Номер 5(30) - май 2012
Соня Тучинская

Соня Тучинская Встреча с Бродским в Пало Алто

Недавно, открыв наугад Бродского на странице «На смерть Жукова», вспомнила вдруг, как он читал эти стихи на своем вечере, в Palo Alto. Было это, если мне верно помнится, в начале весны 1995-го. Никто еще не знал, что это весна - последняя в его жизни. Возможно, что в тот день он в последний раз читал на публике.

Выглядел он скверно: мучнисто-белое лицо, лоб – в невысыхающей испарине. Он был в джинсах, в рубашке с распахнутым воротом, в твидовом пиджаке. Стоя на сцене, беспрерывно запаливал сигарету за сигаретой. Когда начинал читать, остервенело давил в пепельнице длинный окурок. Заканчивал и тут же доставал из пачки новую сигарету, вызывая у курящей части зала мучительное желание курить, у тех же, кто знал о его болезни – подлинный ужас и страх за него, за его изношенное, и, кажется, не однажды уже оперированное сердце.

Зал внимал ему благоговейно, прощая то, что никому другому бы не простилось. Но он был залом недоволен и открыто ему это демонстрировал. Требовал от публики вопросов, но отвечал на них неприязненно-раздраженно, доходя иногда до откровенного хамства. Вопросы и вправду были часто нелепые, неумные или просто неуместные, как, впрочем, это бывает всегда и везде, на любом другом вечере подобного рода.

Молодой человек выкрикивает с «галерки»:

- Правда ли, что Вы крестились в католичество?

- А вот это - не Ваше дело, - кричит ему в ответ Бродский.

- А Вы читали «Воскресение Маяковского» Карабчиевского», - не унимается все тот же настырный юноша

- Читал, но не до конца – молниеносно парирует Бродский.

Чтобы оценить красоту этого ответа, надо знать, что о Бродском Карабчиевский говорит именно в финальной части своего гениального эссе. И говорит так убедительно, что, судя по всему, Бродский предпочел не делать ему рекламу на своем творческом вечере. А между тем, убийственный анализ Карабчиевского стоит того, чтобы хотя бы частично привести его здесь[1].

Моя соседка справа, с очаровательно-некрасивым и совсем еще юным лицом, несколько раз порывается задать мэтру какой-то вопрос. Но ее перебивают другие. Наконец, доходит очередь и до нее. Прерывающимся от волнения голосом она спрашивает, кто для него, Поэта, является светилОЙ, в жизни и в поэзии. Со злым сарказмом, не адекватным совершенному прегрешению, снобистски ее поправляет, «не светилОЙ, дорогая, а светилОМ», - и читает из Владимира Уфлянда:

Мы Светила заменим Темнилами,

Сердцу нашему более милыми.

Посрамленная Любимым Поэтом, с пылающим от стыда лицом, она опускается в кресло.

На следующий, нелепый, но, тем не менее, вполне безобидный вопрос, без которого, увы, не обходится ни один вечер поэзии, отвечает без снисхождения к возрасту убеленного сединами поклонника Есенина: «Я скорее разделяю мнение Ахматовой, что Есенин, в основном, был озабочен проблемой, на какую сторону зачесывать чубчик, на левую или на правую".

Оробевшая публика просит продолжить чтение стихов.

Читал он, в основном, свое «позднее, начала 90-х. Но, к моей вящей радости, читает вдруг «Дорогая, я вышел сегодня из дому..», и, даже, совсем раннее, прелестное, мучительно-ностальгическое «От окраины к центру».

Добрый день. Ну и встреча у нас.

До чего ты бесплотна:

рядом новый закат

гонит вдаль огневые полотна.

До чего ты бедна. Столько лет,

а промчались напрасно.

Добрый день, моя юность. Боже мой, до чего ты прекрасна.

Дерзну заметить, что из того, что он читал в тот вечер, среди бесспорных шедевров, попадалось и нечто, как бы, не совсем достойное его имени. Какая-то надуманная и тягостная заумь, рассудочное, безмелодийное трюкачество, без единого живого чувства, «без слез, без жизни, без любви». Страшно сказать, но в какие-то моменты, не делай он короткие передышки между «стишками», трудно было бы определить, где кончается один и начинается другой. Случайный выбор слов или их непроизносимый порядок, навязчиво-избыточная образность, существительные, так далеко разбежавшиеся со своими глаголами, что ни глазом, ни ухом их уже нельзя было притянуть друг к другу…

Тем не менее, я
существую, и мне,
искренне говоря,
в результате вполне
единственного бытия
дороже всего моря.

Это нельзя было уже спасти ничем. Даже его знаменитая, завораживающая, шаманская манера нараспев читать свои стихи, неоднократно описанная всеми, кто слышал его «живьем» была здесь бессильна.

Тем не менее, зал продолжал в благоговейной тишине внимать каждому его слову. Но тишина эта была не того восторженного свойства, которое он ожидал, а скорее выражением почтительного пиетета к имени, к избранничеству, к нобелевской славе. Бродский безошибочно почуял, что публика скучает, что она ждет от него старого, ностальгического, и бросил в зал, почти дословно, следующее:

Вчера я читал эти же стихи перед англоязычной аудиторией Стэнфордского Университета. Так вот, они воспринимали их значительно адекватней, чем вы, носители языка, на котором они написаны. Сейчас я прочту вам несколько достаточно механистических стишков, которые, я уверен, в силу этого и будут вам понятны.

Вот тогда-то он и прочел свое «На смерть Жукова», чеканные строки которого, как, впрочем, и породившие их строки державинского «Снегиря», запоминаются сразу и навсегда, сами собой, без труда и усилий.

Маршал! поглотит алчная Лета

эти слова и твои прахоря.

Все же, прими их - жалкая лепта

родину спасшему, вслух говоря.

Бей, барабан, и военная флейта,

громко свисти на манер снегиря.

Зал ожил, загудел одобрительно. Тогда, окончательного осознав, насколько простецкие вкусы зрителей не дотягивают до горних вершин подлинной поэзии, он решил прочесть еще что-нибудь "механистическое", но на злобу дня. Это было - "На независимость Украины". С сожалением привожу его здесь целиком - так как без этого не обойтись.

Дорогой Карл XII, сражение под Полтавой,

слава Богу, проиграно. Как говорил картавый,

"время покажет Кузькину мать", руины,

кости посмертной радости с привкусом Украины.

То не зелено-квитный, траченный изотопом, –

жовто-блакытный реет над Конотопом,

скроенный из холста, знать, припасла Канада.

