Номер 5(52)  май 2014
Яков Корман

Яков Корман Роман «Золотой теленок» как литературный

источник произведений В.Высоцкого[1]

Речь пойдет о нескольких стихотворениях, которые датируются 1967 годом, когда Высоцкий пробовался на роль Остапа Бендера в фильме Михаила Швейцера «Золотой теленок».

Я тут подвиг совершил –

Два пожара потушил.

Про меня вчера в газете напечатали.

И вчера ко мне припер

Вдруг японский репортер –

Обещает кучу всякой всячины.

 

«Мы, – говорит, – организм ваш

Изучим до йот,

Мы запишем баш на баш

Наследственный ваш код».

 

Но ни за какие иены

Я не продам свои гены,

Ни за какие хоромы

Не уступлю хромосомы!

 

Он мне «Сони» предлагал,

Джиу-джитсою стращал,

Диапозитивы мне прокручивал.

Думал, он пробьет мне брешь –

Чайный домик, полный гейш, –

Ничего не выдумали лучшего!

 

Досидел до ужина –

Бросает его в пот.

«Очень, – говорит, – он нужен нам,

Наследственный ваш код».

 

<…>

Хоть японец желтолиц –

У него шикарный блиц:

«Дай, хоть фотографией порадую!»

Я не дал: а вдруг он врет? –

Вон, с газеты пусть берет –

Там я схожий с ихнею микадою.

 

Я спросил его в упор:

«А ну, – говорю, – ответь:

Код мой нужен, репортер,

Не для забавы ведь?..»

 

<…>

Он решил, что победил, –

Сразу карты мне открыл, –

Разговор пошел без накомарников:

«Код ваш нужен сей же час –

Будем мы учить по вас

Всех японских нашенских пожарников».

 

Эх, неопытный народ!

Где до наших вам!

Лучше этот самый код

Я своим отдам!

Это стихотворение датируется 1967 годом. Именно тогда о Высоцком (как авторе и исполнителе песен) появились первые публикации в советской прессе: например, Львова Л. Азарт молодости: [О творческом вечере Высоцкого в Доме актера] // Советская культура. 1967. 17 июня. Кстати, здесь был опубликован и портрет Высоцкого. Не он ли имелся в виду, когда герой-рассказчик на просьбу «японца» («Дай хоть фотографией порадую!») говорил: «Я не дал. А вдруг он врет? / Вон с газеты пусть берет...»

Можно с уверенностью сказать, что нет, поскольку «нужную» статью упомянул сам Высоцкий в письме к И.Кохановскому (1967): «Сегодня приехал один парень из Куйбышева. Я недавно ездил туда на один день петь. Пел два концерта. Очень хорошо встретили. А этот парень привез газету, и в ней написано, что я похож на Зощенко» /6; 371/[2].

Таким образом, речь идет о майских концертах в г. Куйбышеве (Самаре). Этому событию были посвящены две публикации в местной прессе: 26 мая 1967 года в газете «Волжская коммуна» Г.Гутман напечатал заметку с фотографией Высоцкого (именно этот портрет и имел в виду герой-рассказчик стихотворения «Я тут подвиг совершил...»), а на следующий день в газете «Волжский комсомолец» появилась рецензия В. Шикунова под названием «Песня и гитара». И здесь как раз присутствует сравнение Высоцкого с Зощенко: «Персонаж многих песен Высоцкого очень похож на того типа, которого охотно выводил на люди М. Зощенко. Именуется он с той или иной степенью верности словами “современный мещанин”»[3].

А «парнем», который «привез газету» осенью 1967 года, был организатор концертов Высоцкого в Куйбышеве Всеволод Ханчин[4].

Следовательно, строки «Я тут подвиг совершил – / Два пожара потушил. / Про меня вчера в газете напечатали» нужно расшифровывать буквально: «Я дал два концерта в Куйбышеве, и про меня напечатали в газете». А почему «подвиг совершил» – так это потому, что речь шла о первом выступлении Высоцкого на широкой аудитории (зал местной Филармонии вмещал «примерно 1000 человек»[5]).

Похожая ситуация возникнет в стихотворении, которое будет написано как продолжение «Песенки про метателя молота» (1968):

Два пижона из «Креста и полумесяца»

И еще один из «Дейли телеграф» –

Передали ахинею с околесицей,

Обзывая меня «Русский Голиаф».

 

Два приятеля моих – копьеметатели –

И еще один товарищ-дискобол –

Показали неплохие показатели...

Я – в гостинице позвал их в нижний холл.

 

И сказал я им: «Товарищи, внимание!

Взявши в руки копья, диски всех систем, –

При метаньи культивируйте желание

Позакидывать их к черту насовсем!»

Казалось бы, никакого сходства нет: здесь о герое напечатали в двух английских газетах, а в стихотворении «Я тут подвиг совершил...» – в советской. Однако, во-первых, после публикации к нему «припер вдруг японский репортер», который захотел узнать его «наследственный код», так же как и в «Песенке про метателя молота»: «Сейчас кругом корреспонденты бесятся...», где речь идет вновь об иностранных корреспондентах, поскольку герой говорит: «Эх, жаль, что я мечу его в Италии: / Я б дома кинул молот без труда». И эти корреспонденты также хотят «наследственный код» лирического героя: «Так в чем успеху моего секрет.

И если в стихотворении «Я тут подвиг совершил...» герой упоминает отечественную публикацию (в газете «Волжский комсомолец»), то скорее всего такая же ситуация присутствует и в более позднем стихотворении, хотя для сокрытия подтекста газетам даны английские названия: «Крест и полумесяц» и «Дейли телеграф». Вдобавок газеты с названием «Крест и полумесяц» не существует в природе. Однако если нарисовать крест и полумесяц рядом, то получится изображение... серпа и молота, которые составляли советский герб. А травля Высоцкого происходила в том числе в газете «Советская Россия» именно в ней были опубликованы две первые погромные статьи: 31 мая 1968 года появилась статья В.Потапенко и А. Черняева «Если друг оказался вдруг», а 9 июня статья «О чем поет Высоцкий» за подписями Г.Мушты и А.Бондарюка. Причем изображение советского герба (с серпом и молотом) всегда присутствовало на первой полосе газеты «Советская Россия» слева от названия.

