Номер 10(56)  октябрь 2014
Михаил Юдсон

Имя фамилия Узор разума*

В разливанном море, окаянном окияне нынешних планктонных текстов, устанавливающих плинтусную планку и задающих тон читательского внимания, сия книга – явно Большая Рыба. Повезло с уловом слов – счастье привалило!

Замечательная интеллектуальная проза, написанная ярко, ясно и на диво увлекательно. Интересен уже и бородато-пейсатый образ самого автора – профессора физики Ариэльского университета (это в Самарии, на израильских «территориях») и вдобавок «практикующего иудея».

Эдуард Бормашенко озадачивается вопросом: а возможна ли философия в современном мире? Привыкли ж мы, что философия требует неспешных перипатетических прогулок в Садах Академа, регулярных выгулов с пуделем Атмой, задумчивого разглядыванья звездного неба и окантовки нравственного закона... Что поделать, если любовь к мудрости предполагает медленное отрешенное размышление в тихой норке с неизменным кьеркегоровским зонтиком под мышкой – а ведь бурный современный мир меняется очень быстро, по мановению компьютерной мышки. Так вот, данная книга, говоря языком аннотации, «представляет попытку философствования на калейдоскопическом материале наших дней. Важное место занимает осознание феномена науки. Как сложить мозаику, включающую узор заповедей и паутину уравнений современной физики? Как сопрягаются воля к истине и воля к смыслу?»

Перед нами своеобразная запись духовного опыта автора плюс рассуждения о текстах, сформировавших его внутренний мир: «Нам досталась эпоха усталости. Я вырос в стране, надорвавшейся на коммунистическом эксперименте. Крах великого опыта потянул за собой все здание гуманизма, по инерции полагаемого вершиной человеческого духа... Что остается, когда все идеи исчерпаны и слова истерты? Остается перечитывать старые книги, радуясь передышке, выпавшей на долю нашего поколения... И переехав в Израиль, я обнаружил себя среди уцелевших и выживающих, спасших Веру и Верою спасшихся. Впрочем, религия Израиля со времен Исхода была достоянием уцелевших... А что в сухом остатке? Улыбка выживающих...»

Откровения Бормашенко хочется выписывать кусками и периодами. Его проза пронизана близкими мне Стругацкими и далеким Марком Алдановым, мыслями о творчестве Чехова и титанических строениях Толстого – в книге есть целый раздел «Страсти по кириллице». Существует также глава, точнее, этакая страстная песнь песней о возлюбленном предмете – о языке: «Философия: между мыслью и языком». Сказано у Бормашенко: «Слово ограничивает мысль. Поэтому речь подобна сотворению мира, как его понимают каббалисты. Для того, чтобы дать место миру, Вс-вышнему пришлось потесниться, ограничить себя. Ограничивая мысль, я даю место речи, я участвую в со-творении мира. Такова цена слова, настоящего слова».

Открывают книгу «Осколки меланхолической биографии» – неожиданная, надо признаться, отличная от остальных текстов, но при этом воистину отличная ироническая проза про застойные годы чудесные, про Хаос Перестройки, про то, как автор усилием мысли сотворил фирму, стал «новым русским» (точнее, украинским) и что из этого вышло... Безумно смешной и печальный текст.

Вернувшись к Ответу, обратившись, так сказать, в иудаизм давным-давно, еще при пирамидах, в расхристанном Харькове постперестроечных времен (столбы подправляли?), Бормашенко быстро обрел новые небеса и новую землю. На Обетованной он поселился в Ариэле, где по сю пору живет и учит в университете. Серьезный физик, даровитый философ, прирожденный филолог, писатель эссе и статей, автор научных работ и трудов. «Сухой остаток» – его первая книга на русском языке. Надо сознаться, что я, старый язычник – верный поклонник и усердный почитатель подобной письменности. Читать прозу Бормашенко – это удовольствие и польза, как пить горячительное при простуде (больше пейте, советуют врачи, и закусывайте не рукавом). Благодаря бескостному устрйству своего языка и робкой мягкости мозга мне, низшему, недоступны великие твердыни философии, всякие ницше и шестовы прошлого – их могучие многотомные кирпичи и шлакоблоки немедля погружают в сон. А ведь знаний хочется, как силы – здоровый инстинкт! И кроме того, прослышал я, что в Талмуде ни в одном томе нет первой страницы, потому что человек всегда продолжает учение, а не начинает. Вот и желается мне, ветхому, продолжать, а не похрапывать.

Поэтому так важен Бормашенко, перечитавший, перелопативший, переработавший, усвоивший божью уйму фундаментальных текстов и продолжающий пахать и выдавать на-гора, даровать нам тексты уже свои, инкрустированные нехожеными цитатами. Его книга – это тот кран, из которого льется на меня отменное готовое знание. Возведение Крана! Причем при открытии обложки «Сухого остатка» не только истекает философский первач, это еще и кран духоподъемный. Он майна-вирно теребит мой снулый разум, заставляет вглядываться в узоры натуры (узрел зайчика?), цепляет подкорку за шкирку: думай, думай головизной, надвершием шеи!

