силой?

Горенштейн пьесу о Пушкине не успел написать, однако написал блистательное эссе, полное юмора, сарказма и трагизма одновременно о происхождении Пушкина «Тайна, покрытая лаком».

Поводом к написанию были вновь и вновь возникавшие разговоры о происхождении Пушкина, бурно обсуждавшиеся в прессе и работа одной пушкинистки, опубликованная в нашем журнале «Зеркало Загадок» о камерунском (чадском) происхождении Пушкина. Напомню читателям, что согласно распространённой гипотезе, которой и я, грешная, пользовалась в своих рассказах экскурсантам, когда посещала имения Ганнибалов под Петербургом (Суйда, Кобрино, Елицы, Тайцы) и Петровского на псковщине, Пушкин по материнской линии эфиоп, «вариант – негр, попавший в рабство и привезенный в Турцию» (Горенштейн).

Горенштейн в своей работе доказывал, что Пушкин по происхождению (по линии матери Надежды Осиповны, внучки Абрама Петровича Ганнибала) относился не к Эфиопии и не к модной сейчас центральной Африке, а к евреям из ближнего зарубежья. Писатель досконально изучил проблему, заново перечитал материалы этнографа Дмитрия Николаевича Анучина, который с 10 апреля 1899 года к столетию со дня рождения Пушкина из номера в номер публиковал работу «А.С. Пушкин. Антропологический эскиз», сделавший смелое заявление: «Нельзя игнорировать также тот факт, что как при жизни Пушкина, так и в новейшее время личности, считавшиеся наиболее походившими на Пушкина по типу своих волос и лица, оказывались обыкновенно евреями». А ещё Горенштейн внимательно прочитал донесения самого Абрама Петровича Ганнибала в Сенат, ибо сведения человека о самом себе, не подтвержденные никаким документом, следует читать внимательно.

Результатом наших дискуссий и явилась у Горенштейна, захватывающая гипотеза: Пушкин – караим, т.е. «еврей из секты караимов (книжников), секты, не признающей раввинов, а только святые книги». Далее цитирую Горенштейна: «Секта эта появилась в Приазовье еще при хазарах в VII-X веках. От себя добавлю, что еврейское племя Раша появилось на юге, т.е. в Крыму, еще в I веке при римлянах и, если апостол Андрей действительно приходил крестить, то в первую очередь, согласно указанию Христа апостолам, он приходил к еврейским отщепенцам, т.е. к Раша. Но это так, к слову и это особая тема. Хочу лишь сказать, что семитско-еврейский элемент, к которому антрополог Дмитрий Николаевич Анучин относит Пушкина, не обязательно надо было искать в далекой Эфиопии, как это делал Дмитрий Николаевич. Семитско-еврейский элемент издавна существовал на юге нынешнего обитания восточных славян еще задолго до обитания там славян, хотя бы потому, что славян тогда в I веке вообще не существовало. Но это, повторяю, особая тема. Если же вернуться к караимам, то они обитали в пределах Турецкой, Оттоманской империи, так что по этой караимской гипотезе происхождения Ганнибала, т.е. Пушкина, можно избежать по крайней мере части исторических анекдотов, особенно нелепых и надуманных, ибо в таком случае Ганнибала никто не похищал и не привозил в Турцию, поскольку в качестве обычного турецкого еврея не слишком правда знатного, он в Турции жил».

Александр Пушкин. Портрет неизвестного художника. Из архива Прусского наследия*

Нельзя не согласиться с Горенштейном в том, что африканская теория держится на 2 китах (у Горенштейна: «на слонах»): на прошении Ганнибала императрице и на последующей затем его «Немецкой биографии». Захваченная тем, что писатель задумал доказать нечто невероятное (шутка ли, Пушкин – еврей из ближнего зарубежья!), я снабжала его литературой. Как догадывается читатель, мы во время написания эссе находились в постоянной дискуссии, и Горенштейн подтрунивал надо мной, поскольку, якобы, и я оказалась захвачена «мэйнстримом» ложных идей о происхождении поэта. Итак, как многим из нас известно, в «Немецкой биографии» Ганнибал сообщает: «Родом я, нижайший, из Африки тамошнего знатного дворянства. Родился во владениях отца моего, городе Лагоне, который и кроме того имел под собой еще два города <…> На дворянство диплома и герба не имел, понеже в Африке такого обыкновения нет». Цитирую Горенштейна: «Прошение было подано Ганнибалом в сенат с явно корыстной целью получить не только дворянство, но и княжеский титул, поскольку город Лагон имел под собой еще два города. Сенат, куда прошение было подано, и императрица Елизавета отказали». Набоков так же назвал прошение Абрама Петровича Ганнибала и «Биографию» «гротескной подделкой». Таким образом, оба писателя пришли к выводу, что прошение было отклонено Сенатом и императрицей Елизаветой Петровной по причине недостоверности.

Пушкин, по мнению Горенштейна, желая свою биографию залакировать, пользовался именно этой фантастической «Биографией», которую ему пересказали, поскольку немецкого языка он не знал. В ней рассказывается о сестре, названной по имени некоего города Лагонь, соответственно названию города, тогда как Набоков в приложении к «Комментарию к «Евгению Онегину» (приложение называется «Абрам Ганнибал») уверял, что нет ни одного абиссинского женского имени, которое бы соответствовало названию города. Именно в «Биографии» рассказывается о Лагони, которая бежала за братом, когда его увозили в турецкое рабство, и утопилась с горя. В ней повествуется не менее драматичная история о брате, пытавшемся выкупать мальчика из рабства, меж тем как Набоков утверждает, что в тот период не было в турецком рабстве ни одного абиссинца.