Даром что без креста, но хохлам не надо.

Гой ты, рушник, карбованец, семечки в полной жмене!

Не нам, кацапам, их обвинять в измене.

Сами под образами семьдесят лет в Рязани

с залитыми глазами жили, как при Тарзане.

Скажем им, звонкой матерью паузы медля строго:

скатертью вам, хохлы, и рушником дорога!

Ступайте от нас в жупане, не говоря - в мундире,

по адресу на три буквы, на все четыре

стороны. Пусть теперь в мазанке хором гансы

с ляхами ставят вас на четыре кости, поганцы.

Как в петлю лезть -- так сообща, путь выбирая в чаще,

а курицу из борща грызть в одиночку слаще.

Прощевайте, хохлы, пожили вместе - хватит!

Плюнуть, что ли, в Днипро, может, он вспять покатит,

брезгуя гордо нами, как скорый, битком набитый

кожаными углами и вековой обидой.

Не поминайте лихом. Вашего хлеба, неба,

нам, подавись мы жмыхом и колобом, не треба.

Нечего портить кровь, рвать на груди одежду.

Кончилась, знать, любовь, коль и была промежду.

Что ковыряться зря в рваных корнях глаголом?

Вас родила земля, грунт, чернозем с подзолом.

Полно качать права, шить нам одно, другое.

Это земля не дает вам, кавунам, покоя.

Ой да Левада-степь, краля, баштан, вареник!

Больше, поди, теряли – больше людей, чем денег.

Как-нибудь перебьемся. А что до слезы из глаза –

нет на нее указа, ждать до другого раза.

С Богом, орлы, казаки, гетманы, вертухаи!

Только когда придет и вам помирать, бугаи,

будете вы хрипеть, царапая край матраса,

строчки из Александра, а не брехню Тараса.

Жизнь прекрасна своей непредсказуемостью. Лет мне уже немерено, а русский рэп «Ой да Левада-степь, краля, баштан, вареник!», в исполнении нобелевского лауреата по литературе довелось услышать впервые. Нет, пожалуй, не «рэп», а скорее разухабистый частушечный перебор, с духовитым великоросским подголоском. Комичность ситуации была очевидной: умильная гордость материальным и культурным превосходством "титульной нации" исходила от специфически картавившего, и к тому же откровенно семитской наружности американского поэта-лаурета.

Я любила и люблю Бродского, но не религиозно, как моя соседка справа, а избирательно, без фанатизма. Люблю я немногое, хотя стихов его знаю порядочно, но об этих гадских стишках не слыхала никогда. Поэтому, наверное, в голове у меня пронеслась совершенно дикая мысль, что он сочиняет их прямо здесь, на сцене Еврейского Культурного центра в Palo Alto[2]. Оглядываясь, я пыталась вычислить, если ли в зале украинцы. Нет, слава богу, в зале чинными рядами сидели евреи. Так мне, по крайней мере, хотелось тогда думать.

Что он еще читал в тот вечер, не знаю, так как, осторожно переступив через ноги юной поклонницы Бродского тихо покинула взорвавшийся аплодисментами зал. Произошло это как раз в тот момент, когда он, характерно грассируя, дошел до бесславного финала, до этой постыдной строки про Александра и Тараса.

Сан-Франциско

P.S. Я вполне отдаю себе отчет, что мои заметки не претендуют на большее, чем простую фиксацию той памятной встречи с Бродским глазами рядового ее зрителя, то есть, моими глазами. Оказалось, что анализ злополучного стихотворения уже публиковался в "Заметках" в октябре 2009-го года. В то время я еще не была таким усердным читателем портала Берковича, каким являюсь сегодня, и поэтому эта блистательная работа Александра Этермана не была мною прочитана в то время, когда я записала свои впечатления. Хотя, в любом случае, ничто не могло их изменить post factum.

Примечания



[1] Есть нечто унизительное в этом чтении. Состояние как после раута в высшем свете. То же стыдливо-лестное чувство приобщенности неизвестно к чему, то же нервное и физическое утомление, та же эмоциональная пустота. Трудно поверить, что после того, как так много, умно и красиво сказано, так и не сказано ничего.

Приходилось ли вам обращать внимание, как тяжело запоминаются эти стихи? Мало кто знает Бродского наизусть и только тот, кто учил специально. Это оттого, что внутренняя логика образа почти всюду подменяется внешней логикой синтаксиса. "Часть речи" называется книга Бродского и так же сборник, ему посвященный. Это грамматическое название, конечно же, дано не случайно. Но, быть может, было бы еще точнее "Член предложения". Потому что, при всем внимании к слову, не слово составляет у Бродского основу стиха, и не строчка, и даже не строфа а фраза. Наиболее ярко этот принцип проявляется там, где одно предложение тянется через несколько искусно построенных строф, но он, как правило, сохраняется и в самых коротких стихах.

Неизменно соблюдаемое расстояние между ритмическим и синтаксическим строем и дает мгновенное чувство глубины и объема, пропадающее после чтения. Оттого, кстати, большие стихи, из строфы в строфу переносящие фразу, выглядят всегда значительней и глубже. Фраза может и не быть формально четко очерченной, а существовать как некая недоговоренная в строфе, никак не договариваемая мысль. Она переливается, переливается, каждый раз сливаясь еще с одной каплей, вызывая томительное ожидание, что вот-вот прорвется свободным потоком и станет ясно, куда и зачем. Но в конце так и остается лежать ртутным выпуклым озерцом на дне последней строфы.

[2] В шеститомнике Бродского изданном Пушкинским Фондом, 1992, это стихотворение не представлено.


К началу страницы К оглавлению номера
Всего понравилось:0
Всего посещений: 25




Convert this page - http://7iskusstv.com/2012/Nomer5/Tuchinskaja1.php - to PDF file

Комментарии:

Александр Пятницкий
- at 2012-07-16 16:46:35 EDT
Бродский, как Пушкин: его знают все, читают немногие и пишут о нем кому не лень, не задумываясь и не вдумываясь. А жаль. Как ни кинь, великий поэт, хотя и нашего времени.
Artur
Koblenz, BRD - at 2012-06-17 10:24:32 EDT
То что И.Бродский один из величайших русских поэтов, позволяет ему отзываться на некоторые вещи предвзято. Пушкин писал "Клеветникам России", почему ж Бродскому не написать? Помню, когда сам не верил, что он автор, однако один из украинских националистов, работавший в газете "Наша вира" (УАПЦ) отнесся вполне спокойно "прекрасный поэт, ну не нравится ему идея независимой Украины и что теперь, а почему она ему должна нравиться?". Действительно - а почему?... Относительно последних строчек - боюсь что многие украинцы их поддержат. Не любят они на самом деле Т.Шевченко - именно поэтому памятниками его заставлена вся Украина... Как и памятниками Пушкину Россия...
И разумеется - у всякого русского слеза от потери Украины покатится, ибо терять Киев, и всю домосковскую историю, означает очутиться в положении далеко не "Великой Руси"... А что касается той Руины, в которой нынешняя Украина находится и еще не дай Б-г, будет находится - так в той Руине не Бродский же виноват, а сами украинцы, превратившие страну в "свадьбу в Малиновке"...
Ну и строчки важные надо отметить:
Не нам, кацапам, их обвинять в измене.

