Номер 1(59)  январь 2015
Мина Полянская

Мина Полянская Федор Тютчев:
«Какие последние политические известия?»

1

В семидесятые годы XX века ещё не принято было Федора Ивановича Тютчева уважать официально. Впрочем, разнообразные ярлыки лепились к его челу задолго до установления большевистской власти: славянофил, монархист, поэт шинельных од с подношением «на случай», поэт некоего «чистого искусства» (это уже при Советах). Собственно, он и был «монархистом». И славянофилом тоже, но по-своему – не принадлежа славянофильскому обществу и не обсуждая с ним своё собственное отношение к проблемам Востока и Запада, но «представителем» некоего мифического чистого искусства этот поэт-бунтарь не был никогда (впрочем, ревнители этого антилитературного понятия Добролюбов и Чернышевский к такой «школе» причислили и Пушкина).

Итак, когда Федора Ивановича еще не признавали официозно, наша организация с названием ГЭБ (ленинградское городское экскурсионное бюро, ныне не существующее), а именно литературная ее секция, во главе с Ларисой Ильиничной Бройтман ( умерла в 2014 году) создала творческую группу «Тютчев в Петербурге», которая исследовала всё, начиная от оригинальных фотографий Тютчева и его близких в «публичке» (тогда библиотеке имени Салтыкова-Щедрина) и кончая личными встречами с правнуком Тютчева Кириллом Васильевичем Пигарёвым в Мураново. Собрание музея-усадьбы Мураново, директором которого был Пигарев, опора и оплот литературного наследия прадеда, насчитывало свыше 28 тысяч единиц хранения. Это – письма и документы родового архива, книги мемориальной библиотеки, произведения живописи, оригинальной графики и эстампа, коллекции дагерротипов и фотографий. В годы перестройки музей был закрыт, а затем в 2006 году усадебный дом сгорел от удара молнии, и, насколько мне известно, в отличие от набоковского дома в Рождествено, не восстановлен.

Кирилл Васильевич Пигарёв (1911 – 1984), правнук Тютчева по линии дочери поэта от первого брака Екатерины, фрейлины при императрице Марии Александровне – автор уникальных работ и книг о Тютчеве. Несмотря на нынешнее обилие новых публикаций о поэте, исследования Пигарёва, и в особенности вышедшая в издательстве Академии наук СССР монография «Жизнь и творчество Тютчева»[1] остаются непревзойдёнными для всех, кто что-либо пишет о Тютчеве, в том числе и для меня, автора этого очерка.

Итак, наша творческая группа создала литературную экскурсию, которая шла на «ура», с посещением могилы Тютчева на Новодевичьем кладбище в Петербурге, а к ней не подойти было – такое было болото. Любовь, экзотика и подвижничество сопровождали нас в постижении восхитительного Тютчева. Мы ВСЕ были в него влюблены. И, разумеется, любовная тема была для меня главной, и у дома Денисьевой на Кирочной, 14 экскурсанты рыдали (впоследствии была написана Геннадием Чагиным книга «Тютчев и женщины»[2]). Стихи, посвящённые «последней любви» – Елене Александровне Денисьевой, «денисьевский цикл», психологический роман в стихах – и в самом деле высочайшее достижение русской лирики.

Е.А. Денисьева. Акварель Иванова. Петербург, 1851.

Я не забываю о двухэтажном обветшалом особняке, с давно уже проржавевшими канализационными трубами, где некогда жила Денисьева и где бывал тайный советник Тютчев в течение 14 лет, до самой смерти Денисьевой (она умерла в 1864 году от скоротечной чахотки) – там сейчас жилищная контора. Летом 2011 года я приехала в Петербург и отправилась в эту контору, чтобы сообщить служащим, рискуя быть осмеянной, что здесь в 50-х годах XIX в. жила молодая женщина Елена Денисьева, которой русский поэт Тютчев посвящал стихи. Наши милые русские женщины в этой конторе выслушали меня с большим вниманием и даже нежностью, провожали меня и обещали хлопотать о мемориальной доске.

Кстати, о мемориальной доске. Я расскажу, пожалуй, эту фантастическую историю – впервые. 31 декабря 1982 года, когда до боя кремлёвских часов оставалось часа четыре (примерно так), я завершила автобусную экскурсию «Тютчев в Петербурге» для Общества охраны памятников. Фантастическая судьба поэта-дипломата, окруженного красавицами-аристократками, Мюнхен (оказывается, там, в Баварии – зима недаром злится, и там – гроза в начале мая), Гейне, Шеллинг, посещение заброшенного кладбища в наступающих сумерках, атмосфера наступающего Нового года, и вот – в железной колыбели, в громах родится Новый год... – именно тогда очарованные экскурсанты обещали мне мемориальную доску Тютчеву на Невском проспекте.

Прошло, наверное, полгода, когда жарким днём на Невском, помню, что асфальт разогрелся, размягчился даже, подошла ко мне незнакомая женщина и сказала: «Ну, теперь Ваша душенька довольна? Доска на месте!» – «Какая доска?» – удивилась я. – «Тютчеву. Мы Вам обещали. И слово сдержали!». Доска, кстати, очень красивая, но без единой даты, и в самом деле оказалась на месте.

Последний адрес Тютчева в Петербурге – Невский проспект, 42. Поэт жил в левом крыле здания Армянской церкви на третьем этаже напротив Гостиного двора. Доска сообщает: «В этом доме жил и работал выдающийся русский поэт Фёдор Иванович Тютчев». Пользуюсь случаем, чтобы сообщить читателям: Тютчев прожил в квартире на Невском проспекте 18 лет – с 1855 по 1873 гг., то есть почти до самой смерти.

Тютчев прожил в Мюнхене более 20 лет, находясь 16 лет на дипломатической службе и четыре года в качестве частного лица. В Германии (кроме нечаянно сожжённой тетради со стихами) Тютчевым создано 128 стихотворений, поэтических шедевров. Теперь уже трудно представить, что именно те стихотворения, которые признаны вершинами русской пейзажной лирики, некогда любимцы школьных хрестоматий, такие как «Весенняя гроза» («Люблю грозу в начале мая…»), «Весенние воды» («Ещё в полях белеет снег...»), «Зима недаром злится...» были написаны под впечатлением южно-немецких ландшафтов. Известный долгое время как «певец русской природы», поэт в Германии написал «Осенний вечер» («Есть в светлости осенних вечеров...»), «О чём ты воешь, ветр ночной?..» и «Утро в горах» («Лазурь небесная смеётся...»). В Мюнхене были написаны знаменитые философские стихотворения «Silentium» и «Тени сизые смесились...», над которыми плакал Лев Толстой.

Я подсознательно не хотела замечать, что дипломатическая служба в Мюнхене нашего поэта была не то чтобы неудачной, а стала настоящим крахом его карьеры. Вероятно, этот негативный факт его биографии мешал тому блистательному образу странствующего по свету романтика, который я некогда себе создала.

В Германии я вновь перелистала тютчевские страницы жизни и обнаружила смещение акцентов не только в моем сознании, но и в восприятии многих авторов, написавших что либо о Тютчеве (о научных статьях я здесь не говорю). Я, наконец, увидела очевидное: именно уволенный, освобожденный со службы Тютчев начал активно действовать на политическом поприще, а потом, находясь на службе в Петербурге в качестве чиновника по особым поручениям, стал бывать в Берлине, и в письмах из Берлина он просил жену (Эрнестину Фёдоровну) отправлять корреспонденцию в Берлин на адрес посольства. Тютчев активно действовал как политик не на мюнхенской дипломатической службе, а после нее.

Свет давних дней оживляет поэтический образ Тютчева, однако это всего лишь видимость, поскольку лучи этого света преломляются сквозь фантастические орнаменты, превращаясь в романтические тени. Отсвет происшествий с временным расстоянием более чем в полтора столетия, падает на личность поэта – и политического деятеля одновременно – о котором, кажется, так много написано и сказано, но, тем не менее, делает его воистину человеком «двойного бытия», в чём он, собственно, сам и признался:

О, вещая душа моя!

О, сердце, полное тревоги!

О, как ты бьёшься на пороге

Как бы двойного бытия![3]

Эрн. Ф. Тютчева, 1833. Художник Й. Штиллер.

Эл. Ф. Тютчева, 1820-е. Работа неизвестного художника.

А.М. Крюденер, 1830-е. Художник Й. Штиллер.

* * *

В 1822 году Фёдор Тютчев, 19-летний питомец Московского университета, полный надежд и веры в блестящее будущее, отправился в Мюнхен, столицу Баварского королевства, где поступил на службу сверхштатным чиновником при русской дипломатической миссии. Однако в унизительной «сверхштатности» он состоял долгих 15 лет. Когда освобождались вакансии, их замещали новые дипломаты.

Лишь в августе 1837 году Тютчев получил штатную должность старшего секретаря русской миссии с окладом 8 000 рублей в год (до этого – была 1 000 в год, то есть 80 рублей в месяц), однако уже не в Мюнхене, а в провинциальной столице Сардинского королевства Турине, где поэт рассчитывал на свободную вакансию дипломата. Фёдор Иванович узнал о том, что его обошли с назначением, когда попросил у министра иностранных дел графа Карла Васильевича Нессельроде отпуск для заключения брака с Эрнестиной Дёрнберг, объяснив в письме, что причиной неотложности брака являются его дети (Анна, Дарья и Катерина), оставшиеся после смерти первой жены Элеоноры Тютчевой, урождённой Петерсон, без матери. Граф согласие на брак дал, но со службы не отпустил, сообщив, что тот может отлучиться из Турина только тогда, когда приедет новый русский дипломат Кокошкин – и Тютчев решился, разорвал замкнутый круг – уехал. Воистину, небывалый поступок для чиновника (камергера).

Тютчев обвенчался с Эрнестиной в Берне 17 июля 1839 года, и, согласно официальным документам, длительное «неприбытие из отпуска» послужило причиной того, что 30 июня 1841 году Тютчев был исключён из списка чиновников Министерства иностранных дел и лишён звания камергера. Тютчев настойчиво искал путей возвращения на службу или официальной легализации своего пребывания за границей. С этой целью летом 1843 году он отправился на 4 месяца в Петербург.

* * *

Фёдор Иванович внушал свои политические идеи некоторым блистательным светским женщинам. Второй жене Эрнестине Фёдоровне излагал в письмах целые политические трактаты. Сокровенные мысли о катастрофически падающем авторитете России в Европе Тютчев изложил давней знакомой (своей первой юношеской любви) Амалии Крюденер (урожд. Лерхенфельд, во 2-м браке Адлерберг).

Тютчев когда-то в Мюнхене был влюблён в Амалию, посвятил стихотворение, положенное в основу романса «Я помню время золотое» (музыка М. Вайнберга[4]), а в конце жизни, в 1870 году «Я встретил вас...» (некоторые исследователи предлагают другого адресата, однако крайне неубедительно), ставшее также романсом, благодаря композитору Леониду Дмитриевичу Малашкину. Эта замечательная женщина привезла в 1836 году в Петербург около 100 стихотворений поэта, которые сослуживец Тютчева Иван Сергеевич Гагарин[5] переписал в тетрадь (к сожалению, не все), а затем отнёс в пушкинский журнал «Современник» в надежде опубликовать хотя бы несколько из них. Пушкин распорядился самым неожиданным образом: напечатал не 5 или 6, а 24 стихотворения совершенно безвестного тогда 33-летнего поэта под названием «Стихотворения, присланные из Германии» и за подписью «Ф. Т.».

Может быть, стихи поэта так и остались бы навсегда скрытыми в семейных архивах, если бы не публикация в пушкинском журнале, на которую много лет спустя, работая над статьёй «Второстепенные русские поэты»,[6] нечаянно не вышел Николай Алексеевич Некрасов, тогда владелец «Современника», основанного Пушкиным, обладавший еще и редким даром редактора-первооткрывателя. Именно Некрасов и открыл поэта Тютчева заново (Некрасов и Тютчев похоронены почти рядом на Новодевичьем кладбище в Петербурге). Интересно, что, когда Некрасов писал статью, он не знал полного имени автора «Стихотворений, присланных из Германии», и называл его «Ф.Т.» (как в пушкинском «Современнике») и восхищался поэтом – в прошедшем времени.

Дело в том, что первый сборник стихов Тютчева, поэта, начинавшего в пушкинское время, был опубликован Аксаковым[7], когда поэту было уже 54 года, в 1851 году, однако Аксаков так и не сумел уговорить Тютчева даже из любопытства заглянуть в корректуру. Однажды в Мюнхене, сжигая ненужные бумаги, поэт нечаянно бросил в огонь тетрадь со своими стихами, которая и сгорела дотла. Тютчев как будто вначале опечалился, но вскоре утешил себя, сказав: «Сгорела же и Александрийская библиотека». Тютчев по облику своему – поэт-импровизатор. Письменный стол предназначен был в его кабинете не для поэтической деятельности. Он писал стихи как бы «между делом» и «между прочим» на клочках бумаги и салфетках. Лоскутки стихов подбирались в основном его второй женой Эрнестиной Фёдоровной, немкой, выучившей русский язык. Она переписывала его стихи и письма, способствовала публикации его статей на Западе через своего брата, баварского журналиста Карла Пфеффеля сохранила для потомства автографы поэта. Эрнестине Фёдоровне Тютчевой посвящены многие стихотворения Тютчева, вначале на французском языке, а затем – на русском. Среди них: «Не знаю я, коснётся ль благодать...», «Всё, что сберечь мне удалось...», «Всё отнял у меня казнящий Бог...».