Набоков («Абрам Ганнибал»): «Бремя доказательств ложится на не верящих в абиссинскую теорию; тем же, кто ее принимает, приходится выбирать между верой в то, что Пушкин был праправнуком одного из диких и вольных негритянских кочевников, блуждавших по окрестностям Мареба, или в то, что он потомок Соломона и царицы Савской, к которым абиссинские цари возводили свою династию».

Горенштейн («Тайна, покрытая лаком»): «Это весьма осторожное предположение Набокова, полное оговорок и неясностей, приобрело ясность и очертания, попав в цепкие, умелые руки некоего выходца из Африки Д. Гнамманку (Д. Нияммангу), воспитанника Сорбонны».

Горенштейн превратил «чадское» происхождение Пушкина в настоящий фарс:

«К таким – вызывающим смех тупым анекдотам, я бы отнес «открытие» в пушкиноведении Д. Гнамманку (Д. Нияммангу) и последовавшие за тем африканские «открытия» современных пушкинистов. – И.В. Данилова, Н. Телетовой и других. «В 1995 году, – пишет Н. Брагинская, – в Москве на конференции «Пушкин и христианская культура» Д. Гнамманку впервые выступил с сенсационным докладом о своих исследованиях… Летом 1999 года он сделал доклад на Мойке, 12. К нему он подготовил собственный текст «Приглашения»» (поскольку изучил специально русский язык)».

О великий и могучий! Скажу от себя, этот текст «Приглашения» только по стилю своему определяет серьезность открытия. И не постеснялись нынешние российские пушкинисты на Мойке 12 повесить такое «приглашение». Вот этот текст, с необычайной серьезностью приведенный Н. Брагинской в своей статье: «ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО!!!» (Это крупно заглавными буквами с тремя восклицательными знаками) «Впервые в Петербурге знаменитый Африканский Историк» (Это так сам о себе, причем слово «африканский» и слово «историк» с большой буквы) «Диедонне Нияммангу, дает конференцию сегодня 28 июня 1999 г. с 19 часов в музее Пушкина, на тему «Африканское происхождение Пушкина».

Далее уже приписка от музея. «Диедонне Нияммангу – первый историк в мире, который доказал (sic!), что у Пушкина камерунское, а не эфиопское происхождение как предполагали. Сегодняшний день, это доказательство является утверждением» (Как-то, дамы и господа ученые, не слишком грамматически правильно сформулировано «сегодняшний день» – ну уж Бог с ней, с грамматикой) «Как это ему удалось?» (Вот именно – как?) «Приходите и будьте свидетелями одного из важнейших моментов истории Пушкина и России» (Ни больше, ни меньше)

«Адрес: музей Пушкина, Мойка 12»

Я не был по объявлению «знаменитого Африканского Историка» и музейной приписки к нему господ пушкинистов, научных работников, но по стилю это приглашение напоминало мне нечто подобное. Не слишком напрягая память, я вспомнил:

«ПРИЕХАЛ ЖРЕЦ!!!

знаменитый бомбейский брамин (йог)

– Сын Крепыша.– Любимец Рабиндраната Тагора

Иоканаан Марусидзе.

(заслуженный артист союзных республик)

номера по опыту Шерлока Холмса.

Индийский факир. – Курочка невидимка. – Свечи с Атлантиды. – Адская палатка. – Пророк Самуил отвечает на вопросы публики. – Материализация духов и раздача слонов.

Входные билеты от 50 коп. до 2 рублей».

На афише-объявлении был изображен Остап Бендер в шароварах и чалме.

Не знаю, был ли изображен на афише в музее Пушкина «знаменитый Африканский Историк» Диедонне Нияммангу и сколько стоил входной билет, но по стилю и по духу – очень похоже. С той лишь разницей, что в объявлении Остапа Бендера, которое он хранил вместе с другими необходимыми для работы предметами в акушерском своем саквояже, в подтексте умная насмешка и едкая ирония над дурачинами и простофилями, а объявление Диедонне Нияммангу такого насмешливого подтекста лишено. Наоборот, оно полно серьезного наглого пафоса. Хотя, как известно, от ума идешь в управдомы, а от наглого пафоса в профессора Сорбонны. «Этой забавой я пользуюсь очень редко, – сказал Остап. – Представьте себе, что на жреца ловятся больше всего такие передовые люди, как заведующие железнодорожными клубами». В данном случае, на «знаменитого Африканского Историка» поймались такие передовые люди, как заведующие музеем Пушкина на Мойке и прочие пушкинисты. «Работа легкая, но противная, – сказал Бендер. – Мне лично претит быть любимцем Рабиндраната Тагора. А пророку Самуилу задают одни и те же вопросы: «Почему в продаже нет животного масла?» или «Еврей ли Вы?»