Сами под образами семьдесят лет в Рязани

с залитыми глазами жили, как при Тарзане.


Б. Суслович - С. Тучинской
- at 2012-06-09 17:00:15 EDT
Соня Т.
«Просто мне, и не только мне, давно уже кажется, что легендарная слава Бродского, как поэта несколько "преувеличена", несколько случайна и не совсем соответствует уровню его поэтического мастерства. That´s it.»

Уважаемая Соня, уже не один десяток лет разные и разнокалиберные литераторы пытаются решить эту проблему. Армию ниспровергателей Бродского возглавлял Солженицын. На его нападки подробно ответила Н. Иванова («Знамя», 2000, №8, «Меня упрекали во всем, окромя погоды» (Александр Исаевич об Иосифе Александровиче)). Вот цитата из статьи:

«Действительно — как жаль! Навоз, обоз и длительная ссылка, хотя бы пятилетний срок оттрубил, — глядишь, и из Бродского мог бы выработаться поэт, симпатичный Солженицыну... Но, увы, отстояли Бродского проклятые образованцы... Отпустила его власть по просьбе образованцев из ссылки в город — тем и погубила поэта... И то, что Бродский после всего этого покинул пределы отечества, — тоже не подвиг. И Бога у него нет, и христианской веры. “Ни одного весомого политического суждения” за всю жизнь не высказал... Вообще — чего ни спросишь, ничего у него нет. Вывод полон лицемерия: “Нельзя не пожалеть его”.
На самом деле — нельзя не пожалеть Солженицына: во-первых, впадать в такое раздражение и подавлять все время вырывающуюся из-под спуда ярость — исключительно вредно для собственного (особенно если оно — христианское) самочувствия. Во-вторых (а может быть, это и есть во-первых), стоит пожалеть писателя, так и не обретшего слуха и чутья, вкуса и понимания истинной поэзии. Объяснять ее ему — бессмысленно, поэтому заниматься сим безнадежным делом я не рискну».

Умри, Денис, – лучше не скажешь!

Давайте читать Бродского. И не будем уподобляться «полуобразованному» чеховскому еврею, считавшему своё мнение истиной в последней инстанции.

Только пепел знает, что значит сгореть дотла.
Но я тоже скажу, близоруко взглянув вперед:
не все уносимо ветром, не все метла,
широко забирая по двору, подберет.
Мы останемся смятым окурком, плевком, в тени
под скамьей, куда угол проникнуть лучу не даст.
И слежимся в обнимку с грязью, считая дни,
в перегной, в осадок, в культурный пласт.
Замаравши совок, археолог разинет пасть
отрыгнуть; но его открытие прогремит
на весь мир, как зарытая в землю страсть,
как обратная версия пирамид.
"Падаль!" выдохнет он, обхватив живот,
но окажется дальше от нас, чем земля от птиц,
потому что падаль — свобода от клеток, свобода от
целого: апофеоз частиц.

Виктор Каган
- at 2012-06-07 16:15:26 EDT
Злата
Киев, - at 2012-06-07 13:18:44 EDT

Тоже не разделяю массового негодования по поводу этого стихотворения, однако помню, что сам Бродский относился к нему очень неоднозначно. Но то, что Вы пишете, к Бродскому имеет мало отношения – он у Вас не более, чем повод для высказывания Вашего негодования по поводу того, что Вам не нравится в Украине. Ну, какие «вертухаи-украинцы» в Норенской, где Бродский, кстати, пробыл не пять лет, а полтора года и вспоминал об этом времени – читайте, всё доступно в Сети!– достаточно тепло?! Вот уж действительно – защита, мягко говоря, не лучше хулы.

Злата
Киев, - at 2012-06-07 13:18:44 EDT
Я считаю Бродского нечеловечески гениальным поэтом. Не отношу к числу своих любимых, правда (это место прочно занято А. Блоком) Он слишком сложен для меня. Но многими стихами я восхищаюсь, как ничьими другими... Я только не понимаю возмущение автора статьи стихами Бродского, посвященными независимой Украине. Бродский гениально предвидел, какой она малопривлекательной будет - эта "незалежна" Украина. В первые же месяцы после обретения страной независимости "поэт" П.Мовчан настаивал на возвращении украинской мове слова "жид". Восстали только еврейские общины и добились запрета на это поганое слово. Затем началось прославление "гетьманов и вертухаев", символом державы стала булава - ее и сегодня торжественно вручают Президенту во время "инавгурации". Миллионы вкладываются в восстановление символом качества и т.д. Героями стали бандеровцы-полицаи...Недалеко от меня была улица Коминтерна - теперь она носит имя .... бандита Петлюры! Вся страна сегодня в заложниках у "крали" Тимошенко, осужденной за нанесенный огромный ущерб стране. Правда, грабили страну нахраписто почти все, находящиеся на "Олимпе", но изолировали самую наглую, непредсказуемую и буйную из них... А "вареник" - вы только не смейтесь, у дочки Тимошенко сеть вареничных в крупных городах... Не надо стыдиться перед украинцами за это стихотворение Поэта - оно очень искренне и выстраданное (не забывайте, что лучшие свои годы - 5 лет- он провел в ссылке, где, скорее всего, натерпелся от вертухаев-украинцев).