Так каких же «двух пижонов из “Креста и полумесяца”...» имел в виду Высоцкий? Скорее всего, В.Потапенко и А.Черняева, поскольку они написали следующее: «Видимо, в погоне за такой популярностью клуб в нынешнем году провел два “колоссальных” мероприятия выступление Владимира Высоцкого и ленинградского молодежного ансамбля электроинструментов “Лира”». В стихотворении это высказывание нашло отражение в следующих строках: «Передали ахинею с околесицей, / Обзывая меня “Русский Голиаф”».

Но этим не ограничивается пародийная связь стихотворения «Два пижона из “Креста и полумесяца”...» и особенно «Песенки про метателя молота» с серпом и молотом, т.е. с главными символами советского государства.

В воспоминаниях сотрудника Научно-исследовательского института точных приборов Леонида Беленького, по приглашению которого Высоцкий дал концерт в московском кинотеатре «Арктика» 28 декабря 1968 года, есть такой эпизод: «В машине он достал листок бумаги и обратился со словами: “Значит так. ‘Известия’ обещали прислать корреспондента. Вдруг чего хорошего напишет. Поэтому спланируем показательную программу, а недельки через две подыщите какой-нибудь ДК, и я спою там все, что захотите”. На том и остановились. По дороге Володя спросил: “Как тебе новая ‘Песня о двух автомобилях’? Вроде требует доработки”. Я ответил: “Да нет же. Хорошая и так”, и предложил добавить в список “Песню о новом времени”. Он сказал: “Раз попросил, включу. Мне она самому нравится”. Я разошелся и в шутку добавил: “А про метателя молота нельзя?”. Рассмеявшись, Высоцкий рассказал анекдот: “Одного метателя спросили: ‘Как тебе удалось так далеко бросить молот?’ А тот ответил: ‘Это что! Дали б серп – запустил [бы] еще дальше’”»[6]

Эх, жаль, что я мечу его в Италии!

Я б дома кинул молот без труда.

Ужасно далеко, куда подалее,

И лучше, если б раз – и навсегда!

Я был кузнец, ковал на наковальне я,

Сжимал свой молот и всегда мечтал

Закинуть бы его куда подалее,

Чтобы никто его не разыскал!

Я против восхищения повального,

Но я надеюсь, года не пройдет,

Я все же зашвырну в такую даль его,

Что и судья с ищейкой не найдет.

В этом и заключается секрет успеха лирического героя, о чем (как и в том анекдоте) его спрашивают корреспонденты: «Так в чем успеху моего секрет?! <…> Сейчас кругом корреспонденты бесятся...».

В таком контексте логично предположить, что у Высоцкого серп и молот символизируют советскую власть, которую он хочет «забросить куда подалее».

Подобное желание лирический герой Высоцкого высказывает еще в ряде произведений. Например, в песне «Штангист» (1971) молот сменится штангой. Если «молот» лирический герой стремился забросить «куда подалее», то теперь его цель – «с размаху штангу бросить на помост»[7], в то время как цель обычного штангиста – зафиксировать штангу над головой.

Угадывается также мотив из стихотворения «Мне в душу ступит кто-то посторонний...» (1970): «Ах, если бы он был потусторонний, / Тогда б я был спокойнее стократ» /2; 254/.

Во всех этих произведениях лирический герой стремится сделать своего противника (как легко можно догадаться, персонифицированную советскую власть) «потусторонней», т.е. избавиться от нее «раз и навсегда».

Теперь вернемся вновь к стихотворению «Я тут подвиг совершил два пожара потушил», в котором сюжет с японским репортером по-прежнему остается непонятным. Однако если обратиться к источнику стихотворения, то многое прояснится.

Заметим для начала, что в романе Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев» (глава VIII – «Голубой воришка») Остап Бендер представляется «инспектором пожарной охраны», а теперь откроем их роман «Золотой теленок» (глава XXXIV – «Дружба с юностью»), где рассказывается история, приключившаяся с землемером Бигусовым, и сопоставим ее со стихотворением Высоцкого:

1) «И вчера ко мне припер вдруг японский репортер...», «Приходит он однажды со службы, а у него в комнате сидит японец...»

2) «Мы, – говорит, – организм ваш изучим до йот...», «...не будете ли вы любезны снять толстовку, – мне нужно осмотреть ваше голое туловище».

3) «Вы человек непосредственный – / Это видать из песен. / Ваш организм наследственный / Очень для нас интересен!» (черновик /2; 365/), «...ровно тридцать шесть лет тому назад проезжал через Воронежскую губернию один японский полупринц – инкогнито. Ну, конечно, между нами говоря, спутался его высочество с одной воронежской девушкой, прижил ребенка инкогнито. И даже хотел жениться, только микадо запретил шифрованной телеграммой. Полупринцу пришлось уехать, а ребенок остался незаконный. Это и был Бигусов. И вот по прошествии стольких лет полупринц стал умирать, а тут, как назло, законных детей нету, некому передать наследство...»

4) «Я не дал: а вдруг он врет? Вон, с газеты пусть берет – / Там я схожий с ихнею микадою. <…> Ни за какие иены / Я не продам свои гены...», «А Бигусов теперь принц, родственник микадо и к тому же еще, между нами говоря, получил наличными миллион иен».