Урождённой баронессе Пфеффель, в первом браке Дёрнберг, было 29 лет, когда она вышла замуж за Тютчева. Эрнестина Фёдоровна была обвенчана с Тютчевым и в католической, и в православной церкви. Она умерла спустя четверть века после Тютчева, в 1894 году, под Москвой в имении её зятя Ивана Аксакова и похоронена на Новодевичьем кладбище в Петербурге (у Московского проспекта) рядом с Тютчевым. Первая жена Эмилия-Элеонора Петерсон, урождённая графиня Ботмер (с ней Тютчев также дважды был обвенчан – в лютеранской и православной церкви) умерла в Мюнхене в 1838 году.

Итак, Тютчев полагал, что благодаря связям Амалии Крюденер при петербургском дворе он был принят шефом жандармов Бенкендорфом.

2

В русском культурном сознании граф Александр Христофорович Бенкендорф, герой наполеоновских войн, чей портрет работы Джорджа Доу находится в Военной галерее Зимнего дворца, остался как шеф жандармов, орудие борьбы самодержавия против декабристов и Пушкина. Как и большинство офицеров 1812 года, Бенкендорф вначале принадлежал к ранней декабристской организации «Соединённых друзей». В 1821 году Бенкендорф побывал во Франции, где его восхитила организация жандармерии. Он решил создать нечто подобное в России, и с этой «романтической» идеей явился к декабристам, которые отвергли неблагородную идею соглядатайства. После 14 декабря Бенкендорф представил новый проект, и Николай I немедленно его утвердил. Уже 27 июля 1826 году вновь созданное III отделение под руководством Бенкендорфа приступило к работе и продержалось вплоть до крушения империи.

Однако вспомним, что Пушкин неоднократно обращался к Бенкендорфу с просьбами о защите от министра просвещения Уварова и нападок на него Булгарина в «Северной пчеле». И Бенкендорф принимал меры: заступался. Булгарин и в самом деле прекратил нападки на Пушкина, и, кроме того, поэту было разрешено, к неудовольствию Уварова, учредить журнал «Современник». Вероятнее всего, не так однозначен был Бенкендорф, и Пушкин отдавал себе отчёт в том, что, обращаясь именно к Бенкендорфу, добьётся положительных результатов.

Граф Бенкендорф пригласил уволенного со службы бывшего посланника и камергера Фёдора Ивановича Тютчева в своё имение потому, что стало ему известно: Тютчев хорошо осведомлён о происходящем в Европе, но рассматривает факты не так, как уволивший его шеф Карл Васильевич Нессельроде, и что бывший дипломат обладал способностью создавать непривычно смелые политические концепции.

9 сентября Тютчев в Петербурге сообщал Эрнестине Фёдоровне: «Милая моя кисанька, пишу тебе лишь несколько строк, дабы сообщить, что через несколько часов выезжаю из Петербурга. Я заеду к Крюденерам в Петергоф, а оттуда граф Бенкендорф повезёт нас к себе в замок Фалль, под Ревелем. Он с такою любезной настойчивостью приглашал меня сопутствовать им, что отклонить его предложение было бы невежливо. К тому же эта поездка не слишком отклоняет меня от моего пути, и задержка выразится лишь в нескольких днях, которые я проведу у него»[8].

Тютчеву надлежало непременно сообщить шефу жандармов своё мнение о резко изменившемся политическом авторитете и положении России на Западе.

Он давно пришёл к печальному и бесспорному заключению: авторитет России в Европе настолько пошатнулся, что не осталось и следа от её славы побед над Наполеоном; и всё более утверждался он во мнении, что Священный союз объединяет только правительства, а со стороны печати, задающей тон общественному мнению, господствует враждебное настроение к России. Он неоднократно предупреждал об этом Нессельроде, однако министру иностранных дел не нравились эти предупреждения.

При личной встрече в замке Фалль Тютчев наконец изложил свои тревожные мысли о судьбе России Бенкендорфу. Бенкендорф говорил с Тютчевым о книге де Кюстина «Россия в 1839 году», опубликованной в 1843 г.[9], бурно обсуждаемой в Европе. Тютчева книга де Кюстина возмутила, он считал её безнравственной, свидетельством духовного растления, характерным признаком нынешнего времени, особенно во Франции.

Маркиз де Кюстин – потомок старого аристократического рода, жертва французской революции: родители были казнены якобинцами на эшафоте, а сам он чудом уцелел. Маркиз отправился в Россию с целью прославить стабильную николаевскую монархию, но вместо этого написал книгу «Россия в 1839 году», в которой со всей очевидностью присутствует страх (некий европейский комплекс) перед восточными дикарями. Бестселлер развязал языки европейской прессе: она непрерывно осыпала бранью Россию.

Проект Тютчева состоял в том, чтобы пером европейских публицистов защищать русские интересы. Однако такой проект Бенкендорфом одобрен не был, поскольку аналогичный проект (уваровский) этим летом уже был отклонён, о чём Тютчев даже и подозревать не мог. В статье В. А. Мильчиной, А. Л. Осповата «Петербургский кабинет против маркиза де Кюстина. Нереализованный проект С. С. Уварова»[10] рассказывается том, как в высших правительственных кругах в начале лета 1843 году образовался некий секретный комитет (как будто бы неофициальный) против Кюстина, отличавшийся высоким представительским уровнем. Авторы статьи сообщают любопытные факты из истории работы этого комитета. Например, Уваров предлагал нанять за деньги для объективности именно французского автора для создания книги против Кюстина. В числе претендентов оказался даже Оноре де Бальзак, наезжавший в Россию благодаря связи с русской поданной Эвелиной Ганской, а, стало быть, знавший Россию. Как известно, Бальзак такой книги не написал.

Тютчев предложил Бенкендорфу концепцию воздействия на иностранную прессу через иностранных авторов, не подозревая, что комитет принял новую концепцию: действовать только с помощью русских авторов. Однако во время изощрённой в дипломатии беседы поэт вовремя сориентировался и заявил, что готов и сам выступить посредником между русским правительством и немецкой прессой. Бенкендорфу понравилась готовность Тютчева самостоятельно и компетентно защищать честь России. Бенкендорф своего согласия вслух не высказал, но выразил каким-то образом своё одобрение. Итак, бывшему посланнику, ныне частному лицу Фёдору Ивановичу Тютчеву следовало для своих самостоятельных действий располагать одобрением (или разрешением) шефа жандармов. Можно сформулировать ситуацию иначе: беседа с шефом жандармов спровоцировала последующие затем в марте 1844 году важные события, о которых ниже будет рассказано. Тютчев рассказал Эрнестине Фёдоровне о своих впечатлениях от встречи с Бенкендорфом в письмо от 27 сентября 1843 году письмо:

«Моё пребывание у графа Бенкендорфа продлилось пять дней и было очень приятным.

<…> Бенкендорф, как ты, вероятно, знаешь, один из самых влиятельных людей в Империи, по роду своей деятельности обладающий почти такой же абсолютной властью, как и сам государь. Это и я знал о нём, и, конечно, не это могло расположить меня в его пользу. Тем более отрадно было убедиться, что он в то же самое время безусловно честен и добр. Этот славный человек осыпал меня любезностями, главным образом благодаря Крюденерше и отчасти из симпатии ко мне. Но ещё более чем за приём я благодарен ему за то, что он довёл мои мысли до сведения государя, который уделил им более внимания, чем я смел надеяться. Что касается до общественного мнения, я также уверился по откликам, которые нашли в нём мои мысли, что я на верном пути, и теперь, благодаря данному мне молчаливому разрешению, будет возможно попытаться предпринять кое-что серьёзное[11]».

Встреча Тютчева с Бенкендорфом не была эпизодической. Отношения и переписка не прерывались. Он получил письмо от Бенкендорфа, в котором тот извещал его о своей предстоящей поездке в Германию на воды и о надежде вновь встретиться для неких переговоров. Однако эта поездка Бенкендорфа в Германию оказалась последней. Бенкендорф умер на обратном пути из Германии в Россию, находясь на борту парохода «Геркулес».

3

В 40-х годах удобно было ездить через Берлин, поскольку уже регулярно действовала железная дорога. Обычно Тютчев отправлялся из Петербурга на пароходе до Штеттина или Любека, а затем по железной дороге приезжал в Берлин. Его восхищала железная дорога как величайшее достижение современной ему науки и тот факт, что некогда требовалось два дня, чтобы приехать из Берлина в Лейпциг, а нынче всего 7 часов, доставлял ему радость причастности к прогрессу. Тютчев «германского», а затем «петербургского» периода, бывал в Берлине и в качестве чиновника по особым поручениям, и по всей вероятности, селился в пределах русского посольства, находившегося на Унтер-ден-Линден. В письмах он просит жену Эрнестину Фёдоровну отправлять корреспонденцию в Берлин на адрес посольства. В одном письме он сообщает: «Я в Берлине под липами». «Unter den Linden» в переводе с немецкого и означает «под липами». Стало быть, поэт жил на одной из центральных улиц Берлина в пределах посольства, а возможно, и в самом здании, которое располагалось на том самом месте, где сейчас находится Российское посольство, в пяти минутах ходьбы от Бранденбургских ворот.

В середине XVII в. Берлин становится современным городом-резиденцией и формируется вдоль заложенной в 1647 году улицы Унтер-ден-Линден. В 1732 году офицер генерального штаба Кристиан Людвиг Мюллер купил участок земли по адресу Унтер-ден-Линден 7 и построил на нём двухэтажный особняк с фасадом на улицу Унтер-ден-Линден. Позади дома был посажен сад. Усадьба неоднократно меняла владельцев, в связи с чем менялся её облик: появились пристройки, образовался закрытый со всех сторон двор. В 1764 году принцесса Амалия, игуменья Кведлинбургского монастыря, сестра Фридриха II приобрела особняк, сделав его зимней резиденцией.

Наконец, в 1837 году усадьба была куплена русским царём Николаем I[12] для русских дипломатов. В соответствии с городским постановлением, принятым в ноябре 1808 года, царь, как владелец участка городской земли, получил право стать гражданином города.

Городская управа присудила русскому императору звание почётного гражданина с вручением роскошно оформленного свидетельства 18 октября 1837 году в присутствии 30 тысяч берлинцев. В начале 40-х годов архитектор Эдуард Кноблаух перестроил дворец в соответствии с требованиями русского двора, тяготевшего к роскоши. Появились чугунные ворота, от которых справа вела мраморная лестница на второй этаж в отделанные золотом и мрамором приёмные залы посольства, вмещающие до 700 человек. Участок земли внутреннего двора, перед новой церковью, выложили чернозёмом, привезённым из России на 149 повозках. В здании расположились квартира посла, канцелярия посольства, квартира для царя и его семьи на время пребывания в городе. Общее число комнат, расположенных на 4 этажах, составляло 101. Служебные помещения находились на первом этаже.

После Октябрьской революции во дворце разместилось представительство советской России. Первый советский представитель Адольф Абрамович Иоффе приехал в Берлин в 1918 году.

Российское посольство. Фото 1913 г. Источник:
"Unter den Linden Historische Photographien".

Белый зал Российского посольства. Фото 1925 г. Источник:
"Unter den Linden Historische Photographien". Herausgeber von der Stiftung Stadtmuseum Berlin.

Во время Второй мировой войны посольство было разрушено бомбовыми ударами союзников. Здание восстановили (вновь построили) в 1951 году, не сохранив облика посольства 40-х годов XIX века.

Обращение редакции (И.Полянский, М.Полянская, Б.Антипов) к обер-бургомистру Мюнхена об установлении мемориальной доски на фасаде здания бывшей Российской миссии. Журнал „Зеркало Загадок“ №3 1996 г. С.49.[13]

Мемориальная доска Фёдору Ивановичу Тютчеву в Мюнхене.

* * *

Тютчев останавливался в одной из квартир, отведённых дипломатическим работникам. Одно время он хлопотал о приобретении под Берлином курьерской дачи, из чего можно только догадываться, что он бывал в Берлине с официальными поручениями не так уж редко, но такой привилегии – курьерской дачи – не получил.

Как правило, Тютчев мало уделял «письменного» или же поэтического внимания городам, поскольку для выражения сложного мира души поэту прежде всего служили, как известно, образы природы. И даже там, где в стихах неожиданно возникал некий абстрактный город, символ цивилизации, над ним непременно властвовали космос и хаос – романтическая тема, восходящая к философии Шеллинга, тема дуализма бытия, противопоставления структуры и хаоса. «И бездна нам обнажена со своими страхами и мглами...»[14]

Как над беспокойным градом,

Над дворцами, над домами,

Шумным уличным движеньем

С тускло-рдяным освещеньем

И бессонными толпами, –

Как над этим дольним чадом,

В горнем выспреннем пределе

Звёзды чистые горели,

Отвечая смертным взглядам

Непорочными лучами...[15]

Похоже, что это некий город, символ цивилизации, с беспокойной его бытовой суетностью, толпами людей. Город, не знающий ни сна, ни отдыха, смертный образ. Над городом там, наверху, в небесах, «в горнем выспреннем пределе», царит бессмертие, горят в небе непорочные звёзды. Именно таков образ города у поэта, его Genius Loci (гений места), согласно римской религии. Genius Loci – часто Тютчевым употребляемое выражение. Фёдор Иванович ещё говорил, что человек, впервые посетивший место и восхитившийся им, на миг становится гениальным.