Тартаковский.
- at 2012-05-31 21:31:55 EDT
Уважаемая г-жа Тучинская. У меня т.с. технический вопрос. Бродский читал свои стихи по написанному тексту или по памяти?
Б. Суслович - Э. Бормашенко
- at 2012-05-31 10:14:37 EDT
Пристёгивать автора "Шествия" и "Представления" к "советскому культурному пространству" некорректно.
С таким же успехом можно назвать советскими поэтами Ахматову и Мандельштама, которые были вынуждены,
спасая себя и своих родных, писать "советские" стихи. Бродский ни одной "советской" строчки не написал.
Он русский поэт - и принадлежит к русскому, российскому (и, конечно, мировому) культурному пространству.
Даже Слуцкий, которого с гораздо большими основаниями можно назвать "советским" поэтом, сумел переступить
через свою "советскость", подняться над ней.
Бродский, как и Пушкин, был "имперским" поэтом. И империя у них была общая, несмотря на несовпадение
во времени. Советский Союз здесь ни при чём.

previous
- at 2012-05-31 00:59:02 EDT
years
Верно Вы подметили
- at 2012-05-31 00:52:36 EDT
Верно Вы подметили,таких специалистов по ТОСКЕ и СТРАДАНИЯМ можно найти только
на русской почве...

Борис Дынин - Э.Бормашенко и Валерию :-) и ;-(
- at 2012-05-30 23:19:01 EDT
Бормашенко
Ариэль, Израиль - Wed, 30 May 2012 19:56:11(CET)
этот фон у Бродского неустранимо советский. Тоска, конечно, дело самое поэтическое, но как объянить несоветскому человеку черную тоску в праздник?

Валерий
Германия - Wed, 30 May 2012 20:16:07(CET)

Верно Вы подметили,таких специалистов по ТОСКЕ и СТРАДАНИЯМ можно найти только
на русской почве... Надеюсь,что Борис и меня не будет обижать :)
==============================================================================

Well, so that is that. Now we must dismantle the tree,
Putting the decorations back into their cardboard boxes –
Some have got broken — and carrying them up to the attic.
The holly and the mistletoe must be taken down and burnt,
And the children got ready for school. There are enough
Left-overs to do, warmed-up, for the rest of the week –
Not that we have much appetite, having drunk such a lot,
Stayed up so late, attempted — quite unsuccessfully –
To love all of our relatives, and in general
Grossly overestimated our powers. Once again
As in previous years we have seen the actual Vision and failed
To do more than entertain it as an agreeable
Possibility, once again we have sent Him away,
Begging though to remain His disobedient servant,
The promising child who cannot keep His word for long.
The Christmas Feast is already a fading memory,
And already the mind begins to be vaguely aware
Of an unpleasant whiff of apprehension at the thought
Of Lent and Good Friday which cannot, after all, now
Be very far off.
W. H. Auden “For the Time Being,”
…………………………………………………………………………………..

All this was a long time ago, I remember,
And I would do it again, but set down
This set down
This: were we led all that way for
Birth or Death? There was a Birth, certainly,
We had evidence and no doubt. I had seen birth and death,
But had thought they were different; this Birth was
Hard and bitter agony for us, like Death, our death.
We returned to our places, these Kingdoms,
But no longer at ease here, in the old dispensation,
With an alien people clutching their gods.
I should be glad of another death.
T. S. Eliot. “Journey of the Magi”

Конечно, наши чувства откликаются на звуки языка,
с которыми мы начинали жить и чувствовать

Бормашенко
Ариэль, Израиль - at 2012-05-30 19:56:11 EDT
Бормашенко - Б. Дынину.
Уважаемый Борис, я просто физически чувствовал удовольствие, которое Вы испытывали, помещая это изумительное стихотворение Бродского в Ваш пост. Я не слишком тонко чувствую поэзию, но мне кажется, что и это стихотворение не изымаемо из советского контекста. Ведь, что главное в поэзии? Как говорил Набоков "жемчужный фон" и этот фон у Бродского неустранимо советский. Тоска, конечно, дело самое поэтическое, но как объянить несоветскому человеку черную тоску в праздник?
Впрочем, уверен, Вы меня побъете, Вы - гуманитарий, Вам и стихи в руки.
Эд.

Борис Дынин
- at 2012-05-30 17:20:18 EDT
Все тороплюсь. Кликнул не на то. Евгений Майбурд здесь не причем (хотя и тезка Рейну) Sorry
Борис Дынин - Е. Майбурду
- at 2012-05-30 17:18:37 EDT
Привык думать о Бродском и Рейне в связи с Ленинградом, вот и написал Ленинград, а не Москва.
Борис Дынин
- at 2012-05-30 17:05:18 EDT
Бормашенко
Ариэль, Израиль - at 2012-05-30 16:09:32 EDT
Как бы ни хотелось Бродскому творить в контексте мировой культуры, его поэзия понятна только в контексте Советского культурного пространства. А стихи Бродского (не будучи в поэзии экспертом) я люблю, я ведь сам из того же пространства.
==================================================
Судьба поэта и его творчество не разделимы. Очевидно. И многое в поэзии Бродского понятно в свете этой судьбы, но также как и в случае поэтов, которых Эдуард видит как творивших в контексте мирового пространства. Я думаю, что Бродский, творя в контексте Советского пространства, поднялся в мировое. Вот пример (выбираю стихотворение, насыщенное конкретность Лениграда. Стихотворение известное, но если уж говорить о поэте, то стоит говорить не общо, а его стихами:


РОЖДЕСТВЕНСКИЙ РОМАНС

Евгению Рейну, с любовью

Плывет в тоске необьяснимой
среди кирпичного надсада
ночной кораблик негасимый
из Александровского сада,
ночной фонарик нелюдимый,
на розу желтую похожий,
над головой своих любимых,
у ног прохожих.

Плывет в тоске необьяснимой
пчелиный ход сомнамбул, пьяниц.
В ночной столице фотоснимок
печально сделал иностранец,
и выезжает на Ордынку
такси с больными седоками,
и мертвецы стоят в обнимку
с особняками.

Плывет в тоске необьяснимой
певец печальный по столице,
стоит у лавки керосинной
печальный дворник круглолицый,
спешит по улице невзрачной
любовник старый и красивый.
Полночный поезд новобрачный
плывет в тоске необьяснимой.

Плывет во мгле замоскворецкой,
плывет в несчастие случайный,
блуждает выговор еврейский
на желтой лестнице печальной,
и от любви до невеселья
под Новый год, под воскресенье,
плывет красотка записная,
своей тоски не обьясняя.

Плывет в глазах холодный вечер,
дрожат снежинки на вагоне,
морозный ветер, бледный ветер
обтянет красные ладони,
и льется мед огней вечерних
и пахнет сладкою халвою,
ночной пирог несет сочельник
над головою.