Как видим, в отличие от Бигусова, лирический герой Высоцкого отказался «продаться» японцу и тем, кто за ним стоял: «Ни за какие иены / Я не продам свои гены, / Только для нашей науки – / Ноги мои и руки!», как и десять лет спустя: «Даже если сулят золотую парчу / Или порчу грозят напустить не хочу! / На ослабленном нерве я не зазвучу, / Я уж свой подтяну, подновлю, подвинчу!» («Мне судьба до последней черты, до креста...», 1977)[8].

Кстати, задолго до истории с Бигусовым Остап говорил: «Позавчера мне, например, снились похороны микадо, а вчера юбилей Сущевской пожарной части» (глава VIII «Кризис жанра»). Обе эти детали Высоцкий позаимствовал и вставил в свое стихотворение «Я тут подвиг совершил...». То есть, по сути, он ощущал себя Остапом Бендером, что подтверждают воспоминания Геннадия Внукова, относящиеся всё к тому же 1967 году, когда Высоцкий давал концерты в Куйбышеве: «Я осмелел, тщательно навел резкость и щелкнул раз, другой, третий... И тут вдруг сам Высоцкий: “Уберите фотографа!”

Я растерялся, как-то сжался, все неудачи этого дня собрались вместе и у меня вырвалось: “Тоже мне Остап Бендер, сниматься он, видите ли, не хочет!” Мне казалось, я сказал это про себя, разве что кто сидел рядом, слышали. Но, оказывается, Высоцкий тоже. Он зажал ладонью микрофон, посмотрел на меня в упор и процедил сквозь зубы: “Однако ты, парень, нахал. Да еще дразнишься...” (Это был намек на мой хриплый голос, очень похожий на голос Высоцкого). <…> 29 ноября снимал Высоцкого, он просил занести фото в театр и отдать ему лично в руки. <…> Высоцкий, увидев меня, воскликнул: “А, Самара, оперативно, оперативно... Боря [Хмельницкий], познакомься, это тот самый хрипатый, назвавший меня Остапом”. И обращаясь ко мне: “Я что действительно похож на Остапа Бендера?”

Я не знал, что ему нравилась эта роль и что он на нее готовился»[9].

Фраза Высоцкого «Уберите фотографа!» дословно повторяет реплику Остапа Бендера во время его сеанса одновременной игры в шахматы в Нью-Васюках: «…Остап сердито замахал руками и, прервав свое течение вдоль досок, громко закричал:

Уберите фотографа! Он мешает моей шахматной мысли!

С какой стати оставлять свою фотографию в этом жалком городишке. Я не люблю иметь дело с милицией”, решил он про себя» (роман «Двенадцать стульев», глава XXXVII – «Междупланетный шахматный конгресс»).

Почему же Остап Бендер был близок Высоцкому? Да потому что его лирический герой также часто выступал в образе вора, заключенного, хулигана и разбойника, т.е. изгоя советского общества, каковым был и Остап. Причем речь здесь идет не только о ранних песнях (так называемых «блатных»), но и о ряде других, написанных значительно позже: например, «Разбойничья песня» (1975) или «Баллада о вольных стрелках» (1975), а также стихотворение «Я был завсегдатаем всех пивных».

Итак, всё стянулось в единый узел.

Кроме того, если Бигусов землемер, то главный герой стихотворения «Я тут подвиг совершил...» пожарник, что восходит к песне «Она на двор, он со двора...» (1965): «...А он носился и страдал / Идеею навязчивой, / Что, мол, у ней отец – полковником, / А у него – пожарником...» Точно так же в роли «пожарника» выступит «живучий парень» (alter ego автора) в одноименном стихотворении 1976 года: «Ваш дом горит черно от гари, / И тщетны вопли к небесам: / При чем тут Бог зовите Барри, / Который счеты сводит сам!»

Встречается этот мотив и в повести «Дельфины и психи» (1968), где один из дельфинов говорит, профессору, ставившего до этого над ними опыты: «Мы говорили, мы давно говорили, но что толку. Цезарю говорили, Македонскому, Нерону, даже пытались потушить пожар. Люди, говорили, что вы? – а потом плюнули и замолчали, и всю дальнейшую историю молчали как рыбы, и только изучали, изучали вас, людей».

Так что во всех перечисленных случаях мы имеем дело с разными масками лирического героя или (как в повести «Дельфины и психи») лирического мы, выступающих в образе пожарников.

Теперь разберем переклички стихотворения «Я тут подвиг совершил...» с другими произведениями Высоцкого.

«Японский репортер» явно является прообразом фоторепортера из песни «Вратарь». В обоих произведениях он хочет, чтобы главный герой сделал что-то для себя неприятное: во «Вратаре» репортер умоляет его пропустить гол, а в раннем стихотворении он хочет узнать у героя его наследственный код, но герой сразу же отказался продаться: «Ни за какие иены / Я не продам свои гены, / Ни за какие хоромы / Не уступлю хромосомы!». Такая же ситуация повторится в песне «Вратарь»:

«Я, товарищ дорогой, всё понимаю,

Но культурно вас прошу: подите прочь!

Да, вам лучше, если хуже я играю,

Но поверьте – я не в силах вам помочь».

Оба репортера продолжают «уламывать» лирического героя Высоцкого. Вот как это делает «японец»:

Он мне «Сони» предлагал, джиу-джитсою стращал,

Диапозитивы мне прокручивал.

Думал он, пробьет мне брешь

чайный домик, полный гейш –

Ничего не выдумали лучшего!

Строка «Думал он, пробьет мне брешь...» трансформируется в черновиках дилогии «Честь шахматной короны» (1972) следующим образом: «Но в моей защите брешь пробита...» /3; 383/. Вспомним также в связи с «гейшами» и стойкостью лирического героя Высоцкого к соблазнам: «Не соблазнят меня ни ихние красотки...» /1; 111/, «На Пикадили я побыть бы рад. / Предупредили, правда, что разврат, / Но я б глядел от туфля до колена» (черновик «Аэрофлота», 1978 /5; 558/).