* * *

Как уже говорилось, Тютчев находился в 1843 году в России 4 месяца. На обратном пути в сентябре он навестил в Берлине немецкого дипломата, литератора Карла Августа Фарнхагена фон Энзе, жившего на Францёзишештрассе, 20, угол Фридрихштрассе.

Фарнхаген – личность совершенно особенная как для русской истории, так и для русской литературы. Он сражался в русско-немецком легионе в чине капитана русской службы и участвовал в походе против Наполеона. После победы был адъютантом командира легиона генерала фон Теттенборна[16], сопровождал его в Париж, где в это время находились русские войска. Фарнхаген был лишён предубеждений к России, свойственных некоторым просвещённым европейцам, а кроме того, являлся подлинным знатоком русской литературы. Через год после смерти Пушкина он первый из западных литераторов определил высокое место поэта в мировой литературе. В 55-летнем возрасте он выучил русский язык, чтобы во избежание недоразумений, оценить русскую литературу в подлиннике, предрекал ей великое будущее и распространял её в среде немецкой интеллигенции. В этом благородном деле большую помощь оказывал ему салон жены Рахели Фарнхаген, урождённой Левин. Рахели давно уже не было в живых – она умерла 10 лет назад.

5 июля 1842 году состоялась первая встреча Тютчева и Фарнхагена. В статье К. Азадовского и А. Осповат «Тютчев и Фарнхаген фон Энзе»[17] сообщается, что Фарнхагену в особенности импонировало в Тютчеве его отношение к Шеллингу, недавно – в 1840 году – приглашенному в Берлинский университет, нравилось, что он лично знаком с Шеллингом, о чём он 6 июля записал в своём дневнике.

7 июля после встречи с Тютчевым немецкий дипломат записал в свой дневник: «Превосходный человек самого свободного духа, умеющий охватить всё вокруг».[18] Тютчев посвятил Фарнхагену стихотворение «Знамя и Слово», в котором воспел участие Фарнхагена в русской армии:

В кровавую бурю, сквозь бранное пламя,

Предтеча спасенья – русское Знамя

К бессмертной победе тебя привело.

Так диво ль, что в память союза святого

За Знаменем русским и русское Слово

К тебе, как родное к родному, пришло?[19]

В сентябре 1843 года, то есть на пути из России в Мюнхен, Тютчев в Берлине навестил Фарнхагена. Беседа между двумя «дипломатами-литераторами», немцем и русским, произвела на Фарнхагена большое впечатление, о чём он записал в своём дневнике 29 сентября 1843 года: «Камергер фон Т. посетил меня, передав приветы из Москвы и Петербурга. Он уверяет, что русские ценят меня и благодарны мне. О Кюстине отзывается он довольно спокойно, многое поправляет, но и признаёт его достоинства. По его словам, книга произвела в России замечательное впечатление: все образованные и умные люди более или менее согласны с суждениями автора; почти никто не бранится, и хвалят тон изложения. Даже генерал Бенкендорф откровенно сказал императору: «Господин Кюстин только сформулировал те понятия, которые все давно у нас имеют и которые мы сами о себе имеем». Однако император возмущён тем, что автор стремится отделить государя от его народа.

С необычайным проникновением Т. говорит о своеобразии русских людей и вообще славян, о языках, нравах, формах правления; обнаруживает широкий исторический взгляд на древний спор и национальную борьбу греческой и латинской церкви. В России всё более и более открываются теперь сокровища средневековой литературы, особенно же духовные сочинения. А также летописи, песни и былины. Всё находит в этом новым, как было одно время у нас с Нибелунгами, миннезингерами и т. п.»[20]

Тютчев, согласно дневниковой записи, не сообщил Фарнхагену, что уволен со службы и лишён камергерского звания и беседовал с Фарнхагеном, находясь как бы на службе. С другой стороны, беседа была абсолютно неофициальной и носила светский характер. Не забудем, что всего несколько дней назад Фёдор Иванович был гостем Бенкендорфа и находился под впечатлением от бесед и от неофициально возложенной на него миссии наладить контакт с западноевропейской прессой и самостоятельно выступить в ней.

Он, безусловно, хотел произвести хорошее впечатление на Фарнхагена как представитель России. И в самом деле изумил Фарнхагена «необычайным знанием дела», с которым он говорил о политических судьбах и писателях. Интересно, что Тютчев в частной беседе с немцем, воевавшим на стороне России, говорил о Кюстине без раздражения, которое на самом деле к нему испытывал, а приберёг свои истинные негативные соображения о явлении «Кюстина», о нынешнем враждебном к России Западе и прочее в этом роде для публичного наступления на немецкое общественное мнение.

Разумеется, беседа (задушевная) не была до конца откровенной. Например, Фарнхаген не сказал Тютчеву, что находится с де Кюстином в постоянной переписке (собственно, переписка – его частное дело) и что недавно получил от него письмо, в котором тот сообщил, будто бы Бальзак по заказу России собирается писать «против него». Тютчев как будто бы рассказал о встрече с Бенкендорфом, но, разумеется, умолчал о готовящихся действиях против Кюстина. Поведение двух дипломатов безукоризненно, и умолчание – тоже золото, даже по отношению к такому большому другу России как Фарнхаген.

4

Для Тютчева, наконец, появился повод для выступления. Во влиятельной немецкой Augsburger Allgemeine Zeitung (Аугсбургская всеобщая газета), издаваемой большим по тем временам тиражом (около 10 000 экземпляров), печатался в это время цикл статей под заглавием «Briеfe eines deutschen Reisenden vom Schwarzen Meer» («Письма немецкого путешественника с Чёрного моря»). В одной из статей рассказывалось, что военная служба в России является наказанием за преступления, за которые во Франции лишили бы права носить мундир. Получалось, что преступника посылают не на галеры, а надевают «почётную одежду солдата». Газету хвалили Белинский и Герцен, в ней публиковался Карл Маркс. Однако и она позволяла себе выпады против России. И Тютчев не стал больше откладывать – совершил свой раунд «Большой Игры» как сказал бы Редьярд Киплинг.

Он написал письмо («Lettre a m-r le docteur Gustave Kolb») на французском языке в Аугсбургскую газету её редактору доктору Густаву Кольбу. Письмо Тютчева (статья) в переводе на немецкий язык было опубликовано 21 марта 1844 году как полученное «от одного русского» («von russischer Hand»). Однако же без имени. Авторство Тютчева, известное только в узких кругах, стало известно императору Николаю I, которому доставили статью.

Тютчев в начале письма в Аугсбургскую газету предупредил редактора, что его послание ни в коем случае не является апологией России, поскольку истинный защитник России – это сама история.

Тютчев обвинил Европу в «короткой» памяти. Европа забыла уроки войны с Наполеоном и то, что русские солдаты, о которых так пренебрежительно отзывается нынешняя пресса, освободили Европу от нашествия.

Брошюра «Письмо г-ну Густаву Кольбу...»

Тютчев написал ещё одну статью в форме письма редактору «Allgemeine Zeitung» Густаву Кольбе. На этот раз письмо было отклонено редактором, вероятно, из-за возникшей дискуссии, нежелательной для газеты. Оно вышло брошюрой на французском языке летом 1844 году в Мюнхене – также анонимно и с названием «Lettre a´m-r le Gustave Kolb, redacteur de la Gazette Universelle». Статья была посвящена проблеме русско-германского союза. Статья («Россия и Германия») подвергла критике книгу маркиза де Кюстина «Россия в 1839 году», выдержавшую в Париже два издания в 1843 году и переведённую на английский и немецкий языки. Тютчев сравнивал методологию изложения автора с водевилем. Он отметил незнание автором русского языка, а, стало быть, отсутствие разговоров с представителями разных сословий России, поспешность, неточность в изложении фактов истории, литературы и культуры.

Искушённых читателей изумили не только блестящая образованность и масштабы исторического мышления её автора, но также его изысканный, мастерский, образный французский язык.

Английский исследователь Рональд Лэйн в статье «Публицистика Тютчева в оценках западноевропейской печати 1840-х – начала 1850-х годов»[21] сосчитал чуть ли не 50 откликов в западной печати на статью Тютчева. Некоторые европейские авторы полагали анонимного автора выразителем мнения и воли Российской империи, а иные и вовсе считали, что на Европу неким русским автором совершено было нападение. Отклики на письмо Тютчева (так же как и на последующие его статьи) будут появляться в печати и спустя двадцать лет после его смерти.

5

2 октября 1844 году семья Тютчевых прибыла в Петербург на пароходе «Николай I». Вначале поселились в Английском пансионе на Английской набережной 6, а затем снимали квартиру на Марсовом поле в доме 3. За месяц до возвращения Тютчева неожиданно умер Бенкендорф. Фёдору Ивановичу снова не повезло, поскольку он всё же рассчитывал на его помощь. По всей видимости, оборвалось осуществление некоего тютчевского проекта, связанного с деятельностью на Западе.

Произошло ещё одно, прямо скажем, неприятное событие: бывший его шеф, министр иностранных дел Карл Васильевич Нессельроде, уволивший Тютчева со службы, получил повышение: назначен государственным канцлером. Новый канцлер был хорошо осведомлён о том, что Тютчев обошёл его именно тогда, когда, казалось, был абсолютно безопасен (безвреден) и находился не у дел. Уволенный со службы Тютчев вступил в контакт с шефом жандармов, написал статью в «Аугсбургскую газету», которая понравилась императору, и теперь следовало «по высочайшему повелению» Тютчева на службу вернуть, а Нессельроде, в принципе не в состоянии был понимать Тютчева, так же как некогда в Одессе Воронцов[22] Пушкина, и депеши его о европейской угрозе считал поэтическими вольностями.

Можно предположить, что и Александр Пушкин должен был казаться Нессельроде не подходящим для службы человеком. С Нессельроде связано исключение Пушкина со службы и высылка в Михайловское. Справедливости ради, следует уточнить, что Нессельроде удалил Пушкина со службы в Одессе не по своей инициативе, а под сильным и энергичным давлением графа Воронцова.

Принимая Тютчева во второй раз на службу, Нессельроде назначил его чиновником для особых поручений при своей особе, давая ему по-прежнему, как считают некоторые исследователи, несерьёзные поручения. Однако такое мнение – о несерьёзности поручений – не подтверждено серьёзными документами. Фактически Тютчев стал курьером при канцлере.

В 1848 году, благодаря дружбе с князем Александром Горчаковым, лицейским другом Пушкина, впоследствии министром иностранных дел, а затем канцлером, Тютчев был назначен старшим цензором Комитета цензуры иностранной. И, наконец, в 1858 году при новом канцлере Александре Горчакове он получил должность председателя этого Комитета.

Впоследствии Тютчев был произведён в тайные советники. Таких чинов и наград (орден Владимира 3-й степени, Станислава 3-й степени, святой Анны 1-й степени) не удостаивался ни один русский литератор – кроме поэта, министра просвещения Гаврилы Романовича Державина. Следует подчеркнуть, что поэт Тютчев не написал ни одной «шинельной оды», ни одного поздравления на случай.

Тютчев слыл в Петербурге остроумцем, именно поэтому его любила императрица. Он же по поводу любви к нему императрицы, или великой княгини, или же другой высокопоставленной особы заметил, что они любят его потому, что ведь и они женщины. Перед Тютчевым открылись двери петербургских дворцов и аристократических салонов. Все желали заполучить блистательного пришельца из Европы. Особое положение, которое Тютчев приобрёл в русском высшем обществе, осталось за ним на всю жизнь. Женщины любили Тютчева из-за редкого мужского обаяния, тогда как красотой он совсем не отличался.

Явление Тютчева в Комитете составляло резкий контраст с бывшим «хозяином» Александром Ивановичем Красовским.

Тютчев не раз выступал в роли заступника изданий, которым грозили репрессии. Царскую цензуру он в письме к Аксакову рассматривал как «лицемерно-насильственный произвол». В должности председателя комитета Тютчев пробыл 15 лет, до самой смерти, вступая в открытые пререкания с руководителями цензурного ведомства. Он выразил своё мнение в стихах:

Печати русской доброхоты,

Как всеми вами, господа,

Тошнит её – но вот беда,

Что дело не дойдёт до рвоты[23].

Тютчев позаботился о своём «коллективе», окружил себя на службе приятным литературным обществом. Среди его подчинённых были поэты А. Майков и Я. Полонский. При Тютчеве произведён был пересмотр запрещённых книг. Разрешены были книги декабристов, в том числе мемуары декабриста Розена. По инициативе Тютчева и благодаря его хлопотам, Генриха Гейне впервые начали переводить на русский язык. Причём первые переводы принадлежали Тютчеву.

В 1870 году Тютчев подвёл итоги своей деятельности:

Веленью высшему покорны,

У мысли стоя на часах,

Не очень были мы задорны,

Хоть и со штуцером в руках.

 

Мы им владели неохотно,

Грозили редко. И скорей

Не арестантский, а почётный

Держали караул при ней[24].

* * *

Вернёмся, однако, к предвоенным событиям будущей европейской войны и крымской трагедии, влиявшим на Тютчева самым непосредственным образом (и, наоборот, к событиям, на которые впрямую и косвенно пытался влиять Тютчев).