Твой Новый год по темно-синей
волне средь моря городского
плывет в тоске необьяснимой,
как будто жизнь начнется снова,
как будто будет свет и слава,
удачный день и вдоволь хлеба,
как будто жизнь качнется вправо,
качнувшись влево.


Разве это не мировое пространство при всей зримости образов, думаю, и для тех, кто не жил в Ленинграде и не знал Евгения Рейна.

Бормашенко
Ариэль, Израиль - at 2012-05-30 16:09:32 EDT
Текст Сони Тучинской дает прекрасный повод поговорить на тему: поэт и Империя. Друзья Бродского любили рассказывать о том, что Бродский выработал единственный в своем роде стиль поведения в СССР: он не замечал Советской власти, жил в обществе и был свободен от общества. Мог, взглянув на портрет Мжаванадзе, спросить: кто этакой? Очень похож на Блэйка. А вот выходит, что очень даже Империю замечал. И горевал, когда она распалась. Империя доставляет поэту три бесценных дара: большой Имперский стиль, единое культурное пространство и главное - читателя. За это поэт готов простить империи многое. Прощал и Пушкин, написав "Клеветникам России". Как бы ни хотелось Бродскому творить в контексте мировой культуры, его поэзия понятна только в контексте Советского культурного пространства. А стихи Бродского (не будучи в поэзии экспертом) я люблю, я ведь сам из того же пространства.

Филипп
USA - at 2012-05-29 21:36:13 EDT
Мне кажется, я понял, что мог думать Бродский, "общаясь" с публикой в Пало-Альто.
" Мне недолго осталаось, не то что лет , но даже дней и часов.
Зачем я должен выходить к ним и, как дресированная обезьяна, снова и снова
показывать все те же старые фокусы, которых они к тому же не понимают и не
могут оценить и которые, по совести говоря, интересны или не интересны десятку людей
, а остальным вполне безразличны? Ну, и эти глупые игры в "наше всё" - как это бессмысленно ".

Полагаю, что почти всем гастролирующим артистам это знакомо, Бродский просто не дал себе
труда скрыть эти чувства. Излишне и говорить, что его не в чем обвинить.

Б. Суслович - С. Тучинской
- at 2012-05-29 21:34:25 EDT
"Тут нет предмета спора".
Дорогая Соня, я ничего не собирался Вам доказывать.
Более того, лет десять назад относился к Бродскому так же,
как Вы сейчас. Открывал, прочитывал несколько любимых
стихотворений - и закрывал. А в один вечер открыл - и читал
запоем несколько часов. Стихи не изменились. Изменился я.
Два слова о Писареве. Юноша, бесспорно, был замечательно одарён.
Но в его статьях о Пушкине никакой гениальностью не пахнет.
Речь об абсолютной художественной глухоте, о "раздражении
дикаря перед явлением непонятной ему культуры" (Мережковский).
Более того, его узко утилитарный подход к литературе
фактически пролагал дорогу ермиловым и ждановым.

Victor-Avrom
- at 2012-05-29 21:23:35 EDT
Соня Т.
Просто мне, и не только мне, давно уже кажется, что легендарная слава Бродского, как поэта несколько "преувеличена", несколько случайна и не совсем соответствует уровню его поэтического мастерства. That´s it.


Помилуйте, какой же Бродский поэт? Средненький он поэт. Он
величайший филосов. Ну умеет свои филосовские мысли
рифмовать для доходчивости. Большое дело.

Victor-Avrom
- at 2012-05-29 21:19:32 EDT
Соня Т.
Аргумент "Кенигсберга" - непобиваем.

Чегой-то?

Севастополь - до сих пор русский город. Когда придурок Хрушцев
подарил с барского плеча Крым Украине, то Севастополь остался в
союзном подчинении. Так что именно Севастополь (а не весь Крым,
ясное дело) - русский.

Кенигсберг - был основан чешским королем (в его честь и назван).
Так что определенные права (как у греков на Херсон) на "пустынные
чешские берега" (Шекспир) у славян имеются. Однако многие
столетия город был немецким и славу свою стяжал именно будучи
немецким. Посему ничего плохого не вижу в передаче Восточной
Пруссии обратно немцам. С компенсацией России и гражданам России,
которые захотят покинуть чужую страну (ежели таковые найдутся)

Но главное в стихах об Украине - это то, что они "ноль - в поэтическом смысле".
Очень многие авторитеты в литературе считают иначе. Были б
они слабми, чего б Вы их привели в своей статье. Или Вы -
мазохистка?

Б. Суслович - В. Кагану
- at 2012-05-29 20:57:57 EDT
Конечно. Полностью с Вами согласен. Что-то объяснять - бесполезно, бессмысленно. Да и ни к чему.
Соня Т. - Борису Сусловичу
- at 2012-05-29 20:53:25 EDT
Борис Суслович
- Tue, 29 May 2012 11:46:54(CET)

Почитайте замечательную книгу Лосева о Бродском. Почитайте книгу интервью самого Бродского.
Ручаюсь: не пожалеете. И, хочется верить, начнёте относиться к "еврею, русскому поэту и
американскому эссеисту" иначе.
------------------------------------------------------------

Дорогой Борис,

Все, что Вы мне советуете прочесть, плюс "Нобелевский лауреат" Игоря Ефимова, плюс Валентина Полухина, плюс сборник воспоминаний "Труды и дни", плюс Берлин о Бродском, плюс - шеститомник "самого" - давно прочитано, но всегда под рукой, на полке. Но этим ничего нельзя изменить. Я страстно люблю с десяток его стихов, обожаю его эссеистику. Тут нет предмета спора: Кто-то любит всего Бродского, а кто-то - всего Баратынского, которого любил Бродский. В отличие от высокого профессионала Этермана, я не владею ни пером, ни знаниями достаточными для анализа поэзии кого-бы то ни было. Я просто описала свои впечатления 17-ей давности.
Помилуйте, Борис, какие обиды могут у меня быть. Я ведь не Александр Кушнер. Просто мне, и не только мне, давно уже кажется, что легендарная слава Бродского, как поэта несколько "преувеличена", несколько случайна и не совсем соответствует уровню его поэтического мастерства. That´s it.

Кстати, об упомянутом Вами Писареве. Несмотря на всю свою патологическую любовь к Пушкину, я время от времени беру с полки именно тот том Писарева, где в "Лирике Пушкина" он корит его "чистой поэзией". Позиция Писарева мне абсолютна чужда, но какая же это гениальная вещь!