Бормашенко пишет хорошо и непросто. Его можно заглатывать залпом, а можно и принимать в себя неспешно, празднично, по дням – как бы зажигая очередную свечу-страницу. Тут же не просто бисерная игра категориями, морковный кофий философствования, тут желание, достоевски выражаясь, «мысль разрешить».

Вот как отзывается о Бормашенко известный физик и публицист Александр Воронель: «Эдуард – уникальный писатель, у которого «разум, чувство и вера» (название одной из первых статей-эссе этой книги) совместимы. Физикам легко принять понятие Бога, но перейти от понятия к чувству – для этого требуется особый талант. Только в состоянии экзистенциального кризиса, на грани жизни и смерти приходит иногда наяву это чувство. Эдуарду удается вместить трагически кризисное состояние мира в собственную душу и выразить это в четких словах».

Эх, суха теория и сух остаток, но древо слова вечно зеленеет... Читайте чаще – и Бормашенко в частности.

 * Эдуард Бормашенко. Сухой остаток. – Москва-Иерусалим, 2014 – 308 с. ISBN 978-965-91986-2-7.  


К началу страницы К оглавлению номера
Всего понравилось:0
Всего посещений: 97




Convert this page - http://7iskusstv.com/2014/Nomer10/Judson1.php - to PDF file

Комментарии:

Виктор Гопман
Иерусалим, Израиль - at 2014-11-02 19:49:26 EDT
Re: Gregory
"Есть люди, умеющие пить водку, и есть люди, не умеющие пить водку, но все же пьющие ее". Для полноты и убедительности картины я бы не отбрасывал следующую фразу Бабеля (это из рассказа "Как это делалось в Одессе" - на всякий случай): "И вот первые получают удовольствие от горя и от радости, а вторые страдают за всех тех, кто пьет водку, не умея пить ее".
Поясню свою позицию: Бормашенко умеет пить - в широком смысле слова. И получает удовольствие. И доставляет его нам.

Александр Ласкин
Санкт-Петербург, Россия - at 2014-10-22 11:32:02 EDT
Дорогой Эдуард! Только что дочитал Вашу книгу. Читал подряд, хотя многие статьи мне хорошо известны.
Кажется, смог уловить сюжет, который все связывает. У меня возникло ощущение, что это книга о суете и покое,
о пути и достижении, и в этом смысле необычайно важен первый текст – повесть о жизни в СССР.
Впечатляет количество мелких и крупных препятствий. Это и есть то, что
Вы преодолели ради жизни в Ариэле и сочинений вроде тех,
что попали в раздел «Воля к смыслу». Впрочем, все не так просто, как мы узнаем из последней части,
и именно это избавляет вас от успокоенности и самодовольства. Как бы то ни было, достижения корректируются реальными обстоятельствами
существования во взрывоопасной ситуации.
Отдельно надо сказать о том, что книга отлично написана и тут я опять не могу не выделить первую повесть.
В ней есть все, что отличает очень хорошую прозу.
Словом, поздравляю, дорогой Эдуард. Событие очень важное и давно мной ожидаемое – ведь если есть отличный автор,
существуют прекрасные тексты, то когда-то они должны образовать книгу.

A.S.
NY, NY, - at 2014-10-21 01:27:48 EDT
Колоссально!
Какие ассоциации! Морковный кофе, Достоевский и главная ассоциация - ПЕРВАЧ! Ах! До сих пор помнится вкус, хотя с начала 1960-х уж прошло...Не знает ли автор где можно, тово?
В целом, как у Антона Павловича в письме к племяннику: " Пишешь ты заманчиво, но непонятно" "Машенька, прочитав, прослезилась глазами, а её муж немец Урмахер похвалил. Пиши ещё".

A.S.
NY, NY, - at 2014-10-21 01:24:01 EDT
Колоссально!
Какие ассоциации! МорковныИ главная - ПЕРВАЧ! Ах! До сих пор помнится вкус, хотя с начала 1960-х уж прошло...

Volkov
Moskva, - at 2014-10-20 20:54:33 EDT
Я прочитал несколько публикаций Г-на Бормашенко. Они написаны лихо, полны красивых слов и софистикейтед терминов, бесконечных ссылок и цитат из множество авторов. Из текстов сквозит наивное самолюбование. Удовольствие от нанизывания слов.
У этого автора есть поклонники.
Хотел бы увидеть хоть одну даже не оригинальную, а просто маломальски свежую мысль, итог личного опыта, который мог бы вызвать интерес.
Это не графомания в чистом виде, это какая-то разновидность графической социопатии.