Репортер из песни «Вратарь» тоже обещает герою сделать подарок за то, что он пропустит мяч в свои ворота: «Обернулся, слышу из-за фотокамер: / “Извини, но ты мне, парень, снимок запорол. / Что тебе, ну лишний раз потрогать мяч руками, / Ну, а я бы снял красивый гол” <…> Вот летит девятый номер с пушечным ударом, / Репортер бормочет: “Слушай, дай ему забить, / Я бы всю семью твою всю жизнь снимал задаром”. / Чуть не плачет парень, как мне быть? / “Это все-таки футбол, – говорю, / Нож по сердцу каждый гол вратарю”. – / “Я ж тебе как вратарю / Лучший снимок подарю. / Пропусти, а я отблагодарю».

Наблюдается даже прямое сходство в методе «уламывания»: «Хоть японец желтолиц – у него шикарный “блиц”: / “Дай хоть фотографией порадую!”», «Ну а он всё ноет: “Это ж, друг, бесчеловечно! / Ты, конечно, можешь взять, но только, извини, – / Это лишь момент, а фотография навечно. / А ну, не шевелись – потяни!”»

Но если в стихотворении герой японцу отказал, то в более поздней песне репортеру в конце концов удалось «уломать» его, после чего он постоянно мучается угрызениями совести: «Снимок дома у меня – два на три метра – / Как свидетельство позора моего».

Как известно, в 1966 году Высоцкий впервые сыграл роль Галилея в одноименном спектакле Театра на Таганке. Галилей же, согласно легенде, вынужден был отречься от своих убеждений перед лицом угроз инквизиции. И как бы в противопоставление его поступку лирический герой Высоцкого в стихотворении «Я тут подвиг совершил...» (1967) говорит современному «инквизитору» японскому репортеру: «Только для нашей науки / Ноги мои и руки!» А этот японец не только соблазнял его подарками, но и угрожал: «Он мне “Сони” предлагал, джиу-джитсою стращал...».

Нетрудно догадаться, что и в этом стихотворении, и в песне «Вратарь» Высоцкий проецировал сюжетную линию на свои взаимоотношения с советской властью, которая хотела его «купить» или «сломать», используя при этом метод кнута и пряника.

Заметим еще, что в песне «Вратарь» герой говорит: «Попрошу-ка потихонечку партнеров, / Чтоб они ему разбили аппарат». А через год в черновиках шахматной дилогии, где героя также окружили фотокорреспонденты («Фоторепортеры налетели / И слепят, и с толку сбить хотят»), он уже действует сам: «И, разбив всю оптику задире, / Я сказал: “Ну, с Богом!” И партнер / Сделал ход с е2 на е4, / Точно, как с Таймановым... Хитер!» /3; 387/. Вспомним и фразу Высоцкого из вышеприведенных воспоминаний Г.Внукова: «Уберите фотографа!»

Но самое интересное заключается в том, что японец из стихотворения «Я тут подвиг совершил...» имеет своим источником не только роман «Золотой теленок», но и песню Высоцкого «О китайской проблеме (1965): «Сон мне тут снился неделю подряд / Сон с пробужденьем кошмарным: / Будто – я в дом, а на кухне сидят!»

Через два года эти китайцы превратятся в японского репортера, который придет к лирическому герою домой уже не во сне, а наяву.

Вот что герой говорит про приснившихся ему Мао Цзедуна с Ли Сын Маном: «И что – подают мне какой-то листок: / На, мол, подписывай – ну же, – / Очень нам нужен ваш Дальний Восток – / Ох, как ужасно нам нужен!»

А вот как он описывает действия японского репортера: «Очень, – говорит, – он нужен нам, / Наследственный ваш код».

Сходство более чем очевидно.

В обоих случаях «китайцы» и «японец» предлагают лирическому герою Высоцкого подписать договор, т.е., по сути говоря, «продаться». Но если в первом случае лирический герой не выдерживает натиска китайцев и то, что ему приснилось («Нас – миллиард, их – миллиард, / А остальное – китайцы...»), предлагает осуществить в реальности: «Левую – нам, правую – им, / А остальное – китайцам», то в стихотворении 1967 года он уже бескомпромиссен: «Но ни за какие иены / Я не продам свои гены, / Ни за какие хоромы / Не уступлю хромосомы! <…> Эх, неопытный народ! / Где до наших вам! / Лучше этот самый код / Я своим отдам!»

Следующее произведение Высоцкого, которое имеет своим источником роман «Золотой теленок», – это «Песенка про йога».

Откроем главу XXXIII – «Индийский гость». Остап приходит на прием к заезжему индийскому философу, чтобы узнать у него, в чем смысл жизни. И главный герой «Песенки про йога», и Остап констатируют, что индийский йог и индийский философ – это их последняя надежда: «Я на тебя надеюсь, как на бога»[10], «Пойду к индусу <…> другого выхода нет».

Интересно, что если в «Песенке про йога» главный герой приходит к йогу, чтобы узнать его секрет («Я знаю, что у них секретов много. / Поговорить бы с йогом тет-на-тет!»), то в стихотворении «Я тут подвиг совершил...», которое будет написано несколько месяцев спустя, японец приходит с такой же целью к самому лирическому герою, который, таким образом, выступает здесь в роли «йога», как и через год в «Песенке про метателя молота», где героя обступили иностранные корреспонденты: «Так в чем успеху моего секрет.

Ситуация, как видим, симметричная. Но и этим не исчерпываются сходства. Лирический герой говорит: «Ведь даже яд не действует на йога – / На яды у него иммунитет», но и у него самого иммунитет на яды: «Яду капнули в вино, / Ну а мы набросились. / Опоить меня хотели, но / Опростоволосились. / Тот, кто в зелье губы клал, / И в самом деле дуба дал. / Ну, а на меня, как рвотное, то зелье приворотное, – / Здоровье у меня добротное / И закусил отраву плотно я» («Мои похорона», 1971).