Соня Т. - Элиэзеру Рабиновичу
- at 2012-05-29 20:12:52 EDT
Элиэзер М. Рабинович
- Tue, 29 May 2012 16:03:05(CET)

Мне не случилось (пока?) полюбить Бродского, хотя у меня есть близкие друзья, которые в него влюблены...
-------------------------------------------------------------------------------------------------------

Скажу Вам по секрету, уважаемый Элиэзер, что у всех евреев есть близкие друзья, которые в него влюблены. :))
Аргумент "Кенигсберга" - непобиваем. Но главное в стихах об Украине - это то, что они "ноль - в поэтическом смысле". Тем не менее в армии «фанатов» Бродского есть малочисленный отряд абсолютно глухих на ухо людей, которые сравнивают эту его во всех отношениях неприличную частушку с "Клеветникам России", не замечая, что безупречное поэтическое совершенство последних таково неразрушимо ничем, даже и их собственной подловатой сущностью.
Не далее, как сегодня, заглянув в Ваш профайл, я узнала, что в конце 60-ых Вас печатал гениальный Редактор и великий поэт - Твардовский. И после всего этого Вы скромничайте и не доверяете своему вкусу? :))
Вот в чем действительно можно сомневаться, так это в том, что Твардовский публиковал бы в "Новом Мире" "позднего", и как любят говорить его поклонники, "метазфизического" Бродского.
Сегодня ж прочла в Заметках Вашу статью о Солженицыне http://berkovich-zametki.com/2008/Zametki/Nomer11/ERabinovich1.php.
и ужасно возрадовалась. Возрадовалась тому, что есть еще на земле мои соплеменники (кроме Лосева, для которых очевидно, с КЕМ им выпало в одно время «гостить на земле». Мне хочется Вам сказать, что в скорбный день его ухода я написала то, что удивительно созвучно главной мысли Вашей замечательной статьи. Здесь Вы должны будете меня простить за само-цитату:

"….Восхищаться им, подвигом его жизни, его великими книгами, почиталось в последнее время абсолютным неприличием в среде бывших российских евреев. …..Власти ненавидели его люто и также люто боялись. В КГБ был создан целый отдел по борьбе с Солженицыным. Несколько десятков упырей с подслушивающей аппаратурой, осведомителями, секретными инструкциями ЦК – и один, ничем, кроме правды не защищенный, пятидесителетний человек, у которого не было ни машины, ни стоящей за ним группы или организации, не было даже московской прописки. Кроме него, так ненавидели и так боялись только Герцена, чью великую традицию в жанре "страстной публицистики" довелось ему развить и продолжить в 20-ом веке. ……….Не будем же уподобляться неразумным соплеменникам Александра Исаевича, у которых никогда «нет пророка в своем отечестве». Забудем ему грех его последней книги. Помянем его, великого Сына Человечества, светло и благодарно, за все, что он сделал для человечества, а значит – и для нас…."

Как говорят питерские алкаши, а теперь «на ход ноги», и теперь уже откровенно в порядке неистового хвастовства:
Проверенный Вами на соответствие первоисточнику и помещенный вчера или сегодня в Гостевой текст – "Черчилль об Исламе" – это моих рук дело. Я давеча прочла и не узнала свое собственное детище. Подумала, кстати, что очень недурно кто-то перевел.
Что ни говорите, а "Гостевая Заметок" – место удивительно. Здесь можно встретиться не только со своими старыми друзьями, но и со своими старыми переводами.

Всех Вам благ. И новых текстов.

Виктор Каган
- at 2012-05-29 19:46:44 EDT
Борис Суслович
- at 2012-05-29 18:32:35 EDT

Поэт, как и вера, постигается "изнутри" - это требует принятия-его-таким-какой-он-есть и проникновения в его творчество, взгляда на мир его глазами, что, собственно, только и может дать основания для суждения (как, например, суждение Бродского о поэзии Одена). Иначе это что-то вроде суждений атеистов о Вере. 99% работ "анти-бродскинистов" держатся на фундаменте взгляда со стороны, в лучшем случае далеко не всегда выходят за пределы "я бы писал иначе", а в худшем полны либо предвзятости, либо позы, либо того и другого в разных пропорциях. Поэзия Бродского не стодолларовая купюра, чтобы всем нравиться. Но уровень и манера его "критиков" удручают даже не непониманием, а воинственным нежеланием утруждать себя пониманием, что в качестве аргумента никуда не годится. IMHO.

Юлий Герцман
- at 2012-05-29 19:33:26 EDT
Очень интересный материал, с которым мне трудно, однако, согласиться. Для меня это ставшее скандальным стихотворение не злобное, а горькое. Может быть потому, что прочел его впервые месяца через три после въезда в США - как раз в тот период, когда проходит угар первых впечатлений и спрашиваешь себя: "А какого черта ты здесь делаешь? Друзья - там, язык - там, культура - там, ты отрезал их по живому". Вот и это стихотворения я воспринял как крик боли об эмиграции - эмиграции целой страны. Это ведь Прибалтика была пристегнутой силой, это Средняя Азия была чужой ментально, это Закавказье было обломком иной цивилизации, но - Украина? Белоруссия? Я, конечно, - не об Империи, о стране, которую он считал своей. Судя по воспоминаниям Рейна и Кушнера (Наймана не считаю), Бродский - даже в моменты высочайшей славы - болезненно ощущал оторванность от России и ревность к состоявшимся ТАМ.
Хотя... может, все это мною придумано, а правы как раз Вы.
Что же касается Вашей сноски, то в силу собственного невежества в предмете (мой уровень восприятия поэзии лишь на миллиметр выше "нравится - не нравится"), не могу ее обсуждать, но один пассаж: о запоминаемости стиха - кажется мне сомнительным. В таком ранжире Барто опережает Баратынского, не правда ли?

Борис Суслович
- at 2012-05-29 18:32:35 EDT
Интересное, но далеко не бесспорное эссе Карабчиевского на "гениальность"
ни в коей мере не претендует. Бродского Карабчиевский активно не любил,
поэтому его оценки и выводы крайне субьективны. Об этом упоминал Лосев в
своей замечательной книге. Всего один пример: многие десятки, если не
сотни, строк Бродского запоминаются в процессе чтения. Начиная с
"Еврейского кладбища" (1958) и заканчивая "Меня упрекали во всём, окромя
погоды" (1994). "Дерево", от которого просто невозможно оторваться.
"В горах". "Представление". "Дождь в августе". Перечислять можно долго.
Впечатление, что Карабчиевский писал о каком-то другом поэте Грустно это.
А то, что на Карабчиевского ссылаются, оправдывая свою неприязнь к Бродскому,
ещё грустнее.