Насчет масла не знаю, но насчет «еврей ли вы», точнее еврей ли Пушкин, ответ дает, конечно, он сам. Пушкин не еврей, потому что он им не может, не должен быть. Он может быть эфиопом, негром, эскимосом, монголом, татарином, японцем, гималайским верблюдом… Кем угодно, только не евреем. Почему? Во-первых, он сам этого не хотел. Этого ему еще не хватало при стольких врагах. Ну, мало ли, что сам не хотел. Рождение и родителей не по желанию выбирают. Даже Христос не выбирал. Отец, конечно, национальности не имеет. Но мать-то – еврейка. Ну, Христос – это общемировое. А Андрей Первозванный? Еврей из Вифании, покровитель России. «Мы пред врагом не спустили славный Андреевский флаг». Андрей – это все-таки тоже нечто свыше. А Пушкин – наш. И к тому ж писал «жид» и прочее. Ведь писал. Да, писал. Антисемит? Писал: «Русский глупый наш народ». Русофоб? Писал всякое. Писал о своем враге Булгарине «Будь жид – и это не беда». Писал: «В еврейской хижине лампада / В одном углу бледна горит, / Перед лампадою старик / Читает библию. Седые / На книгу падают власы».

Но вернёмся к «знаменитому африканскому историку». Что он определил? Он поведал нам, что на территории Камерун (ныне Чад) существует город Логон – он сам оттуда родом. И поскольку других городов в Африке с таким названием нет, то, стало быть, родиной Ганнибала является Логон. В апреле 1999 года в Африку отправилась экспедиция, и версия о происхождении Ганнибала тем самым была уточнена. Оказалось, что там растет травка «лугум», давшая название городу «Логон». Таково было заключение исследователя И.В. Данилова. Горенштейна ситуация с травкой в особенности позабавила, ибо с помощью травки уточнена была окончательно прародина Ганнибала. Горенштейн присовокупил: «Эта версия была бы приемлема при одном условии: если бы с использованием новейших научных средств удалось бы обнаружить эту травку в эксгумированном прахе А.П. Ганнибала. (Такое, кажется, определили в останках пещерных людей)».

Узнав о том, что в честь открытия в Логоне установлен памятник Пушкину, Горенштейн пустился в рассуждения о памятниках Пушкину, которых он уже столько повидал на Руси! На одном из них не могу не остановиться, поскольку памятник, заброшенный, затерянный где-то в глубинках России дан писателем драматично даже:

«Видел в одной глухомани, как памятник Пушкину стоял совершенно забытый в маленьком, запущенном городском садике, заросшем травой, и козы у пьедестала блеяли. Впрочем, этот памятник мне даже понравился. Что-то в нем было, в этом памятнике, к которому «народная тропа» заросла, и лишь козы его созерцали. Сам памятник, конечно, во многом подобен массовым. Но атмосфера какая-то творческая, печальная. Что-то в этом одиноком памятнике показалось мне евангельским, что-то от одиночества Пушкина, наподобие одиночества Христа в Гефсиманском саду, что-то от Гамлета с черепом на кладбище. Не думаю, что африканский памятник в Камеруне столь же интересен. Наверное, из черного камня, официальщина, на которой присутствовали представители российского посольства и получившие командировку в загранку пушкинисты».

Итак, Горенштейн был убеждён в том, что предки Пушкина по материнской линии происходили из Турции поскольку (и это точно) Ганнибала привезли в Россию из Турции.

И средь полуденных зыбей,

Под небом Африки моей…

Это Пушкин нас так соблазнил этими стихами, и другими «африканскими» очаровал:

Решил Фиглярин, сидя дома,

Что черный дед мой Ганнибал,

Был куплен за бутылку рома

И в руки шкипера попал.

Сей шкипер был тот шкипер славный,

Кем наша двигнулась земля,

Кто придал мощно бег державный

Рулю родного корабля

Между тем, мальчика привез вместе с другими арапчатами русский агент в Турции Савва Рагузинский. Рассказывая о Савве Рагузинском, в частности о еврейском его происхождении, Горенштейн сослался на Александра Зинухова (газета «Совершенно секретно» 2001, №6): «Савва – усеченная форма от древнееврейского Вар-Сава, «праведный». Именем Вар-Сава называли библейского Иосифа. Следовательно, подлинное имя Саввы – Иосиф из Азова. …Азов – замена гласной в на ф – Асеф. …Азов – город Иосифа праведного. Савва (Иосиф) родом из города Иосифа».

Оказывается, Савва Рагузинский в начале царствования Петра сыграл решающую роль в существовании России. Цитирую Горенштейна: «В 1711 году Петр совершил неудачный поход в Молдавию. На реке Прут его армия была окружена турецкой армией. Положение было безвыходное, и армии грозило либо полное уничтожение, либо капитуляция. Как известно, Савва Рагузинский сопровождал Петра в походе. Связи с турецкими евреями он сохранил, а они, благодаря торговле и финансам, имели большие связи при дворе султана. Министр иностранных дел Шафиров, он же Шапиро, и Савва Рагузинский, он же Иосиф из Азефа, через турецких евреев дали большую взятку визирю. А визирь воздействовал на султана, может быть, даже поделился с ним. И русская армия во главе с Петром была выпущена турками. <…> Более того, среди турецких требований было также оставление Россией Украины, т.е. полтавская победа над шведами пошла бы насмарку. Но опять же под воздействием Саввы и турецких евреев визирь доказал султану, может быть, не без оснований, что Украина тогда опять попадет под власть Польши, опять усилится Швеция, а это для Турции будет опасней. Таким образом, была спасена Петровская Россия, а значит, будущее России и среди прочего Пушкин. Таковы анекдоты истории, которая вообще, наука анекдотичная. Наполеон точно так же возвысился, начав серию своих побед с взятки, которую он дал коменданту швейцарской крепости, чтобы заставить его капитулировать».

