Номер 5(30) - май 2012
Анатолий Николин

Анатолий Николин И что-то между тьмой и светом

***

Рыхлый день, ненастный и не скучный.

Впроголодь дождливая зима

Бродит между булочной и душной

Сердцевиной ночи, где гнездится тьма.

 

Это между крыш или подвалов,

Между шляпок, роз или кафе;

Это среди устриц и бокалов

Или широченных галифе?

 

Или между века окончаньем

И началом царствованья Ра?

Между отпеваньем и венчаньем

Иль на топорище топора?

 

Где еще гнездится это нечто, -

Нечто, собирающее нас

Бесконечно, безнадежно, вечно

В некий полуаргусовый глаз.

 

И глядим мы, дня не разумея,

В ночь, как на случайный эшафот...

Не придет в пустыню Лорелея,

Хоть и дождь сегодня – не придет.

 

НЕОТПРАВЛЕННОЕ ПИСЬМО

 

Вот опять в полутьме зажигаю я желтые свечи

И пишу при свечах, как угрюмый сарматский Ронсар.

Что у нас на дворе? – Осень, слякоть да тягостный вечер,

И туман над рекою, как тонкий редеющий пар.

 

Я промок и продрог: выпью водки и крепкого чая.

Ноги ноют – опять целый день я бродил по лесам,

Все как будто себя провожая и снова встречая,

И как будто себя, как охотник, преследуя сам.

 

Что сказать вам? Что здесь я живу, как монах, одиноко,

Ни о чем не печалясь, от мелких забот вдалеке.

Вижу солнце: оно, как всегда, выплывает с востока

И рябиновым соком дрожит в посветлевшей реке.

 

А потом наплывут, набегут торопливые тучи,

Снова все потемнеет, и мелкий дымящийся дождь

Зарядит на неделю, постоянством паденья наскучив,

И греховного лета опять, как спасения, ждешь.

 

А когда потеплеет и станет светлее и суше,

Соберешься в дорогу на день или, может, на два

Побродить в городке, где под вечер печальней и глуше,

Чем под утро иль днем, чем сегодня и даже вчера.

 

Полюбил я его монастырскую кротость и скуку,

Изваяния пап, устремляющих очи горе.

Сколько их надо мной простирало в смятении руку,

Как над грешным дитятей в его злополучной поре!

 

Сколько раз надо мною с костела пресветлой Бригиты

Лился звон колокольный, как в горестный день похорон.

Мы проходим землей, остриями печали увиты,

И уходим в себя и в собою исторгнутый стон.

 

Нет забвенья в словах, обращенных ко Господу ль, к Деве,

Есть печаль о себе – поверяю ее словесам!

Я опять приползу, словно Змий к очарованной Еве,

Не к чужим, а своим бесконечно пустым небесам.

 

И на этом прощайте. Не нужно ни слез, ни укоров,

Мы давно не живем, только мыслим о том, что живем.

Нет ни вас, ни меня. Ни любви, ни печали, ни споров;

Только память о том, что мы вечно кого-то зовем.

 

УСТАЛОСТЬ

 

Не помню зла и ничего не помню.

Что было, будет – велика ли радость?

Вот солнце мертвое опять садится в пойму,

Где дремлют камыши, а речки не осталось.

 

Потом бредешь куда-то вверх кривою

Пустынной улицей, а там уж первый встречный

Тебя одарит вдруг улыбкою незлою,

Последний – остановкою конечной.

 

К стеклу прижавшись, долго-долго едешь

В глухую ночь, трясясь и засыпая.

В трамвае холодно. Уже стаканом бредишь

То ль чая с водкой, то ли просто чая.

 

***

Глухая ночь. Окраина. Угрюмый

Собачий лай, сипение и лязг.

И окна фабрик светятся, как трюмы

Судов, уставших от штормов и дрязг.

 

Луна, смятенье. Сонное сиянье...

Поднявши воротник, вдыхаю гарь и хлад.