Летом 1853 года Тютчев побывал в Берлине. Он отправился морем на пароходе «Св. Владимир» на Штеттин с тем, чтобы следовать далее по назначению — в Париж через Берлин. Английский учёный, исследователь русской литературы, Рональд Лэйн заинтересовался посещением Тютчевым Берлина накануне европейской войны. Лэйн исследовал дипломатическую переписку этого периода, а некоторые письма и донесения, прямо или косвенно касающиеся Тютчева, опубликовал в статье «Заграничная поездка Тютчева в 1853 году»[25].

Статья могла бы послужить основой для политического триллера, причём высокого класса. Там приведена изумительная переписка дипломатов с разговорами о Тютчеве. Так, например, французский посол в Петербурге маркиз де Кастельбажак в депеше министру иностранных дел Франции Эдуару Антуану Тувенелю сообщил, что русское правительство отправило в Берлин и Париж «незадачливого дипломата», «литератора и педанта» Тютчева с поручением поработать с западными журналистами. Кастельбажак рекомендовал взять Тютчева под наблюдение, несмотря на то, что он всего лишь пустой мечтатель и опасности не представляет. Тувенель последовал совету коллеги и организовал полицейскую слежку за нашим поэтом. То есть за Тютчевым шпионили! Правда, Кастельбажак вдруг решил смягчить своё донесение и в следующем – написал, что, конечно, правильно, что за Тютчевым установлена слежка, но что этот человек отличается от других русских – не враждебен Франции и западным идеям и что «в этом отношении он совсем не похож на русского». [26]

Согласно донесениям, Россия купила берлинскую газету Kreuzzeitung («Neue Preussische Zeitung»), основанную в 1848 году. В начале июля 1853 году газета обрушилась с резкими нападками на позицию нейтралитета, занятую прусским правительством в восточном конфликте и выступила с требованием поддержать политику России. По странному совпадению в газете и в самом деле объявились прорусские статьи именно тогда, когда Тютчев находился в Берлине. Вот вам и «двойное бытие» нашего поэта. Осведомлённые дипломаты заметили, что тютчевская идея, по их мнению, навязчивая, о спасении Россией Германии во время наполеоновских войн звучала в берлинской газете. Из чего как будто бы следует, что если Тютчев и не сам писал статьи в берлинскую Kreuzzeitung, то «диктовал», внушал свою точку зрения. Очевидно было, что на данном этапе, в преддверии новой войны такая правда (о бывших заслугах России в войне с Наполеоном) была никому не нужна, поскольку затевались другие Игры. Итак, со всей видимой осторожностью можно сказать о некоем совпадении: прорусские статьи, появившиеся газете «Kreuzzeitung» летом 1853 года, возникли именно тогда, когда Тютчев приезжал в Берлин.

Любопытно наблюдать, как «хитроумные» дипломаты силятся рассуждать о некоем Тютчеве, суетятся, учуяв (звериным чутьём) его неординарность. Однако же, учуяв эту неординарность, переходят на пренебрежительный тон, дабы прикрыть своё непонимание агента, столь не похожего на агента. И агента ли, в самом деле? Поведение узколобых высокопоставленных чиновников мало чем отличается от поведения русских чиновников типа Воронцова, открыто презиравшего литераторов, в частности Байрона и его «подражателей», к которым относил Пушкина, и Нессельроде, вознамерившегося воспитать Пушкина, привести на стезю добра и успокоить избыток его воображения. Уж не чиновникам ли мы обязаны тем, что Тютчев так тщательно скрывал свой поэтический дар?

Приведу пример, подтверждающий и такую догадку. В 1850 году надворный советник, обер-секретарь одного из департаментов Сената Иван Сергеевич Аксаков был уволен со службы за публикацию некоей поэмы. Министр внутренних дел Л. А. Перовский ничего предосудительного в поэме не находил, но заявил, что литературные занятия «неприличны» служащему человеку. Как говорили (у Салтыкова-Щедрина) в салоне Обалдуй-Таракановой: «А ну её, эту паскуду-литературу!»

* * *

Ещё Александр I хотел водрузить (вернуть!) крест вместо полумесяца на Святой Софии. На протяжении 900 лет кафедральный собор, построенный в VI веке императором Юстинианом, был главной церковью Византийской империи и всего православного мира. Турки, завоевавшие Константинополь, превратили церковь в мечеть – в таком виде она пребывала 400 лет. Казалось, тысячелетний спор «Восток – Запад» приобрёл в начавшейся Крымской войне конкретный образ и смысл. Очевидно, что необходимо убрать наконец полумесяц и водрузить крест. Тютчев выстроил концепцию «всеславянской» монархии на Востоке, приурочивая её к 400-летней годовщине крушения Византийской империи. Весной 1854 году поэт написал четверостишие, назвав его «Спиритистическое предсказание»:

Дни настают борьбы и торжества,

Достигнет Русь завещанных границ,

И будет старая Москва

Новейшею из трёх столиц[27].

Тютчев переходит все границы в буквальном смысле. Широту, щедрость, размах и, в то же время, завоевательный пафос наблюдаем мы в его стихотворении «Русская география» (1849):

От Нила до Невы, от Эльбы до Китая,

От Волги по Евфрат, от Ганга до Дуная[28]

Тремя столицами такой державы названы: «Москва и град Петров, и Константинов град». Град Петров – это Рим, религиозный центр православия, «законной империи Востока».

В основе тютчевских историко-политических построений лежит идея translatio imperii – одна из главных идей средневековой историософии, возводимая к видениям пророка Даниила и вызванная к жизни первой христианской трактовкой истории, данной в труде Августина «О граде Божьем»[29] «Империя не умирает <...> Она только переходила из рук в руки», [30] – писал Тютчев в позднем трактате «Россия и Запад»). Тютчев был в этом вопросе прямолинеен и заявил, что Западная Европа ещё не была создана, когда мы (то есть Россия) уже существовали, однако назвались Восточной Империей, Восточной Церковью. Утопия этого «политического романтика» во многом черпала вдохновение из области мистических грёз. В его сознании господствовала формула «в Россию можно только верить».

Мне, в связи с имперскими иллюзиями Тютчева, вспоминается королевский астролог Елизаветы английской Джон Ди, загадочный современник Нострадамуса. Джон Ди (помимо многих научных достижений) ввёл в употребление термин «Британская империя» и разработал концепцию особых прав Англии на завоевание мира и доминирования в нём. Согласно Ди, империя – это Англия и её колонии. Он полагал, что у Англии особые права со времён сотворения мира (то есть, когда Англии не было), и сопоставлял Англию с идеалом «мистического универсального града». (Сравним с высказыванием Тютчева: «Вселенская Монархия – это Империя. А империя существовала вечно. Она только переходила из рук в руки»). Выходит, именно Джон Ди воспитал в англичанах чувство особого превосходства над остальным человечеством, имперское чувство «гражданина мира».

Я осмелюсь перефразировать Тютчева: Умом британцев не понять, и футом общим не измерить, у них особенная стать: в британцев можно только верить.

Джон Ди выполнял иногда тайные поручения Елизаветы, и свои послания королеве подписывал шифром «007», подобно будущему Джеймсу Бонду. Некоторые биографы полагают, что он был английским шпионом, хотя на самом деле учёный в Европе знакомился с новинками науки и техники и привозил свои познания в Англию.

* * *

В одном из писем Тютчев сообщает Эрнестине Фёдоровне: «Ну вот, мы в схватке со всей Европой, соединившейся против нас общим союзом. Союз – впрочем, неверное выражение, настоящее слово: заговор»[31].

Николай Иванович Греч, встречавшийся с Тютчевым в Париже летом 1953 году (в то самое лето, когда Тютчев побывал и в Берлине), был поражен уникальной информацией, которой обладал поэт в беседах о большой политике. «В этой связи, – пишет исследователь творчества Тютчева А.Л. Осповат, – можно сделать два предположения. Либо Тютчев обладал конфиденциальной информацией (источник которой остаётся для нас загадочным), либо Греч был поражён его аналитической и прогностической способностью – той хорошо известной в петербургских салонах «провидческой» речью Тютчева, о которой лишь до некоторой степени дают представление его письма в канун и во время Крымской войны. <… > Судя по письму Греча от 1/13 сентября[32], в июле 1853 году Тютчев сохранял веру в успешное для России разрешение восточного конфликта. И, несмотря на трезвую оценку действий тех, кто руководил страной, ввергнутой в Крымскую войну, он ещё некоторое время сохранял иллюзию».[33]

Тютчева постигли разочарования, поскольку военные действия с Турцией разворачивались бездарно и неумело. Он ещё написал Эрнестине Фёдоровне, что не может отделаться от ощущения человека, запертого в карете, которая «катится» по наклонной плоскости» и вдруг замечающего, что «на козлах нет кучера». Его беспокоит равнодушие большого света к судьбоносной войне, он восклицает: «Ах, странная среда, где мне приходится жить! Бьюсь об заклад, что в день Страшного Суда, найдутся люди в Петербурге, которые станут прикидываться, что ничего о нём не знают»[34].

Он ещё в 1854 году полагал, что не время сейчас писать стихи:

Теперь тебе не до стихов,

О слово Русское, родное![35]

27-28 марта 1854 году Англия и Франция объявили России войну, а 22 апреля англо-французская эскадра подвергла Одессу обстрелу. Французские войска высадились в Крыму и 27 августа 1855 году захватили южную часть Севастополя. Осада Севастополя длилась 349 дней.

За 8 месяцев до осады Тютчев написал стихотворение «На Новый 1855 год», в котором выразил одолевавшие его тягостные сомнения в возможности победы. Новый год ниспослан «для битв и расправы»:

С собой несёт он два меча:

Один – сражений меч кровавый,

Другой – секиру палача.

Но для кого? Одна ли выя,

Народ ли целый обречён?

Слова неясны роковые,

И смутен замогильный сон[36].

 

За две недели до полного падения Севастополя поэт написал настоящий шедевр:

 

Вот от моря и до моря

Нить железная скользит,

Много славы, много горя

Эта нить порой гласит.

 

И, за ней следя глазами,

Путник видит, как порой

Птицы вещие садятся

Вдоль по нити вестовой.

 

Вот с поляны ворон чёрный

Прилетел и сел на ней,

Сел и каркнул, и крылами

Замахал он веселей.

 

И кричит он, и ликует,

И кружится всё над ней:

Уж не кровь ли ворон чует

Севастопольских вестей?[37]

Война закончилась подписанием 18 марта 1856 году Парижского мирного договора, по которому Чёрное море объявлялось нейтральным, русский флот сводился до минимума, крепости уничтожались. Кроме того, Россия лишалась устья Дуная, южной части Бессарабии, захваченной в этой войне крепости Карс и права покровительства Сербии, Молдавии и Валахии. Крымская война была по существу поражением дипломатической системы Николая I и Нессельроде.

Лев Николаевич Толстой.
После севастопольских событий Тютчев был в восторге от «Севастопольских рассказов»
и приезжал к молодому Толстому, чтобы лично ему об этом сказать.

Когда произошло падение Севастополя, родные, опасаясь за здоровье Тютчева, не решались ему об этом сообщить. Наконец, всё же пришлось сказать Тютчеву правду, о которой он знал. «Из его глаз тихо катились крупные слёзы»[38], – вспоминала Анна Фёдоровна.

Оскорблённый до глубины души поведением Николая I, на которого возлагал когда-то надежды, поэт обрушил на императора возмущённые стихи, в которых вынес ему приговор и подвёл черту «тридцатилетнему режиму глупости, развращённости и злоупотреблений»:

Не Богу ты служил и не России,

Служил лишь суете своей,

И все дела твои, и добрые и злые, –

Всё было ложь в тебе, всё призраки пустые:

Ты был не царь, а лицедей[39].

Эта эпиграмма-эпитафия была записана рукой дочери в семейном альбом. Больше всего Тютчева возмутила поддержка Запада, и в частности Англии и Франции, – Турции, а также поддержка западной печати, «которая так лживо и бешено протуречила»[40] и героическую защиту Севастополя трактовала изречением по поводу какого-то свирепого животного: «оно так свирепо, что, когда на него нападают, оно защищается».

С падением Севастополя завершилась целая историческая эпоха. В самый разгар осады Севастополя, 19 февраля 1855 года, умер император Николай Павлович. В тяжелейших условиях неизбежного поражения воцарился его сын – Александр II.

* * *

В 1870 году, через 14 лет после «войны прохвостов и кретинов», как определил Тютчев Крымскую войну, канцлер Александр Горчаков ценою огромных усилий добился возвращения Чёрного моря, и некоторые исследователи, в том числе и Кирилл Васильевич Пигарёв, полагают, что Горчаков во многом действовал под влиянием и даже под нажимом Тютчева (Тютчев и Горчаков, к слову сказать, встречались еженедельно для деловых разговоров).

Александру Горчакову – лицейскому товарищу Пушкина – 9 июня 1817 году на торжественном акте первого выпуска воспитанников Царскосельского лицея был вручён похвальный лист и золотая медаль. А через четыре дня девятнадцатилетний Горчаков в чине титулярного советника был зачислен в Коллегию иностранных дел, что на Английской набережной в Петербурге (там, как мы помним, числился на службе Пушкин до 1822 года, до отъезда в Кишинёв, а с 1822 году – Тютчев, до отъезда в Мюнхен).