Итак, русский агент в Турции Савва Рагузинский привёз в Россию мальчика Ганнибала вместе с другими арапчатами. Арап – это не национальность. Арап – это слуга, чаще всего чёрный. Или смуглый. И наконец, настаивает писатель, «антрополог Дмитрий Николаевич Анучин определил антропологический тип Пушкина, как семитский, даже прямо говоря – еврейский. Отсюда, те, кто не согласен, пусть оспаривают Пушкина у знаменитого русского антрополога. По дедуктивному методу Шерлока Холмса можно сказать, Ганнибала ни из какой Африки в Турцию не привезли. Он родился и жил в пределах Оттоманской империи, т.е. был обычным турецким евреем-караимом».

Прошло, кажется 12 лет с тех пор, как Фридрих Горенштейн творил работу о происхождении Пушкина, а моя семья, (коллектив журнала «Зеркало Загадок»), была свидетелем создания замечательного эссе, в некоторых местах даже и весёлого (одно из таких мест – с Остапом Бендером – я здесь привела). Помню, что мы сделали тогда магнитофонную запись, что смеялись, шутили – рукопись создавалась в хорошей, дружественной атмосфере. Особенно было смешно, когда Горенштейн, якобы, не мог произнести фамилию парижского учёного, чадского происхождения, подобно тому, как Брежнев не мог справиться со словом «Азербайджан» (я правильно написала это слово?) А потом мы разочаровали Горенштейна: в эссе были замешаны некоторые лица, знакомые нам, которых не хотелось обижать (одно лицо, «значительное лицо», несмотря на то, что старалась этого избежать, всё же здесь промелькнуло, надеюсь, не очень заметно). Горенштейн огорчился нашему отказу – это был наш первый и последний, и единственный отказ писателю. А затем и время всё рассудило: у писателя после его смерти объявился правообладатель, имеющий право на публикацию, и на мне уже не лежит ответственность за «лица», изображенные им, и я могу предложить читателям лишь некоторые жемчужины из текста Фридриха Наумовича Горенштейна.

Фридрих Горенштейн и Мина Полянская перед домом где жила семья Набоковых сразу по приезде в Берлин. Эгерштрассе 1 – первый берлинский адрес Набоковых. Фотография технического редактора «Зеркала Загадок», Бориса Антипова, мужа Мины Полянской (литературного редактора журнала) 1999 год

Берлин, 1 ноября 2012 г.

P.S.

Осенью 2000 года у меня в Берлине побывали в гостях актер Рамаз Чхиквадзе с женой Натальей, режиссер Аркадий Яхнис, снимавший Чхиквадзе в фильме «Ботинки из Америки» по сценарию Светланы Василенко, и Фридрих Горенштейн, по сценарию которого снимался фильм «Щелчки» опять же с Чхиквадзе. Цель нашего застолья была деловая: Фридрих Горенштейн и Аркадий Яхнис задумали сделать фильм по пьесе Стриндберга «Пляска смерти», который, увы, не состоялся. Горенштейн собирался писать сценарий с тем, чтобы в главной роли снимался Рамаз Чхиквадзе.

Мой муж Борис Антипов сделал тогда несколько снимков знаменательной трапезы.

В книгах о Горенштейне (и в последней – «Берлинские записки о Фридрихе Горенштейне») я не представила их читателям. Решила, что многовато именно этого обильного застолья. Однако узнав о смерти великого актера, я все же решила предложить друзьям ЖЖ две фотографии.

На одной из них вы легко узнаете на переднем плане Фридриха Горенштейна и Рамаза Чхиквадзе. Красивая Наталья Чхиквадзе не на переднем плане, но очень заметна. Она стоит, сложив руки, в ярком платке и с замечательной улыбкой.

На второй фотографии Чхиквадзе не видно (стол был круглый, и были трудности со съемкой). Однако хорошо виден Аркадий Яхнис, который преданно любил Чхиквадзе и Горенштейна. Я выражаю Аркадию соболезнование в смерти друга. Еще можно увидеть меня, радостную и счастливую оттого, что у меня такие замечательные гости. Горенштейн умер через полтора года после этой встречи, Наталья Чхиквадзе в августе 2011 года, а Рамаз Чхиквадзе пережил ее на два месяца. Что тут скажешь?

Примечания

* Этот портрет был опубликован в работе "Das geistige Gepack der Emigranten - Eine Skizze der russischen Kulturgeschchte"
von Mina Polianski. Das russische Berlin. Amory Burchard. Das Ausländerbeaftagte des Senans, 2002, С. 13 - 19.
Под портретом написано: Alexander Puschin, Porträt eines unbekannten Künstlers, Bildarchiv Preussischer Kulturbesitz
Сам портрет на 15 странице.


[1] Речь идет о Большом автопортрете Пушкина из Ушаковского альбома.

[2] Полянская  М. «Проходящие злословили его…» .// Зеркало Загадок, 1999, №8. С. 44-49.