Вот еще несколько перекличек:

1) «Третий день уже летит – / стыд, – / Ну, а он себе лежит, / спит» («Песенка про йога»), «Я же славы не люблю – / Целый день лежу и сплю» («А меня тут узнают...», 1968).

2) «Под водой не дышит час – раз».

Это сказано в том числе и о себе, так как Высоцкий мог долго не дышать под водой. Юрий Кукин рассказал о его концерте в 1972 возле озера Лампушка (поселок Сосново Приозерского района Ленинградской области): «Вдруг голос из толпы: “Володя, может искупаешься?”. Он говорит: “А что? Действительно...” Снимает с себя майку, джинсы, кеды, и – бульк! И нет его. А все по берегу стоят голые и в воду смотрят. А там солнце отражается – ничего не видно. А когда человек под водой, время идет иначе – секунды за минуту. И вот минута [его] нет, две нет, три нет, четыре нет. И все от ужаса начинают цепенеть, и волосы подыматься. Только что чуть не разбился, а теперь утонул на глазах. Но все стоят. И вдруг – бульк! Матров [Владимир Матров, бывший боксер, в тот день выполнял функции охранника Высоцкого. – Я.К.] во фраке, в ботинках, в галстуке гребет спасать Высоцкого. Но голова Высоцкого появляется метрах в семидесяти. Он говорит: “Я семьдесят метров могу пройти под водой”. Матров погреб обратно» (цит. по фонограмме концерта Ю.Кукина в г. Полярные Зори, 1989).

3) «Он необидчив на слова – два» («Песенка про йога»), «Уж лучше сразу в дело, чем / Копить свои обиды. / Ведь, если будешь мелочен, / Докатишься до гниды» («Песенка об индуизме, или О переселении душ», 1969). Обратим внимание, что последняя песня также посвящена индийской религии, и в конце ее лирический герой высказывает восторг по поводу индуизма: «Я от восторга прыгаю, / Я обхожу искусы, – / Хорошую религию / Придумали индусы!».

4) «Если чует, что старик / вдруг, / Скажет “стоп!”, и в тот же миг – / труп» («Песенка про йога»), «Когда постарею, / Пойду к палачу. / Пусть вздернет на рею, / А я заплачу» («Песня о Судьбе», 1976).

5) «Я попросил подвыпившего йога, / Он бритвы, гвозди ел, как колбасу: / “Послушай, друг, откройся мне, ей-бога[11], / С собой в могилу тайну унесу!» Да ведь это же явный портрет друга Высоцкого Левона Кочаряна! «Лева мог и умел делать ВСЁ: <…> показывать фокусы вроде продевания иголки с ниткой через щеку без капли крови и поедания бритвенных лезвий и еще умел бог знает чего делать из различных областей человеческой деятельности»[12]; «Представьте, человек мог выпить бокал шампанского и закусить фужером, пропустить сквозь щеку иголку с ниткой, жевать бритвы... И всё это с улыбкой, ловко, будто его ежедневный завтрак составляли колющие и режущие “яства”»[13]

Теперь обратимся к черновикам песни:

6) Хорошо индийским йогам / Они ходят по дорогам» /2; 322/, «Хожу по дорогам, как нищий с сумой» (1966) /1; 264/.

7) «Они выгодно отличаются / От простого и серого люда» /2; 322/. Ненависть к «простому и серому люду» прослеживается во многих произведениях Высоцкого и несомненно является авторской позицией: «Средь своих собратьев серых белый слон / Был, конечно, белою вороной» («Песня про белого слона», 1972), «И взмолилась толпа бесталанная, / Эта серая масса бездушная, / Чтоб сказал он им самое главное, / И открыл он им самое нужно»...» («Из-за гор я не знаю, где горы те...», 1961), «Бродят толпы людей, на людей не похожих» (1964), «И из смрада, где косо висят образа, / Я, башку очертя, гнал, забросивши кнут, / Куда кони несли и глядели глаза, / И где люди живут, и как люди живут...» («Чужой дом», 1974), «Мразь и серость пьют вино / Из чужих бокалов» («Нет прохода и давно...», 1971), «Мы черноты не видели ни разу / Лишь серость пробивает атмосферу» («Представьте, черный цвет невидим глазу...», 1972), «Без всяких гирлянд и без лавров / Стоите под серым навесом, / Похожие на динозавров / Размером и весом» (1973). Ср. также с репликой Высоцкого, обращенной к Геннадию Внукову осенью 1968 года: «Ты периферия, серятина и совейский человек. Так что не поймешь»[14], и с воспоминаниями Михаила Шемякина: «Года за полтора-два до смерти он все сетовал на какую-то безысходность, серятину, усталость от театра...»[15]. Да и в известной анкете 1970 года на вопрос о том, какие человеческие качества он считает отвратительными, – Высоцкий ответил: «Глупость, серость, гнусь».

Заметим, что в вышепроцитированном стихотворении «Из-за гор я не знаю, где горы те...» лирический герой выступает в образе пророка (вариация на тему йога), приехавшего «на белом верблюде»[16], а позднее он пересядет на белого слона: «Я прекрасно выглядел, сидя на слоне, / Ездил я по Индии сказочной стране» («Песня про белого слона», 1972). Опять восточная тематика! Кроме того, в этой песне говорится о более чем тесных связях лирического героя с Индией: «И владыка Индии были времена / Мне из уважения подарил слона. / “Зачем мне слон?” спросил я иноверца, / А он сказал: “В слоне большое сердце”». А когда герой потерял этого слона, индийский правитель снова ему сделал подарок: «...Мне владыка Индии вновь прислал слона: / В виде украшения для трости / Белый слон, но из слоновой кости».