Горчаков посетил Пушкина в 1825 году в Михайловском изгнании, хотя посещение опального поэта могло повредить ему в дипломатической нелёгкой и тернистой карьере.

С 1867 году Горчаков – государственный канцлер, причём последний русский канцлер.

Итак, в 1870 году канцлер Александр Горчаков обнародовал декларацию о расторжении 14-й статьи Парижского мирного договора 1856 году, ограничившего права России на Чёрном море. Тютчев посвятил Горчакову восторженные стихи. И не только посвятил, но записал их собственной рукой в письме к Горчакову:

Да, вы сдержали Ваше слово:

Не двинув пушки, ни рубля,

В свои права вступает снова

Родная русская земля.

 

И нам завещанное море

Опять свободною волной,

О кратком позабыв позоре,

Лобзает берег свой родной[41].

Это было первое (и, пожалуй, последнее) преднамеренно написанное посвящение с целью вручения высокопоставленному лицу! Однако не забудем, что канцлер был приятелем Тютчева, так что в таком контексте подношение «на случай» превращается в посвящение, о котором многие из нас мечтают.

Стихотворение отмечено датой: «19 октября» – пушкинским днём Лицея, днём, который свято чтил последний лицеист Горчаков, переживший всех до единого своих товарищей. («Кому ж из нас последний день Лицея/ Торжествовать придётся одному?» – загадывал Пушкин, тем самым нечаянно посвятив стихи Горчакову. Горчаков умер 27 февраля 1883 году в Баден-Бадене в возрасте 85 лет). Возможно, дата, поставленная Тютчевым, – случайное совпадение, а может, Тютчев отметил «священную» дату лицейской дружбы пушкинского и последующих выпусков Императорского лицея? Быть может, Тютчев отметил для себя тот необыкновенный литературный факт, что Пушкин много раз посвящал лицейской дате стихи?

Быть может, помнил, что последнее своё произведение, «Капитанскую дочку», Пушкин издал в собственном журнале «Современник» без имени автора, без подписи, но с датой, означающей его, пушкинский знак, с датой, по которой должен быть узнан: 19 октября. Быть может, всё это знал, и пожелал – вместо Пушкина – сделать Горчакову ещё и лицейский подарок, подписав: «19 октября»? Впрочем, это всё мои предположения.

В стихотворении Тютчева «Цицерон» речь идёт о человеке, который лишь на первый взгляд – как судно под парусом, целиком зависящее от ветра. Но если наступит штиль, то, искусно используя определенные комбинации воздушных течений, можно плыть дальше. Собственно говоря, в начале стихотворения Цицерон ещё не до конца осознаёт, что он истинный избранник судьбы, на том лишь основании, что ему довелось посетить сей мир. Ему кажется, что он опоздал, что ключевые моменты истории уже позади, и он прощается с «закатом звезды» римской славы: «Я поздно встал – и на дороге/ Застигнут ночью Рима был!» Тютчев перефразировал Цицерона, сказавшего, что он с опозданием посетил мир, пропустил светлые дни республики, и с наступлением тёмных дней уходит из жизни. Однако уже во второй строфе стихотворения он произносит настоящий гимн «неприкрашенному факту существования» человека в этом мире:

Счастлив[42], кто посетил сей мир

В его минуты роковые!

Его призвали все благие

Как собеседника на пир.

 

Он их высоких зрелищ зритель,

Он в их совет допущен был –

И заживо, как небожитель,

Из чаши их бессмертье пил![43]

70-летний Тютчев как будто бы и перед смертью не вспомнил о своей поэтической деятельности, словно не писал стихов. Ему казалось, что вся его жизнь ушла на остроты, которыми он прославился в светских салонах. Что впустую прожил жизнь, не влиял на события, на историю, не состоялся как поэт, одним словом, истратил жизнь на остроты. О стихах не сказал ни слова. Эту тайну нам не разгадать. Известно только, что Тютчевым владела снедающая тоска.

И я один, с моей тупой тоскою,

Хочу сознать себя и не могу –

Разбитый челн, заброшенный волною,

На безымянном, диком берегу.[44]

В официальном литературоведении бытует мнение: поэт Тютчев – уникальный случай полного отсутствия авторского самолюбия. Впрочем, спорить с этим невозможно, поскольку доказательств обратного нет.

Мой преподаватель профессор Н. Я. Берковский автор известной работы о Тютчеве[45] уверен был: Тютчев – единственный поэт, лишённый авторского самолюбия. Бывало, профессор, сидя на стуле со своей неизменной тростью, грозно оглядывая аудиторию и как бы споря с невидимым оппонентом, заявлял с вызовом: «В России было два великих поэта – Пушкин и Тютчев!» Что же касается знаменитых неотразимых острот Тютчева, на которые якобы «ушла вся жизнь», то и они составили литературное наследство: из уникальных изречений Тютчева была составлена книга: «Тютчевиана»[46]. Кроме того, сохранилось более 400 «громокипящих» стихотворений, неоднократно издаваемых, большое количество переводов, несколько статей и более тысячи поразительных писем, свидетельств уникальной прозы.

Фёдор Иванович Тютчев умер в Царском Селе 15 июля 1873 году и похоронен на Новодевичьем кладбище в Петербурге на Московском проспекте позади здания бывшего Новодевичьего монастыря.

Причиной смерти был удар (инсульт). Ещё в декабре 1872 году он утратил свободу движения левой рукой и ощутил резкое ухудшение зрения, его одолевали мучительные головные боли. После второго удара 11 мая он долго не приходил в сознание и, казалось, умер. Однако он всё же пришёл в себя и еле слышным голосом спросил: «Какие последние политические известия?»[47]

Примечания


[1] Пигарёв К. Жизнь и творчество Тютчева. М.: АН СССР, 1962.

[2] Чагин, Г. Федор Тютчев. Женщины в его жизни и творчестве. Урал ЛТД, 1999.
[3] Тютчев Ф.И. О, вещая душа моя! //Тютчев Ф.И. Сочинения: В 2 т. М.: Худ. лит. 1984. Т. 1

С.173.

[4] Композитор Моисей Самуилович Вайнберг, (1919 - 1996), автор цикла «Шесть романсов» на стихи Тютчева, в том числе и на стихи « Я помню время золотое». Вайнберг - автор симфоний, опер, балета, песен, в том числе известной в широких кругах музыки к фильмам «Винни –Пух» и «Летят журавли». Был арестован по делу врачей в 1953 году, по ходатайству Шостаковича освобожден и впоследствии реабилитирован. Другие романсы Вайнберга на стихи Тютчева: «В небе тают облака», «Люблю глаза твои, мой друг», «Весеннее успокоение», «Листья», «Она сидела на полу».

[5] Князь Иван Сергеевич Гагарин ( 1814(18140720) 1882 ) — друг молодости Тютчева, по сути дела первый оценивший его поэтический дар, впоследствии католический священник, член ордена иезуитов, писатель. В личном архиве Гагарина оказалось некоторое количество никому не известных стихотворений Тютчева, о чем Гагарин и не подозревал. Автографы стихотворений Гагарин вернул родственникам поэта в 1875 году, когда Тютчева уже не было в живых.

[6] Некрасов Н.А. Русские второстепенные поэты // Современник. 1850. №1. Отд. YI, С. 42 – 74.

[7] Иван Сергеевич Аксаков ( 1823 – 1886) - публицист, поэт, общественный деятель, сын писателя Сергея Тимофеевича Аксакова, младший брат писателя Константина Сергеевича Аксакова, зять Ф.И. Тютчева ( женат на его дочери Анне Федоровне), первый биограф Ф.И. Тютчева.
[8] Аксаков И. Биография Фёдора Ивановича Тютчева. М.: АО «Книга и бизнес» 1997. Репринтное воспроизведение издания 1886 года. С. 29.
[9] Маркиз Астольф де Кюстин, автор забытых романов о светской жизни («Алоис», 1829; «Свет как он есть», 1835;«Этель», 1839; «Ромуальд», 1848) и путевых заметок («Записки и путешествия», 1830 – о Швейцарии, Италии и Англии; «Испания при Фердинанде VII», 1838). Однако только одна его книга получила в Европе резонанс - «Россия в 1839 году», изданная в 1943 году в Париже.( Custine, Marquis de. La Russie en 1839 / Marquis de Custine. – Paris : Librairied’Amyot, 1843).

[10] Мильчина В.А., Осповат А. Л. Петербургский кабинет против маркиза де Кюстина. Нереализованный проект С.С. Уварова // НЛО. 1995. № 13. С. 272-285.
[11] Аксаков И.С. Биография Фёдора Ивановича Тютчева. М.: АО «Книга и бизнес» 1997. Репринтное воспроизведение издания 1886 года. С. 29.

[12] Николай Павлович Романов, (1796-1855) третий сын императора Павла I и Марии Фёдоровны, родной брат императора Александра I, отец императора Александра II. Император Всероссийский с 1825 года по 1955. Смерть его (по официальной версии от пневмонии) была неожиданной в период начавшихся поражений России в Крымской войне, породившая у современников слухи о принятии им яда, что маловероятно для верующего христианина, каковым был Николай I.

[13] В Мюнхене мемориальная доска Фёдору Тютчеву установлена.

[14] Тютчев Ф.И. День и ночь // Тютчев Ф.И. Указ. соч. Т. 1. С. 113.

[15] Тютчев Ф.И. Кончен пир умолкли хоры… // Там же. С. 135.

[16] Friedrich Karl von Tettenborn (1778—1844) — барон, русский и немецкий генерал, участник войн против Наполеона.

[17] Азадовский К.М., Осповат А.Л. Тютчев и Варгаген фон Энзе. Из истории отношений // Фёдор Иванович Тютчев. Литературное наследство. Т 97: В 2 кн. Кн. 2. М.: Наука. 1989, С. 458 – 463.
[18] Там же, С. 459.

[19] Тютчев Ф.И. Знамя и слово // Тютчев Ф.И. Указ. соч. Т. 1. С. 304.

[20] Азадовский К.М., Осповат А.Л. Тютчев и Варгаген фон Энзе. Из истории отношений // Фёдор Иванович Тютчев. Литературное наследство. Т 97: В 2 кн. Кн. 2. М.: Наука. 1989, С. 460.

[21] Лэйн Р. Публицистика Тютчева в оценке западноевропейской печати конца 1840-х – начала 1850-х годов // Федор Иванович Тютчев. Литературное наследство. Т. 97: В 2 кн. Кн. 1. М.: Наука, 1988. С. 231–252.

[22] Михаил Семенович Воронцов (17821856) – светлейший князь, генерал губернатор Новороссийского и Бессарабского края. Несмотря на некоторые заслуги перед отечеством, вошел в историю ( и в историю литературы) как гонитель Пушкина, что соответствует истине, а публикуемые и поныне исследования ( и даже художественные произведения) о том, что у Пушкина была любовная интрига с графиней Воронцовой, и, якобы это послужило причиной доносов на Пушкина со стороны Воронцова, не обоснованы. Доносов Воронцова на Пушкина (и в частности лично императору Александру I) оказалось несколько. В начале 10-х годов 20-го века некоторые из них обнаружил известный пушкинист, комментатор произведений Пушкина, автор книг о Пушкине, Николай Осипович Лернер (1877-1934), получивший за книгу «Труды и дни Пушкина» (1903) полную премию Лицейского Пушкинского общества.

[23] Тютчев Ф.И. Печати русской доброхоты… // Тютчев Ф.И. Указ. соч. Т.1. С. 368.

[24] Тютчев Ф.И. Веленью высшему покорны… // Там же. С. 385.

[25] Лэйн Р. Заграничная поездка Тютчева в 1853 году // Федор Иванович Тютчев. Литературное наследство. Т. 97: В 2 кн. Кн.2. М.: Наука, 1989. С. 464 -470.

[26]Там же. С. 465.

[27] Тютчев Ф.И. Спиритистическое предсказание // Тютчев Ф.И. Указ. соч. Т. 1. С.320.

[28] Тютчев Ф.И. Русская география // Тютчев Ф.И. Указ. соч.Т.1. С. 305.

[29] Августин Аврелий. Творения. Т. 4 О граде Божьем. Книги XIV-XXII. СПб.: Алетейа. Киев: УЦИММ-Пресс, 1998.

[30] Лит. наследство. Т. 97. Кн. 1 С. 222, 224.

[31] Аксаков А.С. Биография Фёдора Ивановича Тютчева. М.: Книга и бизнес, 1997. Репринтное воспроизведение издания 1886. С. 248.

[32] Н.И. Греч сообщил в этом письме, что война неизбежна и что «получил точное понятие о делах» от Тютчева. Согласно сообщению А.Л. Осповата, это письмо не опубликовано и находится в архиве ИРЛИ.

[33] А.Л. Осповат. Ещё о заграничной поездке Тютчева в 1853 году. // Федор Иванович Тютчев. Литературное наследство. Т. 97: В 2 кн. Кн.2. М.: Наука, 1989. С.473.

[34] Аксаков А.С. Биография Фёдора Ивановича Тютчева. М.: Книга и бизнес, 1997. Репринтное воспроизведение издания 1886. С. 239.

[35] Тютчев Ф.И. Теперь тебе не до стихов… // Тютчев Ф.И. Указ. соч. Т. 1. С. 321.

[36] Тютчев Ф.И. На новый 1855 год // Тютчев Ф.И. Указ. соч. Т. 1. С. 168.

[37] Тютчев Ф.И. Вот от моря и до моря… // Там же. С. 172.