Gregory
- at 2014-10-20 18:31:06 EDT

Борис Дынин
- at 2014-10-20 04:10:40 EDT
Не понятны претензии Бориса Т., Аси К. и Gregory к Михаилу Ю.<...> А "философский первач» и "духоподъемный кран", в которые обратилась самоирония Михаила у Gregory...

_______________________________________________________________

Gregory эти замечательные термины не выдумал: они взяты дословно из М.Ю. А самоирония это или пошлость, или такой особый литературный выпендреж (не сказать ни слова в простоте), или просто отсутствие слуха - решать читателю. Я лично - решил. А при сопоставлении кудрявостей М.Ю. со словами Воронеля так и хочется привести цитату из Бабеля: "Есть люди, умеющие пить водку, и есть люди, не умеющие пить водку, но все же пьющие ее."

А книга Бормашенко тут, конечно, ни при чем.

Борис Дынин (коррекция сбоя)
- at 2014-10-20 04:14:19 EDT
Да, здесь нет НЕобещанного анализа философской позиции Эдуарда
Борис Дынин
- at 2014-10-20 04:10:40 EDT
Не понятны претензии Бориса Т., Аси К. и Gregory к Михаилу Ю. Короткий, на две странички, отзыв вряд ли был задуман как рецензия. Это скорее приглашение к прочтению Замечательный интеллектуальной прозы, написанной ярко, ясно и на диво увлекательно". С чем я согласен. Да, здесь нет наобещанного анализа философской позиции Эдуарда, ее места среди философских школ, ее откровений и опущений. В этом (ИМХО) было "дело", не замеченное А.К.! Выражение удовольствия от прочтения книги, может и звучит "кудряво" (Б.Т.), но ожидать "линейности" в приглашении разделить удовольствие от чтения книги даже не философом и физиком профессионалом, все равно, что советовать писать приглашение на свадьбу по делу и просто: "Граждане! Приглашаетесь на выпивку". А "философский первач» и "духоподъемный кран", в которые обратилась самоирония Михаила у Gregory, только демонстрирует, что "рецензенты" прорецензировали не то, что им предложили. Вот и не коснулись слов А. Воронеля:"Физикам легко принять понятие Бога, но перейти от понятия к чувству – для этого требуется особый талант. Только в состоянии экзистенциального кризиса, на грани жизни и смерти приходит иногда наяву это чувство. Эдуарду удается вместить трагически кризисное состояние мира в собственную душу и выразить это в четких словах" (А. Воронель).
"Кудряво, не по делу, духоподъемно"!? Нет... правильно, по делу, хотя и возвышенно. "Читайте чаще – и Бормашенко в частности. " (М. Юдсон)

Ася Крамер
- at 2014-10-20 03:17:40 EDT
"Он майна-вирно теребит мой снулый разум, заставляет вглядываться в узоры натуры (узрел зайчика?), цепляет подкорку за шкирку: думай, думай головизной, надвершием шеи!"

Да, действительно, это как-то "кудряво" и не по делу. Я еще могу простить (и понять !) "кудрявость", когда она какие-то открытия помогает сделать, а здесь -увы- похоже на случайные слова: "подкорку за шкирку"! Похоже на тот случай, когда "умри, а к вечеру выдай 100 строк рецензии!"

Б.Тененбаум
- at 2014-10-18 23:38:25 EDT
"... Бормашенко хочется выписывать кусками и периодами ..." - о да !

P.S. А вот данная рецензия на книгу восхищающего меня автора - HE понравилась. Она манерна и кудрява, и тем идет поперек тому самому автору, которого как бы рецензирует.


Gregory
- at 2014-10-18 22:48:13 EDT
Уважаемый г-н Юдсон!

Даже хорошенько приложившись к "философскому первачу" истекающему, по Вашим словам, из "духоподъемного крана", возводимого Э.Бормашенко (ох, не похвалит он Вас за такую метафору!), все же "головизной" думать нельзя. Согласно всем словарям русского языка, головизной называют голову и части хребта красной рыбы, употребляемые в пищу. А то, что Вы прочли в Вики - головизна, мясо голов, обрезь головы, мясная обрезь с головы свиней или коров - это выдумка советской кулинарии. Впрочем, советской головизной тоже думать не рекомендуется. Или Вы это и хотели сказать?

Ася Крамер
- at 2014-10-17 03:25:31 EDT
В моей читательской жизни книга "Сухой остаток" стала настоящим событием. Она как глубокая чистая река, но с порогами. У порогов хочется остановиться, перечитать, подумать. Очень хорошая книга!
Борис Дынин
- at 2014-10-17 00:07:59 EDT
У меня есть книга Эдуарда. Я согласен с ее оценкой Михаила Ю.

_Ðåêëàìà_




Яндекс цитирования


//