К началу страницы К оглавлению номера
Всего понравилось:0
Всего посещений: 40




Convert this page - http://7iskusstv.com/2012/Nomer11/MPoljanskaja1.php - to PDF file

Комментарии:

М.П.
- at 2016-06-06 00:55:52 EDT
С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕВИЧ!
Прошло, кажется 12 лет с тех пор, как Фридрих Горенштейн творил работу о происхождении Пушкина, а моя семья, (коллектив журнала «Зеркало Загадок»), была свидетелем создания замечательного эссе, в некоторых местах даже и весёлого (одно из таких мест – с Остапом Бендером – я здесь привела). Помню, что мы сделали тогда магнитофонную запись, что смеялись, шутили – рукопись создавалась в хорошей, дружественной атмосфере. Особенно было смешно, когда Горенштейн, якобы, не мог произнести фамилию парижского учёного, чадского происхождения, подобно тому, как Брежнев не мог справиться со словом «Азербайджан» (я правильно написала это слово?) А потом мы разочаровали Горенштейна: в эссе были замешаны некоторые лица, знакомые нам, которых не хотелось обижать (одно лицо, «значительное лицо», несмотря на то, что старалась этого избежать, всё же здесь промелькнуло, надеюсь, не очень заметно). Горенштейн огорчился нашему отказу – это был наш первый и последний, и единственный отказ писателю. А затем и время всё рассудило: у писателя после его смерти объявился правообладатель, имеющий право на публикацию, и на мне уже не лежит ответственность за «лица», изображенные им, и я могу предложить читателям лишь некоторые жемчужины из текста Фридриха Наумовича Горенштейна.

Gregory -> Ксении
- at 2015-08-26 18:28:31 EDT

Вы написали:
----------------------------
У Полянской в довольно объёмной книге о Горенштейне, главная тема которой - отщепенство, есть глава и о себе.
Называется она "Дитя победы, или я мой папа"
Двое авторов устраивают комедию из её единственного откровения: Никифорович и бывший её коллега в последний год её работы в "Обществе охраны памятников" Шубинский ( тогда начинающий экскурсовод).
----------------------------
Цитату из Никифоровича, в которой он "устраивает комедию из её единственного откровения", будьте добры. А если не найдете - будьте добры принести извинения.


Ксения
- at 2015-08-15 13:04:23 EDT
Борис Слуцкий
Портланд, ОР, США - at 2012-12-04 20:57:51 EDT
«Четко и вырисовывается ее тенденция создать себе имя и репутацию на почве Горенштейна. Это отметил и ВШ в рецензии на ее книгу ("Мы узнаем, что Мина Полянская — «персонаж некоей трансэпохальной “драмы судьбы”», что она «задумана... была в честь наступающей победы».
Ксения:
У Полянской в довольно объёмной книге о Горенштейне, главная тема которой - отщепенство, есть глава и о себе.
Называется она "Дитя победы, или я мой папа"
Двое авторов устраивают комедию из её единственного откровения: Никифорович и бывший её коллега в последний год её работы в "Обществе охраны памятников" Шубинский ( тогда начинающий экскурсовод).
Вот два отрывка, над которыми эти двое издеваются:


Дитя победы,
или я мой папа

«Читателю, наверное, желательно представить себе человека, пишущего книгу, тем более, книгу воспоминаний. В культуроведении в таких случаях говорят о «протоколах чтения», программирующих определенную перспективу, модус восприятия. Открою и я некоторые из тайников моей души, причём такие, которые имеют прямое отношение к нашей центральной теме, теме отщепенства, поиска временного пристанища, короче, места жительства. Совершаю поступок, ибо никогда таким образом не освобождала своё сознание (или подсознание?), ничего о себе не писала.
Я – тоже бездомный человеческий «продукт» эпохи. Пишу слово эпоха с большой осторожностью, потому что не исключено, что на самом деле являюсь очередным персонажем некоей трансэпохальной «драмы судьбы», в которой участвуем мы все.»

«Я задумана была в честь наступающей победы.
В Самарканде, в эвакуации, осенью сорок четвертого года моей матери под утро приснился вещий сон. Огромное зарево пылало на всём видимом небе. И высвечивались в пламени два профиля, обращенные друг к другу нос к носу – Гитлера и Сталина. Вдруг Сталин поднял руку и ударил ею по профилю Гитлера. И Гитлера не стало. Выслушав мамин сон, папа сказал: «Скоро победа! И в честь этого нам нужно родить ребенка». Согласно такому вердикту, я появилась на Божий свет»
Ко всему остаётся добавить: как беззаботны были родители, задумавшие ребёнка в столь страшные времена. И в самом по возвращении из эмиграции, после рождения этой "дитяти" победы молдаване убили дедушку новорожденной Янкеля Полянского, из-за чего пришлось опять собираться в дорогу. Нехорошо ёрничать над человеком, нехорошо.


М. П.
- at 2015-08-15 02:18:28 EDT
"в эссе были замешаны некоторые лица, знакомые нам, которых не хотелось обижать"
Горенштейн плохо написал о двух женщинах-пушкинистках, которые недавно умерли одна за другой. Обе женщины меня печатно несправедливо обидели, и поэтому им больше всего и досталось от Горенштейна. Парадокс в том, что одна из них, бывшая учительница моего сына, была больна сердцем, и сын не хотел её печатным словом Горенштейна затронуть из-за её болезни. Частный фактор, который писатель считал решающим в больших и малых делах, стал решающим и здесь. Это был единственный случай, когда мы Горенштейна не опубликовали в "Зеркале Загадок"

Из "Тайны, покрытой лаком"
- at 2015-06-06 12:40:31 EDT
Горенштейн превратил «чадское» происхождение Пушкина в настоящий фарс:

«К таким – вызывающим смех тупым анекдотам, я бы отнес «открытие» в пушкиноведении Д. Гнамманку (Д. Нияммангу) и последовавшие за тем африканские «открытия» современных пушкинистов. – И.В. Данилова, Н. Телетовой и других. «В 1995 году, – пишет Н. Брагинская, – в Москве на конференции «Пушкин и христианская культура» Д. Гнамманку впервые выступил с сенсационным докладом о своих исследованиях… Летом 1999 года он сделал доклад на Мойке, 12. К нему он подготовил собственный текст «Приглашения»» (поскольку изучил специально русский язык)».