Стою, как столб, как перст, как изваянье,

Как нерасцветший куст иль облетевший сад.

 

И с именем твоим пускаюсь в путь последний

Туда, где светофор, мигнув, поскачет вспять.

Я вновь вернусь с молитвой от обедни,

Я вновь вернусь, но ты уйдёшь опять.

 

***

Я знал, что будет все не так:

Не так поставят стол, навалят книги,

И вместо розы неприличный мак

Возложит на меня свои вериги.

 

Я знаю, что ты вновь из темноты

Ко мне протянешь крылья, а не руки;

Я знаю, что до гроба будешь ты

Ловить мои – нет, не стихи, но звуки.

 

***

Я не пришел к тебе с печалью в дом,

Хоть ты одна была, и слабо

Горел огонь; и в доме том

Чернел чердак, в углу белели сабо.

 

А на столе вино и пресный хлеб

Не ждали гостя (или все же ждали?)

Как жизнь страшна! Как этот вечер слеп!

... Но ты меня поймешь едва ли.

 

***

Отворил я окно – и пахнуло бензиновой гарью,

Затворю ли опять – запах кофе и книг, и судьбы,

Все бредущей злосчастной Агарью

Как пехота – по звуку сигнальной трубы.

 

Но труба ли запела над степью, -

Над пустыней, где мгла и покой

Серебристых каких-то соцветий

Над какой-то сребристой рекой?

 

Или, может быть, чье-то старанье,

Бесконечный призыв к маяте?..

Обращенное в гордость страданье,

Посерение кошки во тьме.

 

РЕКА

 

Но лучше б ты в тот вечер умерла,

Иль умер я, а ты ушла за мною.

Вот осень желтая, как желтая Гала́,

Дымится над шатрами, стороною.

 

Мои шатры, как стая белых птиц,

Не вспугнутых ничьим прикосновеньем,

Они живут среди светил и лиц,

Не тронутые болью и сомненьем.

 

Их белизна – заснеженность полей,

Огромное, безлесное пространство,

А желтизна над ними – то елей,

Зовущий, как Галá, в непостоянство.

 

Над ширью дней моих простертая рука

Меня влачит по блещущей равнине...

И я – река, замерзшая река,

На краткий миг оттаявшая ныне.

 

***

Уходит год, и вот уж новый круг

Душа бежать готова слепо.

И больше не бывает «вдруг» –

Все приходящее так ясно и нелепо.

 

Уходят в прошлое – нет, в будущее! – сны,

Блужданья, заблужденья, пересуды.

Слепая очарованность весны

И зимние унылые простуды.

 

Проходит все. Но не проходит, нет,

Извечный календарь, дарованный природой.

В нем тьма есть тьма, а свет есть свет,

И что-то между ними – несвободой.

 

***

Когда ты вспомнишь обо мне,

Не думай обо мне с печалью.

Смотри: вон облако в окне

Плывет куда-то синей далью.

 

Цветет боярышник... В тени

Ползет червяк по сизой грядке.

И так застенчивы – взгляни -

Тюльпаны в розовой облатке.

 

Я там, где большетелый шмель

Гудит над яблоней цветущей.

И сладко думать, что теперь

Сад будет радостней и гуще.

 

В нем есть теперь мои следы -

Не думай обо мне с тоскою! –

Из тени, света и воды

Под чьей-то легкою рукою.

 


К началу страницы К оглавлению номера
Всего понравилось:0
Всего посещений: 103




Convert this page - http://7iskusstv.com/2012/Nomer5/Nikolin1.php - to PDF file

Комментарии:

Надежда
- at 2012-06-06 20:00:11 EDT
Прекрасные, самостоятельные строки, автор - настоящий поэт. Хороший почин в журнале!
Не помню зла и ничего не помню.
Что было, будет – велика ли радость?
Вот солнце мертвое опять садится в пойму,
Где дремлют камыши, а речки не осталось.

_Ðåêëàìà_




Яндекс цитирования


//