Элиэзер М. Рабинович
- at 2012-05-29 16:03:05 EDT
Мне не случилось (пока?) полюбить Бродского, хотя у меня есть близкие друзья, которые в него влюблены, а мне хотелось бы доставить им удовольствие. Но не получается. Автор цитирует статью г-на Карабичевского, и его отзыв в точности отражает и моё ощущение: читаешь, чувствуешь, что это как будто значительное, а по прочтении ничего не запоминаешь и возвращаться к тексту не хочется. Но вполе возможно, что я просто не дорос до уровня его поэзии.

Стихотворение «На независимость Украины» - позор в политическом смысле и ноль в поэтическом – я удивлён, что он его читал на публике. Оно напоминает мне стихотворение другого уважаемого поэта Александра Городецкого, поэтически куда лучшее, «Севастополь останется русским», исполнявшееся им под скандирование восторженной публики. (А как же «Поэт, не дорожи любовию народной»?) Я написал г-ну Городецкому, через его вебсайт, вопрос: есть ли у него стихотворение «Кенигсберг останется немецким» и, главное, готов ли он послать своих детей на отвоевание Севастополя у Украины? Ответа я не получил. Но два поэта-еврея, выступающие в роли русских националистов!

Бродский нередко бывал высокомерен по отношению к читателю в его прозе. У него есть эссе о стихотворении Рильке «Орфей, Эвридика, Гермес». Он начинает с того, что, возможно, самое великое произведение 20-го века было уже создано в 1903 г. Такое заявление было бы уместно в заключении, а не навязано читателю в первых строках. И как мог автор, который пишет в конце страшного и значительного 20-го века, даже думать, что в 1903 г., по существу ещё относящемуся к веку 19-му, поэт, не переживший 20-ый век, мог его отразить в качестве самого значительного произведения?

Мне тоже случилось слушать Бродского незадолго до его смерти, это было в Морристауне, Нью-Джерси. Он не очень хорошо читал, акустика зала была плоха, и вечер пропал. Это ничего не говорит о его поэзии, конечно.

Б. Суслович - М. Аврутину
- at 2012-05-29 13:51:16 EDT
"Обиду помнят многие"...
Бродский вёл себя по-разному не только с публикой, но и с близкими друзьями.
Об этом подробно написала Л. Штерн в своей книге "Поэт без пьедестала". Скажу от себя:
был бы счастлив видеть поэта и слушать его чтение. Увы...
"Неужели «наши» американцы ничего не знают (ли) о травле, устроенной этим завистливым
антисемитом, в которой его поддержали многие наши соплеменники, а не только упомянутый
Вами Этерман («вляпался» даже Коржавин)".
Я не считаю Солженицына антисемитом, он неоднократно чётко и однозначно высказывался по
этому поводу(смотрите соответствующую главу в книге Лосева "Солженицын и Бродский как соседи").
Его нападки на Бродского имели совсем другую природу. Но к обсуждаемой нами статье это никакого
отношения не имеет.

М. Аврутин - Б. Сусловичу
- at 2012-05-29 12:22:17 EDT
Борис Суслович
- at 2012-05-29 11:46:54 EDT
«Уважаемая Соня, читая Ваше описание выступления Бродского, трудно отделаться
от мысли, что Вы до сих, через 17 лет, не можете простить поэту свою
тогдашнюю обиду».

Обиду помнят многие:
Филипп
USA - at 2012-05-29 06:40:15 EDT
«А он был высокомерен, иногда до враждебности…».

Игрек
- at 2012-05-29 07:06:53 EDT
«Соня, я сегодня провел день с Юрой Лоресом, он мне рассказал, что Бродский всегда был на выступлениях такой, как в Пало-Альто. Он очень не любил выступать перед публикой и не скрывал своего отношения, весьма низкого, о публике».

Но чем было вызвано такое отношение Бродского к публике? Вот Вы написали: «По-сути, Этерман повторяет Солженицына…».
Неужели «наши» американцы ничего не знают (ли) о травле, устроенной этим завистливым антисемитом, в которой его поддержали многие наши соплеменники, а не только упомянутый Вами Этерман («вляпался» даже Коржавин).
В то время, когда «Вермонтский отшельник», гордо восседая на своем «Красном колесе», делил фонд своего имени, Бродский зарабатывал на хлеб не стихами, - читал лекции, и не по русской, как многие, поехавшие в конце 80-х на заработки, а по мировой литературе.

Борис Суслович
- at 2012-05-29 11:46:54 EDT
Уважаемая Соня, читая Ваше описание выступления Бродского, трудно отделаться
от мысли, что Вы до сих, через 17 лет, не можете простить поэту свою
тогдашнюю обиду. Жаль, что весной 1995 года, за полгода до смерти поэта,
когда Вы демонстративно покидали зал, в Вас ничего не шевельнулось. И вдвойне
жаль, что сегодня Вы думаете по-прежнему.
Насчёт стихотворения "На независимость Украины". Мне приходилось читать заметку,
в которой украинец доказывает украинскому еврею, что ничего оскорбительного в этом
остром, горьком, мучительном крике-признании он не видит. При этом Бродский, прекрасно
зная, что стих можно понимать однопланово, в лоб, нигде его не публиковал.
Вы ссылаетесь на Этермана. Ничего "блистательного" в его поверхностно-легкомысленном
скольжении по строчкам Бродского я не вижу. В своё время и Писарев так же издевался
над Пушкиным. По-сути, Этерман повторяет Солженицына, у которого были с Бродским свои
счёты (а Солженицыну ещё 10 лет назад блистательно ответила Наталья Иванова). Почитайте
замечательную книгу Лосева о Бродском. Почитайте книгу интервью самого Бродского.
Ручаюсь: не пожалеете. И, хочется верить, начнёте относиться к "еврею, русскому поэту и
американскому эссеисту" иначе.

Соня Т - Игреку
- at 2012-05-29 07:17:24 EDT
Игорь,
Мне совсем нечего ему прощать или не прощать. И не потому, что "кто я такая, чтобы...".
А, просто потому, что he is not my hero. В моем Пантеоне другие фигуры по периметру расставлены...
А то, что он везде себя так вел - тем хуже для него и для тех, кого он унижал своих высокомерием.
А где Лорес в СФ будет выступать? Или уже выступал? У Вас? А я не попала в число избранных, то есть званных?
У него есть песня "Терпи Иов". И еще "Авиньон". Вот ради этих двух песен на него идти.