О великий и могучий! Скажу от себя, этот текст «Приглашения» только по стилю своему определяет серьезность открытия. И не постеснялись нынешние российские пушкинисты на Мойке 12 повесить такое «приглашение». Вот этот текст, с необычайной серьезностью приведенный Н. Брагинской в своей статье: «ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО!!!» (Это крупно заглавными буквами с тремя восклицательными знаками) «Впервые в Петербурге знаменитый Африканский Историк» (Это так сам о себе, причем слово «африканский» и слово «историк» с большой буквы) «Диедонне Нияммангу, дает конференцию сегодня 28 июня 1999 г. с 19 часов в музее Пушкина, на тему «Африканское происхождение Пушкина».

Далее уже приписка от музея. «Диедонне Нияммангу – первый историк в мире, который доказал (sic!), что у Пушкина камерунское, а не эфиопское происхождение как предполагали. Сегодняшний день, это доказательство является утверждением» (Как-то, дамы и господа ученые, не слишком грамматически правильно сформулировано «сегодняшний день» – ну уж Бог с ней, с грамматикой) «Как это ему удалось?» (Вот именно – как?) «Приходите и будьте свидетелями одного из важнейших моментов истории Пушкина и России» (Ни больше, ни меньше)

«Адрес: музей Пушкина, Мойка 12»

Я не был по объявлению «знаменитого Африканского Историка» и музейной приписки к нему господ пушкинистов, научных работников, но по стилю это приглашение напоминало мне нечто подобное. Не слишком напрягая память, я вспомнил:

«ПРИЕХАЛ ЖРЕЦ!!!

знаменитый бомбейский брамин (йог)

– Сын Крепыша.– Любимец Рабиндраната Тагора

Иоканаан Марусидзе.

(заслуженный артист союзных республик)

номера по опыту Шерлока Холмса.

Индийский факир. – Курочка невидимка. – Свечи с Атлантиды. – Адская палатка. – Пророк Самуил отвечает на вопросы публики. – Материализация духов и раздача слонов.

Входные билеты от 50 коп. до 2 рублей».

На афише-объявлении был изображен Остап Бендер в шароварах и чалме.

Не знаю, был ли изображен на афише в музее Пушкина «знаменитый Африканский Историк» Диедонне Нияммангу и сколько стоил входной билет, но по стилю и по духу – очень похоже. С той лишь разницей, что в объявлении Остапа Бендера, которое он хранил вместе с другими необходимыми для работы предметами в акушерском своем саквояже, в подтексте умная насмешка и едкая ирония над дурачинами и простофилями, а объявление Диедонне Нияммангу такого насмешливого подтекста лишено. Наоборот, оно полно серьезного наглого пафоса. Хотя, как известно, от ума идешь в управдомы, а от наглого пафоса в профессора Сорбонны. «Этой забавой я пользуюсь очень редко, – сказал Остап. – Представьте себе, что на жреца ловятся больше всего такие передовые люди, как заведующие железнодорожными клубами». В данном случае, на «знаменитого Африканского Историка» поймались такие передовые люди, как заведующие музеем Пушкина на Мойке и прочие пушкинисты. «Работа легкая, но противная, – сказал Бендер. – Мне лично претит быть любимцем Рабиндраната Тагора. А пророку Самуилу задают одни и те же вопросы: «Почему в продаже нет животного масла?» или «Еврей ли Вы?»

Ксения
- at 2015-06-06 12:26:26 EDT
Дискуссии о национальности поэта продолжаются!
Да зравствует Пушкин!

Нина
марбург, германия - at 2012-12-07 18:28:04 EDT
В отзывах уже скоро будут не "Страсти по Пушкину", а "Страсти по Полянской"? Это же не полемика, а какое то нападение, атака.Неприлично это в литературном сообществе, стыдно должно быть и низко...

Нина
марбург, германия - at 2012-12-07 18:23:20 EDT
Только что прочла все отзывы и в шоке! Как Вам господин Слуцкий не стыдно?! Вы постоянно берётесь упрекать автора.Причём не по делу. Говорите по сути статьи. Уже противно читать Ваши личностные нападки.Как я поняла, Вы очевидно не просто личный враг автору, а как будто за что=то ей мстите. Говорите по делу!Вас модератор предупреждает-предупреждает, а Вы никак не уймётесь, надоело!!!
Борис Слуцкий
Портланд, ОР, США - at 2012-12-07 05:14:02 EDT
<...>