[38] Тютчева А.Ф. При дворе двух императоров. Воспоминания и дневники. М.: Захаров. 2008.

[39] Тютчев Ф.И. Не Богу ты служил и не России… // Тютчев Ф.И. Указ. соч. Т. 1. С. 174.

[40] Аксаков И.А. Биография Фёдора Ивановича Тютчева. Репринтное воспроизведение изд. 1886 году М.: АО «Книга и бизнес», 1997. С. 239.

[41] Тютчев Ф.И. Да, вы сдержали ваше слово… // Тютчев Ф.И. Указ. соч. Т. 1. С. 387.

[42] В некоторых редакциях «блажен».

[43] Тютчев Ф.И. Цицерон // Тютчев Ф.И. Указ. соч. С. 59.

[44] Тютчев Ф.И. Есть и в моём страдальческом застое… // Тютчев Ф.И. Указ. соч. С. 201.
[45] Берковский. Н.Я. Ф.И.Тютчев. Вступительная статья. // Тютчев Ф.И. Полное собрание стихотворений. Л.О. Советский писатель», 1987. Берковский Н.Я. Ф.И. Тютчев. // Берковский Н. О русской литературе. Л.: Худ. лит. 1985. С. 155 – 200.

[46] Тютчевиана. Эпиграммы, афоризмы и остроты Ф.И. Тютчева. М.: Костры, 1922.

[47] Цит. по изд. Аксаков И.С. Биография Федора Ивановича Тютчева. М.: Книга и бизнес, 1997. Репринтное воспроизведение издания 1886 году С. 315.


К началу страницы К оглавлению номера
Всего понравилось:11
Всего посещений: 376




Convert this page - http://7iskusstv.com/2015/Nomer1/MPoljanskaja1.php - to PDF file

Комментарии:

Майя
- at 2017-01-19 22:16:22 EDT
Что-то давно вы нас не радовали плодами своих изысканий, М.П.
Боитесь опростоволоситься?

- 2017-01-19 21:06:53(1027)

Под этим очерком развернулись такие интересные дискуссии о должностях, званиях, титулах, о спорной роли канцлеров именно в России - Нессельроде, Горчакове, министре Витте и пр. и пр. в старой России, что у меня дух захватило. Спасибо комментаторам не только за информацию, а за приглашение - мыслить.
- 2017-01-19 21:06:53(1027)

----
Мина Полянская
- at 2015-01-21 17:39:25 EDT
Под этим очерком развернулись такие интересные дискуссии о должностях, званиях, титулах, о спорной роли канцлеров именно в России - Нессельроде, Горчакове, министре Витте и пр. и пр. в старой России, что у меня дух захватило. Спасибо комментаторам!
Спасибо Юлию Герцману, Борису Тененбауму, Марку Фуксу и всем-всем не только за информацию, а за приглашение - мыслить.

----
Те же слова - через 2 года. Забавно.

M. П.
- at 2017-01-19 21:06:53 EDT
Под этим очерком развернулись такие интересные дискуссии о должностях, званиях, титулах, о спорной роли канцлеров именно в России - Нессельроде, Горчакове, министре Витте и пр. и пр. в старой России, что у меня дух захватило. Спасибо комментаторам не только за информацию, а за приглашение - мыслить.
М.П. С ленты фэйсбука
- at 2016-12-05 17:30:33 EDT
Афанасий Фет и Фёдор Тютчев родились в один день - 5 декабря. Какое чудо.
К тому же ещё Афанасий Фет обожал Тютчева, который себя ( это подозрения! и не только мои) себя поэтом не считал.А Лев Толстой, который с напряжением относился к поэзии, обожал обоих - и Тютчева ( "без него жить нельзя"), и Фета, который был его другом.
Афанасий Фет посвятил Фёдору Тютчеву стихотворение ( и не одно):

Тютчеву Ф.И.

Мой обожаемый поэт,
К тебе я с просьбой и с поклоном,
Пришли в письме мне твой портрет,
Что нарисован Аполлоном.

Давно мечты твоей полет
Меня увлек волшебной силой,
Давно в груди моей живет
Твое чело, твой облик милой.

Твоей камене - повторять,
Прося стихи - я докучаю,
А все заветную тетрадь
Из жадных рук не выпускаю.

Поклонник вечной красоты,
Давно смиренный пред судьбою,
Я одного прошу, чтоб ты
Во всех был видах предо мною. -

Вот почему спешу, - поэт!
К тебе я с просьбой и поклоном,
Пришли в письме мне твой портрет,
Что нарисован Аполлоном.

М.П.
- at 2016-12-04 17:16:47 EDT
5 декабря 1803 года родился Фёдор Иванович Тютчев
М.П.
- at 2015-10-30 23:23:22 EDT
В.Ф.
- 2015-10-30 16:12:14(5)

М.П.
- 2015-10-30 13:45:52(1053)

Так что на " работу" Тютчеву идти было 3 минуты.
------------------------------------------------------
В те годы слово "работа" употреблялось больше для обозначения простой физической или низкоквалифицированной работы, а дворяне и интеллигенция ходили "на службу" или "на занятия".
Даже в 20-м веке Саша Чёрный пишет о банковских служащих:

Так Петр Банков с Кларой Керних
На занятиях вечерних,
Экономией прельстившись,
Обручились в добрый час.
................................................................................................................
Что - с юмором покончено? Окончательно?!

Соплеменник - М.П.
- at 2015-10-12 04:27:34 EDT
М.П. Хулигану
- 2015-10-11 20:14:37(157)

Да, вот ещё!
Вы очень симпатичный человек. Зачем же такой "ник"?
==========================
Я предлагал Хулигану прекрасный ник, почти бесплатно (всего лишь стакан красенького).
Отмолчался.

М.П. Хулигану
- at 2015-10-11 20:14:37 EDT
Да, вот ещё!
Вы очень симпатичный человек. Зачем же такой "ник"?

М.П. Хулигану
- at 2015-10-11 19:53:32 EDT
Хулиган
- at 2015-10-11 15:08:03 EDT
Уважаемая Мина!
Прочел с большим интересом, написано хорошо. Единственное облачко, это пункт 22 примечания, где речь идет о граф
=========================================================================================================================
И вот такой мудрый совет. С людьми, которые занимаются, или некогда занимались Пушкиным, любят его, а кроме того, читали эти доносы ( их в начале века нашёл в ахивах знаменитый пушкинист Николай Осипович Лернер и опубликовал в "Русской старине") лучше не связываться, а тем более, разговаривать о Воронцове. Ничего не выйдет. Это мой Вам, повторяю, добрый совет.
Я = ещё ничего. А другие и вовсе гневаются. А нам это с Вами ни к с чему.

М.П.
- at 2015-10-11 19:28:58 EDT
Хулиган
- at 2015-10-11 15:08:03 EDT
Уважаемая Мина!
Прочел с большим интересом, написано хорошо. Единственное облачко, это пункт 22 примечания, где речь идет о графе Воронцове,
где о его успехах и достижениях пунктиром, а акцент дан на звание "обидчика Пушкина", со всеми вытекающими последствиями.
В действительности, это не так....
.....................................................................................................................................
Уважаемый хулиган! Прочитайте комментарии - те, что пониже Вашего. Они на ту же тему.
Я во всём с Вами согласна. Заслуги Воронцова огромны.
Но не следует с литератором затевать разговоры на эту тему. Ничего не получится. Он был заслуженный человек.
Но поэтов не уважал. Кстати, не только Пушкина. Он и Байрона презирал. Ну, какой у нас может получиться разговор. Шансов нет!

кассандра
германия - at 2015-10-11 16:23:02 EDT
Уважаемая ред-акция! По каким-то непрозрачным для читателей причинам Вы убрали комментарий Палаты №6,но оставляете
комментарии не вполне адекватной Майи, что всё же снижает уровень журнала? Где же здесь логика?

Хулиган
- at 2015-10-11 15:08:03 EDT
Уважаемая Мина!
Прочел с большим интересом, написано хорошо. Единственное облачко, это пункт 22 примечания, где речь идет о графе Воронцове,
где о его успехах и достижениях пунктиром, а акцент дан на звание "обидчика Пушкина", со всеми вытекающими последствиями.
В действительности, это не так:
граф Воронцов был величайший человек своего времени, и не только, описание его подвигов и благодеяний требует слишком много времени, которого у меня нет, но о нем написано вполне достаточно.
Геройский генерал, выдающийся администратор, дипломат, меценат, еврейский заступник.
Лечил раненных солдат за свой счет, оплачивал карточные долги офицеров, гордость и любимец русской армии, вместе с Ермоловым.
К слову, Одесса стала той, которую мы любим , именно при нем.
Что же до Пушкина, то Воронцов, свободно говоривший на английском, французском, знающий латынь и греческий, занимаясь переводами, прекрасно осознавал дарование Пушкина, но будучи европейцем, считал, что к работе нужно относиться добросовестно, с полной ответственностью и старанием, чем Пушкин, увы, не страдал.
В этом суть их конфликта.
Накануне войны, какие-то идиоты, установили доску с эпиграммой Пушкина на памятник Воронцову, вошедшие румыны ее сбили.
Он не был купец, не был невеждой, не был подлецом.
А милордом он был.
К слову, его крестной была императрица, Екатерина Великая.

Палата НОМЕР ШЕСТЬ
- at 2015-10-11 11:42:44 EDT
Год 2000 апреля 43 числа.
Многоуважаемая Майя. Вы всё "Бла-бла-бла". И никто не понимает. Простой народ! Черный народ!
И это все происходит, думаю, оттого, что люди воображают, будто человеческий мозг находится в голове; совсем нет: он приносится ветром со стороны Каспийского моря.

Лесбиянство
- at 2015-10-11 00:34:31 EDT
Майя Горелик выбрала для преследования очередную женщину. Лесбиянство в Европе политкоректно.
Не убирайте подозрения в лейсбийстве Майи Горелик. Уберите лучше коменты Майи Горелик - они крайне неприличны.

Майя
- at 2015-10-08 19:26:06 EDT
Декабристы разбудили Герцена, и так далее бла-бла-бла.
Романтическая дребедень
Декабристы были, вне всякого сомнения, заговорщики и террористы.
И ни один из них и не подумал отказаться от своего положения крупнейшего крепостника-помещика.

М.П. Соплеменнику
- at 2015-10-08 17:29:52 EDT
Соплеменник
- at 2015-10-07 03:44:10 EDT
М.П. ЮГ и Сергею Чевычелову
- 2015-10-06 23:32:11(699)

... Как и большинство офицеров 1812 года, Бенкендорф вначале принадлежал к ранней декабристской организации «Соединённых друзей». В 1821 году Бенкендорф побывал во Франции, где его восхитила организация жандармерии. Он решил создать нечто подобное в России, и с этой «романтической» идеей явился к декабристам, которые отвергли неблагородную идею соглядатайства.
======================
Зато сами "отвергатели" (в частности, Пестель) предполагали создать свою "жандармерию" численностью около 110 тысяч (!), что примерно в 20 раз больше фактического числа жандармов при Бенкендорфе
==================================================================================================
Не могу не испытывать благодарности к Пестелю. Он, в отличие от Арафата, был "честным", прямолинейным антисемитом. Не махлевал названиями, не пользовался крапленными картами. Он собирался изгнать евреев ( поностью всех) на историческую родину. Родину он называл Палестиной.

М.П. Сергею Чевычелову
- at 2015-10-07 21:53:47 EDT
Уважаемый Сергей! Ну, так интересно, что нет слов.
В Гостевой обнаружила не менее интересные исследования Сильвии и КМ.
Получилось очень интересно, без лжепатриотизма ( и наоборот) как предположили некоторые.Спасибо!
Сейчас не без опаски загляну в опубликованный в этих пределах мой рассказ "Андреевская лента". Перед тем как написать его я долго изучала мундиры генералов двенадцатого года в Галерее петербургского Эрмитажа. Но кто его знает - я так была увлечена наградами, медалью за Бородинское сражение, которую получили высшие чины, а также голубой Андреевской лентой, что могла что-то и пропустить.
Спасибо, Сергей!