7) «Индийские йоги в огне не горят, / Не тонут они под водой» /2; 322/, «Ну а мы – не горим, / Мы еще поговорим!» («Частушки к 8-летию Театра на Таганке», 1972), «А мы живем и не горим, / Хотя огне нет брода»[17] («К 15-летию театра на Таганке», 1979).

8) «Ни руки, ни ноги у них не болят, / И яд им не страшен любой» /2; 322/, «Нам прививки сделаны от слез и грез дешевых, / От дурных болезней и от бешеных зверей» («Марш космических негодяев», 1966).

Кстати, у Высоцкого действительно была «прививка от слез». На одном из домашних концертов он сказал: «...я никогда не плакал вообще, даже маленький когда был. У меня, наверное, не работают железы. Правда, честное слово. Меня, например, просили – я играл Достоевского, – меня просил режиссер: “Ну тут, Володя, нужно, чтобы слезы были”. И у меня комок в горле, я говорить не могу, а слез нету. Нету, просто не идут слезы. У меня нет их, слез. И когда мне сказали, что Вася Шукшин умер, у меня первый раз брызнули слезы из глаз» (Велико-Тырново, Болгария, на дому у Стефана Димитриева, 17.09.1975). Да и «от дурных болезней» у него тоже была «прививка». Как сказано в песне о холере («Не покупают никакой еды...», 1970): «И понял я: холера – это блеф: / Она теперь мне кажется химерой. <…> Вперед! Холерой могут заболеть / Холерики – несдержанные люди».

Неслучайно и то, что в черновиках «Песенки про йога» лирический герой высказывает прямо противоположные мысли: от противопоставления себя йогам до желания быть на них похожим: «Но если даже йог не чует боли / И может он не есть и не дышать, / Я б не хотел такой веселой доли: / Уметь не видеть, сердце отключать» /2; 323/, «Если б я был индийским йогом / Я бы сердце свое отключил» /2; 322/. А в основной редакции герой иронически сравнивает с йогами весь советский народ: если йоги теперь «всё едят и целый год пьет», то и советские люди от них не отстают: «А что же мы? И мы не хуже многих – / Мы тоже можем много выпивать. / И бродят многочисленные йоги, / Их, правда, очень трудно распознать».

В целом же идея отождествления лирического героя с индийским йогом также была заимствована Высоцким из «Золотого теленка» (глава VI – «Антилопа-Гну»):

Я не хирург, заметил Остап. Я невропатолог, я психиатр. Я изучаю души своих пациентов. И мне почему-то всегда попадаются очень глупые души.

 Затем на свет были извлечены: азбука для глухонемых, благотворительные открытки, эмалевые нагрудные знаки и афиша с портретом самого Бендера в шальварах и чалме. На афише было написано:

Приехал Жрец

(Знаменитый бомбейский брамин йог)

сын Крепыша

Любимец Рабиндраната Тагора

И О К А Н А А Н М А Р У С И Д З Е

(Заслуженный артист союзных республик)

Номера по опыту Шерлока Холмса.

Индийский факир. Курочка невидимка.

Свечи с Атлантиды. Адская палатка.

Пророк Самуил отвечает на вопросы публики.

Материализация духов

и раздача слонов. 

 Входные билеты от 50 к. до 2 р.

Грязная, захватанная руками чалма появилась вслед за афишей.

Этой забавой я пользуюсь очень редко, сказал Остап. Представьте себе, что на жреца больше всего ловятся такие передовые люди, как заведующие железнодорожными клубами. Работа легкая, но противная. Мне лично претит быть любимцем Рабиндраната Тагора. А пророку Самуилу задают одни и те вопросы: «Почему в продаже нет животного масла?» или «Еврей ли вы?»

Однако если здесь Остап сам выступает в роли индийского йога, то в конце романа он, хотя и получает желанный миллион, но выглядит растерянным и идет к индийскому философу, чтобы узнать, в чем состоит смысл жизни.

Высоцкий же в 1973 году еще раз отождествит (хотя опять же с горькой иронией) весь советский народ с индусами и их религией: «Но, как индусы, мы живем / Надеждою смертных и тленных, / Что если завтра мы умрем, / Воскреснем вновь в манекенах» («Баллада о манекенах»), а в 1971 году в черновиках «Песни певца у микрофона» лирический герой говорил: «А я индус – я заклинатель змей: / Я не пою, а кобру заклинаю»[18].

Кстати, в своем объявлении Остап Бендер именует себя Иоканааном Марусидзе и сыном Крепыша. Что это означает? «Почему Иоканаан ясно: Иоанн Предтеча, почему Марусидзе еще ясней: Марусидзе в переводе Марусьев, то есть сын Девы Маруси. Что же касается таинственного сына Крепыша, то это указание не на биологическую, а на духовную связь Крестителя со Спасителем: “Идущий за мною сильнее меня”»[19]. А в «Песенке про плотника Иосифа» (1967) лирический герой Высоцкого выступит в роли мужа Девы Марии. Сходство это сам поэт, может быть, не осознавал, но оно имеет место.

Таким образом, в «Золотом теленке» Остап выступает не только в роли йога, но и в роли Иисуса Христа. Об этом говорит и следующая реплика Остапа: «Ксендз! Перестаньте трепаться! – строго сказал великий комбинатор. – Я сам творил чудеса. Не далее, как четыре года назад мне пришлось в одном городишке несколько дней пробыть Иисусом Христом. И все было в порядке. Я даже накормил пятью хлебами несколько тысяч верующих. Накормить-то я их накормил, но какая была давка!» (глава XVII – «Блудный сын возвращается домой»), как и лирический герой Высоцкого в целом ряде произведений: «На мой на юный возраст не смотри, / И к молодости нечего цепляться, / Христа Иуда продал в тридцать три, / Ну а меня продали в восемнадцать. / Христу-то лучше – всё ж он верить мог / Хоть остальным одиннадцати ребятам, / А я сижу и мучаюсь весь срок: / Ну кто из них из всех меня упрятал?» (1965), «Я как Христос по водам», «Я как бог по воде» (черновик прозаического наброска «Парус», 1971)[20], «Мак-Кинлимаг, суперзвезда, / Мессия наш, мессия наш! <…> Мак-Кинлибог, суперзвезда, / Он среди нас, он среди нас!» («Вот это да!», 1973).