Модератор: удалено, здесь обсуждают тексты, а не личности

Борис Слуцкий
Портланд, ОР, США - at 2012-12-07 05:04:15 EDT
<...>

Модератор: удалено, здесь обсуждают тексты, а не личности

Борис Слуцкий
Портланд, ОР, США - at 2012-12-07 03:42:45 EDT
Уж не знаю, кто кого преследует. В последней перепечатке своей книги о Горенштейне, выдаваемой каждый раз за новую, Полянская пишет следующее об авторе рецензии на нее (http://magazines.russ.ru/slovo/2005/45/mo12.html): "Литературовед, из тех, кого Хемингуэй называл "трупоедами" (а Фридрих так и вовсе "гиенами" и "шакалами", а иной раз нецензурно выражался..."("Берлинские записки о ФГ", с. 283). Это литературная ежовщина, выходящая за пределы дозволенного. Низко то, что делается она под именем и во имя Горенштейна.
Абрам Торпусман
Иерусалим, - at 2012-12-06 22:08:32 EDT
Очень милое эссе в оригинальном мемаурно-научно-популярном жанре. Ну что же, гипотеза талантливейшего Горенштейна о караимско-еврейском происхождении Пушкина не очень фундирована (особенно непонятна именно караимская версия), но не лишена некоей логики. Всё-таки говорит гипотеза больше о личности Горенштейна, чем о Пушкине. О еврейских сантиментах Фридриха. Всячески интересно. Спасибо, Мина!
Татьяна
Москва, Россия - at 2012-12-06 15:52:18 EDT
По каким-то непонятным причинам группа людей упорно и некрасиво преследует Мину Полянскую. Происходит это всё из-за Фр.
Горенштейна. У Полянской есть книги о Марине Цветаевой и Андрее Белом, есть романы и очерки. Эти книги получили признание,
но из-за них никто на автора не набрасывается. Имя и репутация у Мины Полянской есть свои собственные, заработанные честным
литературным трудом.

Евлалия
Рим, Италия - at 2012-12-06 11:27:38 EDT
Г-н "Слуцкий"! Ежели бы Вы были знакомы с фейсбуком, то Вы бы обратили внимание на логотип ФБ вверху статьи.Там и стоит количество лайков. Больше мне с Вами говорить не о чем.Я тоже рада тому, что мы с Вами, слава Богу, не френды!
Борис Э.Альтшулер
Берлин, - at 2012-12-05 23:56:33 EDT
Прекрасная статья, эссе, воспоминания - называйте как хотите, - которая произвела на меня очень сильное впечатление.
Может быть я ошибаюсь, но, к сожалению, ещё не высказались пушкинисты-учёные - авторы не менее интересных статей о Пушкине в журналах Портала Берковича. В своё время даже я, ознакомившись с книгой Гнамманку и некоторых других авторов, высказался здесь по этому поводу и был очень занимательно и глубоко дополнен профессиональным литературоведом-пушкинистом. Дело в том, что теории происхождения Пушкина, даже в том виде, в котором они сегодня приняты в России, далеко не исчерпывающи и противоречивы. Аудитории было бы интересно познакомиться с такой дискуссией профессионалов и знатоков материи.
Лично у меня осталось впечатление, что у уважаемой Мины Полянской есть ещё какая-то невысказанная здесь важная информация о теории покойного Горенштейна, но тут замешаны ещё и интересы душеприказчиков и т. д. Думаю, что даже те крохи, который автор нам очень легко и интересно преподнесла в мемуарной манере, будут интересны для широкого круга читателей.
Спасибо!

Antipov Boris
Berlin, Deutschland - at 2012-12-05 18:24:46 EDT
Ответ тому, кто якобы Борис Слуцкий. Конечно же, правда ваша, на фотографиях, которые, как известно, фотошопом подправлены нет ни Полянской ни Фридриха - это просто преодетые Векслер и Никифорович. Они и есть то, что о Горенштейне знает. Даже не будучи с ним знакомым.
Борис Слуцкий
Портланд, ОР, США - at 2012-12-04 20:57:51 EDT
Специально для "Евлалии" от Бориса (может и Абрамовича) Слуцкого -

спасибо, что разъяснили насчет ФБ - а то я бедняга не знал. Раскаты грома, произведенные Полянской, до меня не докатились. Не вхожу, слава Б-гу, в круг Ваших друзей на ФБ.

А теперь без иронии. Не понимаю, чем так оскорбил мой комментарий господ Евлалию (?) и Кольского. И здесь, и в своей книге, перепечатанной под разными названиями уже раза три, Полянская представляет себя центральной фигурой в берлинской жизни Горенштейна. Может это так и было, хотя пока не будет написана основательная биография писателя, многие факты и детали его жизни останутся непроверенными. Кое-что из того, что пишет Полянская, настораживает. Четко и вырисовывается ее тенденция создать себе имя и репутацию на почве Горенштейна. Это отметил и ВШ в рецензии на ее книгу ("Мы узнаем, что Мина Полянская — «персонаж некоей трансэпохальной “драмы судьбы”», что она «задумана... была в честь наступающей победы», что выросла она в городе Черновцы и что на вступительных экзаменах в институт набрала на балл больше положенного при конкурсе тринадцать человек на место. Все это очень интересно… но нельзя ли опять о Горенштейне? Увы..." http://narodknigi.ru/journals/53/mina_polyanskaya_ya_pisatel_nezakonnyy_/)

Да уж увы. И еще: к критике в свой адрес следует относиться конструктивно, а не с запалом невинно оскорбленной, как то делает Полянская и ее защитники. В последней перепечатке своей книги она нарекла этих критиков "трупоедами." Жаль то, что все это делается под именем Горенштейна.

Евлалия
Рим , Италия - at 2012-12-04 11:26:13 EDT
Специально для "Бориса Слуцкого", слава Б-гу не Абрамовича по батюшке.
Действительно статья г-жи Полянской произвела в фейсбуке впечатление разорвавшейся бомбы!
А специально для Вас поясняю, что ФБ нынче - это основной рупор всех СМИ. Сам -главный СМИ!