Сергей Чевычелов
- at 2015-10-07 09:34:56 EDT
27 марта 1808 г. Министерство внутренних дел установило мундир для своих чиновников. Его шили из темно-зеленого сукна, с черными подкладками и бархатными воротником и обшлагами, с желтыми пуговицами, имеющими изображение государственного герба. Подчеркивалось, что мундир ´разделяется на 4 разряда´, отличающихся объемом золотого шитья. Министру и его  заместителю полагалось ´двустороннее шитье вокруг всего воротника и обшлагов и на карманах с широким бортом´. На мундирах второго разряда полагалось ´одностороннее шитье... с узким круглым бортом´. 3-й разряд обозначался ´шитьем по одному узору на краях воротника и на обшлагах с узким круглым бортом´. Наконец, на
мундирах 4-го разряда полагался лишь ´узкий борт кругом воротника и обшлагов´. Помимо парадного мундира вводился подобный ему вицмундир, на котором шитье заменялось бортом (широким - для 1-го разряда и узким - для 2-го).
 Поскольку тогда МВД заведовало и хозяйственным развитием страны, шитье на мундирах было соответствующим: хлебные колосья, переплетающиеся с васильками..
В 1836 г. мундиры жандармов несколько изменились, и их описание можно продолжить следующим образом - однобортный, светло-синий, с таким же воротником, выпушка всюду красная. Петлицы на воротнике, пуговицы с изображением гренады, эполеты  и аксельбант на левом плече серебряные. Серые рейтузы с красной выпушкой. На голове -либо черная шляпа с серебряной петлицей, надетая «с поля», либо кожаная каска с медной бляхой и волосяным плюмажем. Чаще всего жандармский офицер носил светло-синий сюртук с красной выпушкой и светло-синюю фуражку с красной выпушкой и офицерской кокардой на околыше.[58]
По штату полицмейстер имел чин 8 класса, а исправник - 9 класса. [62] Их мундиры были четко регламентированы в феврале 1834 г.; темно-зеленые однобортные мундиры с отворотами на фалдах и подкладкой того же цвета, воротник и обшлага -красные с золотым шитьем, пуговицы также золотые с губернским гербом. Брюки темно-зеленые поверх сапог, которые у полицмейстера, как у штаб-офицера, были с ввинчивающимися шпорами. На боку висела пехотная офицерская шпага, на голове - черная треугольная шляпа или зеленая фуражка с красным околышем.[63] Частные приставы имели такие же мундиры на 9 пуговицах, на красном воротнике были две серебряные петлицы, на красных обшлагах с разрезом - по две пуговицы. Панталоны темно-зеленого цвета поверх сапог, шляпа треугольная. Квартальные надзиратели петлиц на воротнике не имели, все остальное - как у частных приставов.
РОССИЙСКАЯ ПОЛИЦИЯ В МУНДИРЕ
(ГОРОБЦОВ В.)
http://booksonline.com.ua/view.php?book=158513

Цитата:
"Теперь у каждого или голубой мундир, или голубая подкладка, или хоть голубая заплатка."
генерал А.П. Ермолов (после учреждения в 1826 г. жандармского ведомства)." Конец цитаты.
А ето нечто иное чем в анекдоте.

Мем "голубые мундиры" появился после Польского восстания 1863 г.
Я буду очень благодарен, если кто~то найдет пародию, написанную Лермонтовым.

Алекс Б.
- at 2015-10-07 07:52:18 EDT
Б.Тененбаум-М.Полянской
- 2015-01-20 12:44:41(662)
Многоуважаемый автор,
Вы просто не представляете себе, какая это редкость - пост канцлера, да еще в Российской Империи. Российские монархи, они,
знаете ли, сами себе премьер-министры, и после Горчакова на роль "главного" мог претендовать разве что С.Ю.Витте, или, уже
позднее, Столыпин. Поэты на такую роль не годятся по определению.
++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++
По чьему определению? "Не знаю, не думаю" (М.З)
Когда Майкл Ди Хиггинс был избран президентом Ирландии,
Владимир Некляев в своем поздравлении ему написал следующие строчки:
* * *
В Ирландии стал президентом поэт!
Счастливей страны, чем Ирландия, нет!
Теперь белорусы подумать должны, –
Кого им избрать президентом страны?..
-------------------------------------
И белорусы всё ещё думают, а может и не очень, не до дум. Работать надо.
...Комментарий уважаемого Б.Т, безусловно, интересен. И, м.б., для Российской Империи - верен.
Однако, не сошёлся свет на Р.И. Над Британской И. когда-то даже солнце не заходило.
Всё меняется, как известно.
Работа Мины П. великолепна, без всяких сомнений и оговорок (IMHO).
Спасибо. Извините, дорогая Мина, что так долго не смог прочитать и отозваться.
Позор всем-всем моим сединам.



Соплеменник
- at 2015-10-07 03:44:10 EDT
М.П. ЮГ и Сергею Чевычелову
- 2015-10-06 23:32:11(699)

... Как и большинство офицеров 1812 года, Бенкендорф вначале принадлежал к ранней декабристской организации «Соединённых друзей». В 1821 году Бенкендорф побывал во Франции, где его восхитила организация жандармерии. Он решил создать нечто подобное в России, и с этой «романтической» идеей явился к декабристам, которые отвергли неблагородную идею соглядатайства.
======================
Зато сами "отвергатели" (в частности, Пестель) предполагали создать свою "жандармерию" численностью около 110 тысяч (!), что примерно в 20 раз больше фактического числа жандармов при Бенкендорфе.

М.П. ЮГ и Сергею Чевычелову
- at 2015-10-06 23:32:11 EDT
Нашла в своём Тютчеве:
"В русском культурном сознании граф Александр Христофорович Бенкендорф, герой наполеоновских войн, чей портрет работы Джорджа Доу находится в Военной галерее Зимнего дворца, остался как шеф жандармов, орудие борьбы самодержавия против декабристов и Пушкина. Как и большинство офицеров 1812 года, Бенкендорф вначале принадлежал к ранней декабристской организации «Соединённых друзей». В 1821 году Бенкендорф побывал во Франции, где его восхитила организация жандармерии. Он решил создать нечто подобное в России, и с этой «романтической» идеей явился к декабристам, которые отвергли неблагородную идею соглядатайства. После 14 декабря Бенкендорф представил новый проект, и Николай I немедленно его утвердил. Уже 27 июля 1826 году вновь созданное III отделение под руководством Бенкендорфа приступило к работе и продержалось вплоть до крушения империи"
Так вот Ермолов, когда о голубой заплатке у генерала в зелёном мундире говорил, тем самым намекал, что генерал - человек эпохи Александра Паловича, каковым и был сам Ермолов, т.е. немного вольнодумец.
И вот здесь у меня концы не сходятся...

Сергей
- at 2015-02-24 18:29:50 EDT
Советую прочитать. Очень интересный очерк и очень интересные коментарии.
Борис Суслович
- at 2015-01-24 20:41:30 EDT
Уважаемая Ксения, откуда эта животная ненависть? По сравнению с Вами пресловутая Майя - образец интеллигентности.
По существу. Каюсь, не молчу, когда по той или иной причине при публикации коверкаются любимые строки. Как и подробности жизни любимых поэтов или их близких. Хотя после каждого подобного замечания на меня выплёскивается ведро помоев. Увы...

Б.Тененбаум
- at 2015-01-24 16:23:04 EDT
"... Но вот как глава министерства иностранных дел российской империи он [Нессельроде] был смешон ..."

Карл Васильевич Нессельроде возглавлял министерство иностранных дел Российской Империи без малого 40 лет, с 1815 и примерно вплоть до окончания Крымской Войны. Единственный человек, у которого хватило духа возразить Николаю Первому по поводу затеянной тем войны с Турцией - написал царю меморандум с полным и точным предказанием того, что из-за этого случится - анти-российская коалиция, тяжкая война, и т.д., и предложил свою отставку в случае, если государю доклад его будет неугоден.

А после Крымской Войны предложил восстановить союз с Австрией. Был осмеян и уволен - а между тем такой союз мог бы предотвратить создание Второго Рейха, событие, которое проспал преемник Нессельроде, князь А.Горчаков.

Нессельроде ославили после проигранной Крымской Войны как изменника, верного лишь государевому жалованью. Поношение это шло по всей радуге политического спектра России - от разночинцев и до придворных - и делалось главным образом потому, что сделать козла отпущения из человека с немецкой фамилией было удобней всего. Примерно то же самое делали в свое время против Барклая де Толли ...

И по-моему, и сейчас повторять весь этот накопившийся вздор - не очень смешно ...

Интересное сообщение
- at 2015-01-24 14:10:10 EDT
Дорогая Мина! Понимаете, канцлер Румянцев был наполеонофил, и Наполеон к нему благоволил. когда начаалдась война , он стал проситься в отставку, но царь заявил. что отпустит его лишь после падения Наполеона. Формально РУМЯНЦЕВ ОСТАВАЛСЯ КАНЦЛЕРОМ, ДЕЛАМИ МИНИСТЕРСТВА УПРПАВЛЯЛИ ДВОЕ деятелей. один из которых и был Нессельроде, но реально Александр считал, что он сам будем решать внешние дела своей империи.А котироваться Нессельроде стал после того, как Талейрпан сделался агентом русского императора и связь между двумя императорами осуществлялась именно Нессельроде. Он оказался весьма ловким и успешным дипломатическим агентом. Но вот как глава министерства иностранных дел российской империи он был смешон. Я давно всем этим занималс/я, когда писал Шпиона и отдельный роман о Нессельроде, но общую канву воспроизвожу верно.
Ефим Курганов

Ксения
- at 2015-01-24 12:39:10 EDT
Уважаемый Суслович!
Как оказалось, Вы - публикуемый автор. Автор рассказов.
Однако Вы совершенно не работаете над собственными произведениями. Вместо того, чтобы находить себе очередную жертву и искать ошибки-опечатки у автора, работающего над объёмными текстами жанра публицистики, которые в принципе требуют и помощи редактора и корректора ( как бывало раньше в редакциях), Вам бы следовало заглянуть в свои весьма странные с т. з. художественности рассказики ( а там редакция постороннего никак не годится - там надо самому, ибо это - художественные произведения!) и подумать, что Вы этими жалкими рассказиками сказать хотели, зачем написали, зачем перо в руки взяли?
Ибо хуже и ниже Ваших рассказиков в этих пределах нет ничего.

Борис Суслович
- at 2015-01-23 23:58:02 EDT
Интересно, увлекательно. Спасибо автору.
Замечания:
1. О первом сборнике стихов Тютчева.
«был опубликован…, когда поэту было уже 54 года, в 1851 году».
Тютчеву было 54 года в 1857 году.

2. Речь о второй жене поэта.
«Она умерла спустя четверть века после Тютчева, в 1894 году».
В 1894 году после смерти Тютчева прошёл 21 год.

3. Цитируется стихотворение «Цицерон»: «Его призвали все благие…»

Должно быть, конечно: «Его призвали всеблагие…»

4. Примечания [22]:
Михаил Семенович Воронцов… Несмотря на некоторые заслуги перед отечеством, вошел в историю… как гонитель Пушкина, что соответствует истине, а публикуемые и поныне исследования ( и даже художественные произведения) о том, что у Пушкина была любовная интрига с графиней Воронцовой, и, якобы это послужило причиной доносов на Пушкина со стороны Воронцова, не обоснованы.

Насчёт "некоторых заслуг" М. С. Воронцова.
Прослужил в русской армии полвека. Участник многих сражений, кавалер всевозможных орденов, В 28 лет - генерал-майор, перед смертью - фельдмаршал. Герой войны 1812 года. Дивизия Воронцова, защищавшая при Бородине Багратионовы флеши, была полностью обескровлена: из 5000 воинов уцелело около 300. Раненого командира солдаты вынесли на руках.

Насчёт "необоснованы." Ариадна Тыркова-Вильямс, автор двухтомной биографии Пушкина, считает иначе – и убедительно обосновывает свою позицию (т.1, стр.426-445)

Интересное сообщение
- at 2015-01-23 17:07:37 EDT
Дорогая Мина! Нессельроде был очень разным в разные периоды российской истории. При Николае он нужен был тормозом и послушным исполнителем монаршей воли.Никакой самостоятельности. Лишь в самый начальный период, перед 1812 годом, когда он был связующим звеном между Талейраном и Александром, его роль была позитивной. Потом его Александр назначил управляющим министерством ин. дел и с одной только целью - за безинициативность взял, ибо царь сам хотел заниматься иностранными делами.

Мина Полянская
- at 2015-01-21 17:39:25 EDT
Под этим очерком развернулись такие интересные дискуссии о должностях, званиях, титулах, о спорной роли канцлеров именно в России - Нессельроде, Горчакове, министре Витте и пр. и пр. в старой России, что у меня дух захватило. Спасибо комментаторам!
Спасибо Юлию Герцману, Борису Тененбауму, Марку Фуксу и всем-всем не только за информацию, а за приглашение - мыслить.

Мина Полянская
- at 2015-01-21 01:08:18 EDT
Под этим очерком развернулись такие интересные дискуссии о должностях, званиях, титулах, о спорной роли канцлеров именно в России - Нессельроде, Горчакова, Витте ( прямой потомок, которого славист профессор Витте преподаёт в Берлинском университете- изумительный человек!) и пр. и пр. в старой России, что у меня дух захватило. Спасибо комментаторам!
Соплеменник - Марии
- at 2015-01-20 23:41:16 EDT
мария
германия - 2015-01-20 14:48:29(689)

я давно гость вашей гостиной и знаю,что Мина Полянская далеко не первая жертва этой Майи и Вы ее из-за этого надолго убирали
из гостиной.Почему Вы ее сейчас не уберете? Она мешает не только автору,она мешает всем и производит впечатление не вполне
адекватного человека. С уважением, Мария
.
=========================================

Достойный автор, Мина Полянская, по определению не может быть жертвой интернет-шпаны, в стаю которых входит т.н. "майя".
Последуйте совету редакции - игнорировать, обходить её кучки на газоне. Их уберут по мере возможности.

Б.Тененбаум-ЮГу
- at 2015-01-20 22:14:35 EDT
Традиционно и, повторю, только традиционно этот чин присваивался некоторым руководителям исключительно министерства иностранных дел (внешних сношений). Иными словами, любой канцлер был высшим дипломатом (Безбородко, Румянцев, Нессельроде, Горчаков) но далеко не все министры иностранных дел были канцлерами.
===
Юлий Петрович,
Вы совершенно правы.