Ближе к концу романа Остап еще раз сравнит себя с Христом: «Мне тридцать три года, – поспешно сказал Остап, – возраст Иисуса Христа. А что я сделал до сих пор? Учения я не создал, учеников разбазарил, мертвого Паниковского не воскресил...» (глава XXXV «Его любили домашние хозяйки, домашние работницы, вдовы и даже одна женщина зубной техник»).

Когда Высоцкому исполнилось 33, он также размышлял на эту тему в стихотворении, обращенном к Марине Влади: «Мне тридцать три висят на шее, / Пластинка Дэвиса снята. / Хочу в тебе, в бою, в траншее / Погибнуть в возрасте Христа»В восторге я! Душа поет!...», 1971).

Более того, Остап сравнивает себя не только с Иисусом Христом, но и вообще с Богом: «Живу, как бог, продолжал Остап, или как полубог, что в конце концов одно и то же» (глава XXXIV «Дружба с юностью»). А герой исполнявшейся Высоцким песни «Сам я Вятский уроженец» сравнивал себя с пророком Магометом: «В Турции народу много / Турков много, русских нет, / И скажу я вам по чести: с Алехой / Жил я, словно Магомет». Остап же, которого намеревался сыграть Высоцкий, представлялся «сыном турецкоподданного»[21]. А сам Высоцкий однажды впрямую назвал себя богом. Об этом рассказал художник Михаил Златковский: «Володя обиделся, когда увидел рисунок, где рука сжимает сердце-динамометр. Стрелка доходила только до цифры 4. “Ну неужели я выжимаю только на четверочку? Ну поставь на ‘отл.’”. Я сказал: “Нет!” “Ну почему?” Я объяснил, что для меня 5 это бог. “А я что, не бог, что ли?” полушутя спросил Высоцкий. ‘Нет!” Но ему было безумно приятно и безумно важно, что у него появился ЕГО плакат, пусть сделанный в единственном экземпляре»[22]. Эта же мысль прозвучала в песнях «Вот это да!» (1973) и «Про Джеймса Бонда» (1974), где в образе главных персонажей угадывается сам поэт: «Мак-Кинли бог, суперзвезда, / Он среди нас, он среди нас!», «Был этот самый парень, / Звезда, ни дать ни взять, / Настолько популярен, / Что страшно рассказать. / Да шуточное ль дело? / Почти что полубог. / Известный всем Марчелло / В сравненье с ним щенок!»

И, наконец, еще одна песня Высоцкого, которая имеет своим источником роман «Золотой теленок», это «Сказка о несчастных лесных жителях», также датируемая 1967 годом.

В главе XXV «Три дороги» Остап сравнивает себя с Ильей Муромцем, Балаганова с Добрыней Никитичем, Паниковского с Алешей Поповичем и произносит следующие слова: «Здесь сидит еще на своих сундуках кулак Кащей, считавший себя бессмертным и теперь с ужасом убедившийся, что ему приходит конец».

В песне Высоцкого Кощей говорит: «Я бы рад [умереть], но я бессмертный, не могу!», но в итоге ему также приходит конец: «И от этих-то неслыханных речей / Умер сам Кощей, без всякого вмешательства».

Как видим, роман «Золотой теленок» был предметом самого внимательного чтения со стороны Высоцкого и послужил основой для целого ряда его собственных произведений.

Ижевск

Примечания

[1] Глава из будущей книги.

[2] Произведения Высоцкого цитируются по изданию: Собр. соч. в семи томах / Сост. С. Жильцов. Германия: Вельтон Б.Б.Е., 1994, с указанием в наклонных скобках номера тома и страницы.

[3] Цит. по перепечатке статьи: Вагант. 1990. № 3. С. 7. См. также более позднюю перепечатку этих публикаций (вместе с упомянутым фото): Емец В. Высоцкий в Куйбышеве. 1967 год. – Самара: Издательский дом «Агни», 2008. С. 137.

[4] Ханчин В. Носил он совесть близко к сердцу: Высоцкий в Куйбышеве. Самара: Парус, 1997. С. 30 – 32.

[5] Там же. С. 8.

[6] Беленький Л. Три встречи с Владимиром Высоцким: Историко-искусствоведческий очерк (23.07.2009) // http://www.bards.ru/press/press_show.php?id=1179. Первоначально этот концерт должен был состояться в кинотеатре «Космос», однако возникло неожиданное препятствие: «Район жил в предвкушении важного события. Но слишком хорошо не бывает. Внезапно возник “чертик из табакерки” в лице старого большевика, члена редколлегии Большой Советской Энциклопедии, который отнюдь не разделял общие симпатии. Возмутившись на неслыханную вольность, он позвонил в “Известия” и гневно изрек: “До каких пор Высоцкий будет своими песнями развращать молодежь! Надо же до чего додумались, в одном из лучших кинотеатров Москвы собираются устроить его презентацию!”. “Космосу” пришлось ретироваться».

[7] Еще одна интересная параллель. Если в стихотворении «Два пижона из “Креста и полумесяца”...» лирический герой отказался от звания Голиафа, т.е. великана и силача (поскольку в том контексте оно имело негативный оттенок), то в «Штангисте» он сам сравнивает себя с Гераклом, который, согласно древнегреческому мифу, боролся с Антеем: «Я от земли Антея отрываю, / Как первый древнегреческий штангист». В роли Геракла и Голиафа лирический герой Высоцкий выступит еще в одном спортивном стихотворении – «С общей суммой шестьсот пятьдесят килограмм...» (1971).