Соня Т - Филипу
- at 2012-05-29 07:09:02 EDT
Спасибо, Филип.
Ваши слова - неоспоримое свидетельство, что я правильно воспомнила "самого" и атмосферу.
Хотя тогда я ничего не записала. А "воспомнить" решила лет этак через десять.

Игрек
- at 2012-05-29 07:06:53 EDT
Соня, я сегодня провел день с Юрой Лоресом, он мне рассказал, что Бродский всегда был на выступлениях такой, как в Пало-Альто. Он очень не любил выступать перед публикой и не скрывал своего отношения, весьма низкого, о публике, особенно не любил вопросы из зала. То же самое было в других американских городах. Во всяком случае, как оказалось, эту самую тему широко обсуждали в присутствии Юры его друзья в Бостоне и НЙ. Это с нашей точки зрения никак не оправдывает Бродского, но и не делает его выступление уникальным. И не связывает его поведение с усталостью и болезнью. Великий поэт не любил публику, бывает. Конечно, он мог бы и отказаться выступать, но, наверно, не всегда мог отказать организаторам выступлений. Простим ему, мы и не такое прощаем другим людям.

Кстати, если кому интересно - Лорес будет в конце недели выступать в Лос Анжелесе, а потом в Сан-Диего, потом в Сиэтле, потом в Ванкувере и Торонто.

Филипп
USA - at 2012-05-29 06:40:15 EDT
Я тоже слышал Бродского в Пало-Альто.
Да, очень многие пришли не ради стихов, а посмотреть
на "великого человека". Но в целом зал был благожелательный
и готов был внимать, что бы Бродский ни сказал.
А он был высокомерен, иногда до враждебности, и каким-то
образом очень быстро и как-то бесстрашно настроил зал против себя.
Это запомнилось сильнее, чем стихи.

Виктор Каган
- at 2012-05-28 20:29:57 EDT
К неутихающей дискуссии о поэзии Иосифа Бродского приложимо сказанное Андреем Тавровым об абсолютной книге:

«Есть в истории человечества такие книги, которые привлекают к себе наибольшее внимание не только читателей, но и исследователей, то есть тех читателей, которым мало прочитать страницы со строфами или абзацами, привлекшими их внимание – им надо еще и осмыслить прочитанное, соотнести с опытом чтения других книг и написать об этом, <...> есть книги, которые, словно камень брошенный в воду, рождают волну исследований и комментирований, расходящуюся в поле культуры - все шире и шире. <...> как бы такая книга ни была истолкована – в качестве дрянной, гениальной, вражеской, нашей, трудной, захватывающей, недоступной, отвратительной, пошлой, святой – она не теряла свое «тайное лицо». Культурные контексты не могли его исказить, сколько б их ни прирастало. Даже вполне утраченные и забытые книги обладали свойством вынырнуть и снова завладеть внимание читателей, казалось бы навсегда утраченным. <...> Шедевр – это книга, способная порождать бесконечное количество интерпретаций, включая те, что исключают друг дружку».

Такой абсолютной книгой, по определению - как кто-то заметил, если в книге стихов есть 4-5 отличных стихотворения, книга состоялась - не может быть ни одна какая-то из изданных поэтом книг, ни его ПСС. Ею становится собрание отличных стихотворений - тех, в которых поставленная самим поэтом планка и планка гамбургского счёта совпадают. Бродский - автор такой книги. Это то, что при любом количестве интерпретаций его творчества, которых будет ещё очень много, может быть оспариваемо, но остаётся и останется неоспоренным - как говорил М.С.Каган: "Вы можете отвергнуть моё мнение, но вы не можете его опровергнуть".


Архивариус
- at 2012-05-28 18:58:14 EDT
На портале обсуждение работ Бродского в исполнении Бориса Кушнера:

Доктора поэзии:

http://berkovich-zametki.com/Nomer48/Kushner1.htm

Реплика к юбилею:

http://berkovich-zametki.com/2006/Zametki/Nomer5/Kushner2.htm

Обмен репликами с Ковнером:

http://berkovich-zametki.com/2008/Zametki/Nomer10/Kovner1.php

http://berkovich-zametki.com/2008/Zametki/Nomer10/Kushner1.php

http://berkovich-zametki.com/2009/Zametki/Nomer1/Kovner1.php

http://berkovich-zametki.com/2009/Zametki/Nomer1/Kushner1.php


Игрек
- at 2012-05-27 07:31:19 EDT
И я был в том зале. Запомнил многое другое. Отвечая на вопрос о бездуховности американцев и о незнании ими поэзии. Бродский сказал примерно следующее: "В Америке около тысячи университетов, в которых есть славянские кафедры. И на всех этих кафедрах читают русскую поэзию, везде проходят встречи, семинары... Я думаю, что сегодня в Америке русскую поэзию читает больше людей, чем в России". Злополучные стихи об Украине как-то на меня тогда не произвели такого негативного впечатления, время было крайне политизированное, вражда и разрыв России с соседями и соседей с Россией был шоком для большинства. Сейчас я скорее согласен с Вашим отношением. Мне показалось, что многие, в определенной степени и я, пришли больше поглазеть на Бродского. Прочесть его к тому времени уже могли все, это не советское время его непечатания. Я, к примеру, привез в Америку самиздат (копия американского издания), где-то середины восьмидесятых. Кажется, его до моего отъезда в СССР не издавали совсем. Но столько людей в Пало Альто еврейском центре я никогда не видел. Очень многие не попали в зал и слушали его через открытые окна. Это было большим событием и многие помнят его выступление до сих пор. Бродский выглядел очень усталым, каким-то болезненно отяжелевшим. Он ведь в Стэнфорде еще и лекции студентам читал в этот день, то есть добавилась обычная дневная усталость.
Вы знаете, Соня, у меня дома есть магнитофонная кассета его выступления. Я сам записывал, но все выступление не поместилось на одну кассету, а менять в середине выступления я не решился.

Игонт
- at 2012-05-27 06:49:29 EDT
Очень понравилось. Всё лаконично и чётко.
Б.Тененбаум-С.Тучинской
- at 2012-05-27 04:52:48 EDT
Спасибо, Соня. Очень живо написано, кажется - сам был в зале и слушал Бродского. По поводу дихотомии Александр/Тарас - время покажет. Надеюсь, все-таки будет какой-то симбиоз :)

_Ðåêëàìà_




Яндекс цитирования


//