Борис Слуцкий
Портланд, ОР, США - at 2012-12-03 06:24:33 EDT
Уважаемый г-н Кольский,

во-первых, на свете много борисов и не мало слуцких. А во-вторых, выбор псевдонима - это дело индивидуальное и законное. "Очерк пользовался успехом в ФБ" - это что шутка такая?


Сергей Кольский
Нарва, Р.Ф. - at 2012-12-02 23:06:10 EDT
Уважаемый господин Беркович,
допуская такие комменты,как то, что подписано именем давно ушедшего из жизни Бориса Слуцкого, Вы ставите себя и Ваш журнал в такое положение, что Ваши авторы перестанут с Вами сотрудничать. А жаль, этот очерк в Ф.Б. имел большой успех.

Борис Слуцкий
Портланд, ОР, США - at 2012-12-02 20:59:14 EDT
Что значит "у писателя после его смерти объявился правообладатель, имеющий право на публикацию..."? Речь ведь идет о его законном сыне. Было бы полезно если бы автор привела побольше цитат из текста Горенштейна, а не использовала его как повод поговорить о себе - своей родословной и жизни экскурсовода. До Довлатова ей, к сожалению, далеко.
Мина Полянска
Берлин, Германия - at 2012-12-01 21:44:31 EDT
Комментарий к очерку. Очерк этот носит мемуарный характер и, разумеется, не претендует на научность. Так, например, я позволила себе назвать Самуила Лурье Сашей ( Александром), как он называл себя тогда, когда работал у нас внештатным экскурсоводом и водил ( кстати, великолепно) экскурсию "Пушкин в Царском селе". Вероятно, в махровые антисемитские времена ему было удобней так представляться публике. Я его понимаю. Имя "Мина" тоже многих настораживало. Что касается Савелия Дудакова, то да, конечно, Горенштейн устраивал с ним публичные дискуссии, но ценил его и с книгой его не расставался. Мой очерк - подчёркиваю - это воспоминания.
МИНА ПОЛЯНСКАЯ
Берлин, Германия - at 2012-12-01 21:20:19 EDT
Получила письмо от писательницы Любовь Шиф, чьё имя упоминается в этом очерке. Она тоже водила экурсию "Пушкинские горы" чуть ли не по 2 раза в неделю в советские времена, когда туристические поезки оплачивал профсоюз, и тоже многое знала "наизусть".
Привожу отрывок из письма:

"Здравствуй­, Мина!
>
> Спасибо за упоминание­. Было интересно. Должна признаться­, что в предложенн­ую концепцию мне все-таки трудно верится, уж больно мало фактов, дающих теории опору. Но все равно любопытно. Вспомнилос­ь, что в молодые годы почти на каждой пушкинской­ экскурсии ко мне кто-нибудь из туристов приставал с вопросом: "Любовь Исааковна,­ а вы, случайно, не потомок?"
> Недавно общалась с Валерой Фридманом (теперь главой крупной туристичес­кой компании). Мы не виделись лет десять, а то и пятнадцать­. Он в гэбовские времена из раза в раз, как все мы помним, выступал в капустника­х этаким задорным поэтом Пушкиным. Похож на знакомые картинки был невероятно­..."
От себя ещё добавлю. Не могу сказать, что Фридрих Наумович убедил меня стопроцентно, но знаю точно: никогда больше не буду петь красивые песни пр царицу Савскую, девочку Лагонь и почее в этом роде. Язык почему-то не поворачивается. Однако всё же надеюсь, что истину узнаю на небесах.

natalia damm
кемнитц, германия - at 2012-12-01 18:04:45 EDT
Я знала Фридриха Наумовича лично.У него было,что называется,чутье. Он говорил:"Я не знаю,кто по национальности этот Пушкин,
но хватка у него библейская". И говорил он это задолго до того,как принялся за эссе "Легенда,покрытая лаком". Есть очень
интересная книга Савелия Дудакова "История одного мифа", у Горенштейна она была, где расследуется тема: как ужасно было быть евреем во времена Пушкина. Дудаков лично прислал ему эту книгу, и писатель высоко ценил её за точность и достоверность
подачи документов.Кроме того, писатель внимательно прочитал Дубнова, и не исключено, что Пушкин мог бояться того, что узнал
о себе. Не забудем, что Александр Сергеевич постоянно подчёркивал, что он шестисотлетний русский дворянин.

Мой дед, когда мятеж поднялся
Средь петергофского двора,
Как Миних, верен оставался
Паденью третьего Петра.
Попали в честь тогда Орловы,
А дед мой в крепость, в карантин.
И присмирел наш род суровый,
И я родился мещанин.

Лэндис Аллан
Нью Йорк, N.Y., West - at 2012-12-01 15:06:27 EDT
Этот очерк написан с юмором. Тон лишён категоричности, что абсолютно правильно при таком заявлении Пушкин - еврейского происхождения по материнской линии, это интересно. Я не исследователь, всех тонкостей не знаю, но после того, как почитал очерк, задумался. А почему нет? Всё может быть. В те времена быть евреем было - более, чем дурным тоном. Писатель Вельтманн, швед по происхождению, пытался писать о евреях положительно и Пушкин почему-то полюбил его.

_Ðåêëàìà_




Яндекс цитирования


//