[8] Кроме того, в строках «“Мы, – говорит, – организм ваш / Изучим до йот, / Мы запишем баш на баш / Наследственный ваш код”. / Но ни за какие иены / Я не продам свои гены, / Ни за какие хоромы / Не уступлю хромосомы!» разрабатывается та же тема, что и в стихотворении «Лекция: Состояние современной науки» (1967): «Мы все в себе наследственность несем, / Но ведь обидно, до каких же пор так? / Так много наших ген и хромосом / Испорчено в пробирках и ретортах!» Эти «испорченные гены и хромосомы» будут упомянуты лирическим героем также в черновиках песни «История болезни» (1976): «Мой милый доктор, я вопил, / Ведь я страдаю комой, / Еще когда я геном был / Совместно с хромосомой!» Причем в этой песенной трилогии («Ошибка вышла», «Диагноз», «История болезни») «организм» лирического героя будут «изучать» уже насильно, не спрашивая его согласия, в отличие от стихотворения «Я тут подвиг совершил...».

[9] Внуков Г. Высоцкий и Самара // Автограф [Приложение к газете «Культура»]. Самара. 1991. № 5.

[10] Цит. по расшифровке рукописи «Песенки про йога»: Владимир Высоцкий. Архивы рассказывают-3. Новосибирск: Изд. дом «Вертикаль», 2013. С. 97.

[11] Возможно, эта фраза родилась под впечатлением от песни Ю.Визбора «Рассказ технолог Петухова» (1964): «Проникся, – говорит, – он лучшим чувством: / “Открой,говорит,весь главный ваш секрет!” / “Пожалуйста, – говорю: советское искусство / В наш век, – говорю, – сильнее всех ракет».

[12] Акимов В. Володя (годы молодые) // Владимир Высоцкий. Человек. Поэт. Актер / Сост. Ю. Андреев и И. Богуславский. М.: Прогресс, 1989. С. 188.

[13] Утевский А.Б. ...И снова на Большом Каретном. М. 2008. С. 70.

[14] Внуков Г. От ЦК до ЧК один шаг! // Третья сила. Самара. 1991. № 2 (4). С. 6.

[15] Цит. по: Бондаренко В. Поединок со смертью // Литературная Россия. 2000. 23 июня (№ 25); http://www.litrossia.ru/archive/3/criticism/30.php

[16] В исламской традиции пророк действительно восседал на верблюде. Откуда Высоцкий мог это знать? Да из того же «Золотого теленка», где Остап Бендер говорил, обращаясь к Корейко: «Остается одно – принять ислам и передвигаться на верблюдах» (глава XXX – «Александр ибн-Иванович»). Обратим внимание на то, что в стихотворении Высоцкого пророк въехал в город «на белом верблюде», и это также представляет собой буквальное заимствование из «Золотого теленка», где Остап ехал с Корейко на верблюдах и говорил последнему: «Представляете себе вторжение племен в Копенгаген? Впереди всех я на белом верблюде» (глава XXXI – «Багдад»). Кроме того, стихотворение «Из-за гор я не знаю, где горы те...» датируется 1961 годом, т.е. написано Высоцким вскоре после окончания Школы-студии МХАТ. Причем уже тогда он участвовал в студийных постановках по этому роману. Вспоминает Геннадий Ялович (май 1997): «“Золотой теленок”. Это очень хорошая работа. И мы его очень много играли. Володя играл “От автора”. Читал отрывок “Пешеходов надо любить”. Я это до сих пор помню. Стиль у него был такой аккуратный-аккуратный. Голос интеллигентный... приятный, несуетливый. Это было на втором-третьем курсе, ставил Иван Михайлович Тарханов...» (Высоцкий. Исследования и материалы: в 4 т. Т. 3, кн. 1, ч. 1. Молодость / Сост. Ю. Куликов, М. Кууск, Е. Девяткина. М.: ГКЦМ В.С. Высоцкого, 2012. С. 639-640).

[17] Помимо всего прочего, это еще и пародия на известные стихи В.Лебедева-Кумача (1937), ставшие потом песней: «Нас не трогай – мы не тронем, / А затронешь – спуску не дадим! / И в воде мы не утонем, / И в огне мы не сгорим!»

[18] Цит. по факсимиле рукописи: Владимир Высоцкий. Архивы рассказывают-3. Новосибирск: Изд. дом «Вертикаль», 2013. С. 142.

[19] Каганская М., Бар-Селла З. Мастер Гамбс и Маргарита. Тель-Авив: Книготоварищество Москва Иерусалим, 1984. С. 115. Кроме того, «Мария» фигурирует и в полном имени самого Остапа: Остап-Сулейман-Берта-Мария-Бендер-бей.

[20] Цит. по расшифровке рукописи: Рукописи В. Высоцкого из блокнотов, находящихся на Западе / Ред. В. Ковтун. Киев, 1996. С. 32 (серия «Источник», вып. III).

[21] «В XXI веке мало кто знает, что формулировка “сын турецкоподданного” для 19101920 годов означала не “сын турка”, а “сын уехавшего в Палестину еврея”. <…> Палестина в те времена входила в состав Османской империи, и, соответственно, уехавшие на историческую родину евреи становились турецкоподдаными» (http://berkovich-zametki.com/Forum2/viewtopic.php?p=8732).

[22] Труфанова И. Высоцкий в графике Михаила Златковского // http://www.chitalnya.ru/blog/2309/

 


К началу страницы К оглавлению номера
Всего понравилось:0
Всего посещений: 309




Convert this page - http://7iskusstv.com/2014/Nomer5/JKorman1.php - to PDF file

Комментарии:

_Ðåêëàìà_




Яндекс цитирования


//