ЮГ
- at 2015-01-20 21:53:05 EDT
Б.Тененбаум-М.Полянской
- 2015-01-20 12:44:41(662)

Какое ещё положение мог занять Фёдор Иванович? Министра? Или канцлера?
==
Многоуважаемый автор,
Вы просто не представляете себе, какая это редкость - пост канцлера, да еще в Российской Империи. Российские монархи, они, знаете ли, сами себе премьер-министры, и после Горчакова на роль "главного" мог претендовать разве что С.Ю.Витте, или, уже позднее, Столыпин. Поэты на такую роль не годятся по определению.
=============================
Многопочитаемые дискутанты,

Позвольте заметить вам обоим, что в Российской Империи не было ДОЛЖНОСТИ канцлера. Отсутствовала как таковая. Первый министр назывался сперва Председателем Комитета Министров (и это была совершенно беззубая должность), а затем - Председателем Совета Министров. Последним председателем комитета и первым председателем совета был С.Ю.Витте. Канцлер же России (в отличие от Германии) был высший гражданский чин (чин 1-го класса) равный военному фельдмаршалу. Традиционно и, повторю, только традиционно этот чин присваивался некоторым руководителям исключительно министерства иностранных дел (внешних сношений). Иными словами, любой канцлер был высшим дипломатом (Безбородко, Румянцев, Нессельроде, Горчаков) но далеко не все министры иностранных дел были канцлерами. Известно, что когда Екатерина II возвратила из ссылки разжалованного канцлера Бестужева-Рюмина, а руководителем внешних сношений был уже Безбородко (хотя и без чина канцлера), то она дала Бестужеву "взамен" чин фельдмаршала. Для особо важных глав прочих ведомств был введен чин равный фельдмаршальскому чин "действительного тайного советника 1-го класса".

Игорь Волошин
Чикаго, ИЛ, США - at 2015-01-20 19:55:06 EDT
Прекрасная статья. Для меня, человека любящего русскую поэзию, но не настолько, чтобы углубленно изучать труды по литературоведению, такого типа статья, дающая широкий обзор жизни и деятельности Тютчева и как поэта и как дипломата, весьма-весьма интересна.
Вера
ФРГ - at 2015-01-20 18:43:19 EDT
Уважакмый редактор!
к сожелению, присутствие МАЙИ снижает уровень очень интересной дискуссии в Вашем высокоинтеллектуальном журнале.
Не та ли это особа, которую в течение года не пускали в гостевую Вашего достойного журнала.
Заране благодарна.

Мина Полянская
- at 2015-01-20 17:21:50 EDT
Тененбауму.
Уважаемый Борис!
Большое спасибо за информацию о Нессельроде.
Я и раньше настораживалась при очередном нападении на Нессельроде.
Цветаева считала, что мифы и сказки неразрушимы( ибо сказка старше были), но надеюсь, что в Ваших исторических работах Вы всё же пытаетесь сдвинуть тяжёлый камень с места.

Интересное сообщение
- at 2015-01-20 17:09:18 EDT
Efim Kurganov

Сегодня, 17:01


дОРОая Мина, с наступившим 2015 годом! С громадным интенресом прочел я Вашу статью о Тютчеве как политическом мыслителе. А ведомо ли Вам, что мною был собран и опубликован в двухтомнике "Сравнительные жтзнеописания" основной корпус политико-философских высказываний Тютчева? Двухтомник выходил в Таллинне. Кроме того, моя статья о Тютчеве как мылителе была опубликована в знаменитом голландском журнале "Russian literature". Что скажете о моием собираниии тютчевеианы? До встречи. Ефим

--
Efim Kurganov


Phil Osofsky
- at 2015-01-20 16:47:11 EDT
Майя
- at 2015-01-20 13:23:52 EDT

По существу верное замечание подано, как коньяк в ночном горшке.

Павел
- at 2015-01-20 16:09:07 EDT
К сожалению во время форматировки текста оформителями была допущена ошибка при подписании фотографий. Пожалуйста поменяйте подписи местами. Подобные ошибки возможны при таком большом объёме работы, которые совершает эта редакция.
мария
германия - at 2015-01-20 14:48:29 EDT
я давно гость вашей гостиной и знаю,что Мина Полянская далеко не первая жертва этой Майи и Вы ее из-за этого надолго убирали
из гостиной.Почему Вы ее сейчас не уберете? Она мешает не только автору,она мешает всем и производит впечатление не вполне
адекватного человека. С уважением Мария

Б.Тененбаум-М.Полянской, по поводу Нессельроде
- at 2015-01-20 14:03:29 EDT
В России и в самом деле сложился негативный вектор по отношению к Нессельроде. Мне с Нессельроде приходилось сталкиваться ( отрицательно) в связи тремя русскими поэтами: Грибоедовым, Тютчевым и Пушкиным. Более того, существуют исследования о том, что именно он спровоцировал гибель Пушкина, которые я категорически отвергаю. Не исключено, что это антисемитский аспект, который надо бы как-то разрушать, так же, как и мнение, что он погубил Россию.
===
Карлу Васильевичу Нессельроде в благодарной памяти потомства оказалось отказано. и да, действительно, в той или иной мере из-за великих русских поэтов. Началось это в широких размерах еще в период Крымской Войны - как бы обращаясь к царю, "... православные публицисты ..." призывали его прогнать неверных иноплеменников, как бы ни были они верны тебе или твоему жалованью - прицел тут был как раз на Нессельроде. Про канцлера обиняками писали всякие гадости, а после проигранной войны всех собак повесили именно на него - ибо Горчаков сказал, что вот, он первым ввел понятие служения Государю и Отечеству, а до него вот служение было только Государю. Все это с восторгом сьедалось прессой по всему политическому спектру - от условного Чернышевского и до столь же условного Каткова - а уж в Советской России поношение Нессельроде стало чем-то обязательным. Даже умнейший и ученейший Ю.Н.Тынянов - и то этого не избег.
Его даже Е.В.Тарле попинал - но, думаю, вряд ли искренне. Уж очень много он знал о дипломатической стороне деятелности Несельроде, чтобы и впрямь считать его изменником и ничтожеством.

Мина Полянская
- at 2015-01-20 13:43:23 EDT
Мина Полянская - Борису Тененбауму


Борису Тененбауму

Вот как это написано в моём черновике:

"Принимая Тютчева во второй раз на службу, Нессельроде назначил его чиновником для особых поручений при своей особе, давая ему по-прежнему, как считают некоторые исследователи, несерьёзные поручения (именно по этой причине бывал в Берлине при Русском посольстве на Унтер-ден-Линден). Одновременно с новым назначением Тютчеву было возвращено и звание камергера. Тютчев сделал ещё одну попытку войти в большую политику. Летом 1845 года он направил императору меморандум, в котором высказал свои историко-политические соображения. Он снова предложил свою готовность «завязать прочные отношения с какой-нибудь из наиболее уважаемых газет Германии» и собрать в этом печатном органе истинных друзей России. Император, согласно сведениям Александра Тургенева (приятеля Тютчева, когда-то друга Пушкина, отвёзшего тело убитого поэта из Петербурга в Михайловское и похоронившего его), отклонил предложение Тютчева, однако вознаградил 6000 рублями и обещанием «дипломатического поста». Это обещание, как нам всем известно, не было сдержано.
В 1848 году, благодаря дружбе с князем Александром Горчаковым, лицейским другом Пушкина, впоследствии министром иностранных дел, а затем канцлером, Тютчев был назначен старшим цензором Комитета цензуры иностранной. И, наконец, в 1858 году при новом канцлере Горчакове он получил должность председателя этого Комитета.
И годы заграничной неудавшейся карьеры сделались для него, по его собственному выражению, «отнятым членом, о котором сомневаешься, был ли он когда-либо моим».
Видите ли,Тютчев был величайший шутник. В начале 20-х годов вышла книга "Тютчевиана. Эпиграммы и остроты Тютчева". Там такие его шуточки и по поводу России, и по поводу карьерных его амбиций, что можно умереть со смеху. Эти жемчужины он разбрасывал в светских гостиных, их записывали, распространяли и говорили::Тютчев вот что вчера сказал на бале у княгини Н"
Мне кажется, что мы в дискуссии о Тютчеве взяли не тот тон. Но дело в том, что о юморе и о женщинах Тютчева уже очень много написано. Целые книги!


Майя
- at 2015-01-20 13:23:52 EDT
Не пора бы исправить подписи под порьретами трёх женщин, которых так любил Тютчев?
Первая - не Амалия Крюденер, а Эрнестина. Амалия изображена на последнем портрете. Перечитайте свой текст, и поправьте свои ляпсусы.
Стыдно отправлять кое-как слепленные тексты в такое солидное издание, как "Заметки по еврейской истории", где их читают не только полные профаны и ваши клевреты, но и вполне осведомлённые люди.

МиНа Полянская
- at 2015-01-20 13:11:08 EDT
Б.Тененбаум-М.Полянской
- at 2015-01-20 12:44:41 EDT
Какое ещё положение мог занять Фёдор Иванович? Министра? Или канцлера?
==
Многоуважаемый автор,
Вы просто не представляете себе, какая это редкость - пост канцлера, да еще в Российской Империи. Российские монархи, они, знаете ли, сами себе премьер-министры, и после Горчакова на роль "главного" мог претендовать разве что С.Ю.Витте, или, уже позднее, Столыпин. Поэты на такую роль не годятся по определению.
===========================================================================
Уважаемый Борис Тененбаум.
Сказав это, я пошутила. Мне на самом деле забавно, что Фёдор Фёдорович считал карьеру своего отца загубленной.
И сам Тютчев ни на что не претендовал в этом направлении. Разве что по возвращении в Петербург пытался всё же получить димломатическую должность, написал даже какой-то проект ( кажется, в 46 году) Николаю Павловичу, но вместо МЕСТА получил 6000 рублей.
Кстати, о Нессельроде. В России и в самом деле сложился негативный вектор по отношению к Нессельроде. Мне с Нессельроде приходилось сталкиваться ( отрицательно) в связи тремя русскими поэтами: Грибоедовым, Тютчевым и Пушкиным. Более того, существуют исследования о том, что именно он спровоцировал гибель Пушкина, которые я категорически отвергаю. Не исключено, что это антисемитский аспект, который надо бы как-то разрушать, так же, как и мнение, что он погубил Россию.

Б.Тененбаум-М.Полянской
- at 2015-01-20 12:44:41 EDT
Какое ещё положение мог занять Фёдор Иванович? Министра? Или канцлера?
==
Многоуважаемый автор,
Вы просто не представляете себе, какая это редкость - пост канцлера, да еще в Российской Империи. Российские монархи, они, знаете ли, сами себе премьер-министры, и после Горчакова на роль "главного" мог претендовать разве что С.Ю.Витте, или, уже позднее, Столыпин. Поэты на такую роль не годятся по определению.

Мина Полянская
- at 2015-01-20 12:26:26 EDT
Уважаемая Фаина Петрова!
Большое спасибо за актуальные сведения о потомках Тютчева ( многого о последних, разъехавшимся по всему свету потомках не знала)К сожалению, в планы моего "политического триллера" такая тема не укладывалась, как и многие другие соблазнительные темы (Денисьева, например).
Но в комментариях могу добавить кое-что о детях-внуках Тютчева.
Всего у Тютчева было девять детей. От первого брака с Элеонорой Петерсон – три дочери. Анна (1829 – 1889), фрейлина императорского двора, известная как автор мемуаров «При дворе двух императоров», сочеталась браком с Иваном Сергеевичем Аксаковым. Вторая дочь Тютчева Дарья родилась в 1834 году, никогда не была замужем и скончалась в 1903 году. Екатерина родилась в 1835-м, воспитанница Смольного института, также фрейлина при императрице Марии Александровне (Тютчев говорил, что у него при дворе «есть свои представители»). Екатерина – автор книги «Рассказы из священной истории Ветхого и Нового завета», которая была опубликована уже после её смерти.
Со второй женой Эрнестиной Фёдоровной у Тютчева также было трое детей – дочь Мария (1840 – 1872), сыновья Дмитрий (1841 – 1870) и Иван (1846 – 1909), который с 1890 года был почётным мировым судьёй Москвы, а в 1907 году стал членом Государственного совета. У Ивана Фёдоровича было пятеро детей. Его дочь Софья была воспитательницей дочерей Николая II в 1907 – 1912, а Екатерина (1879 – 1957) вышла замуж за Пигарёва. Именно от этого брака происходит ветвь Пигарёвых – современных потомков поэта, из которых вышли выдающиеся литературоведы – ревностные хранители архивов Фёдора Ивановича Тютчева, опора и оплот как литературного наследия деда и прадеда, так и его репутации. Один из них – Кирилл Васильевич Пигарёв, директор музея-усадьбы Мураново вплоть до своей смерти в 1984 году. Собрание Мурановского музея некогда насчитывало свыше 28 тысяч единиц хранения. Это письма и документы родового архива, книги мемориальной библиотеки, произведения живописи, оригинальной графики и эстампа, коллекции дагерротипов и фотографий. В годы перестройки музей был закрыт, а затем в 2006 году усадебный дом сгорел от удара молнии – таковы удары судьбы Мураново.
Кирилл Васильевич Пигарёв является автором уникальных работ и книг о Тютчеве. Несмотря на обилие новых публикаций о поэте, исследования Пигарёва, и в особенности вышедшая в издательстве Академии наук СССР монография «Жизнь и творчество Тютчева» (М., 1962), остаются непревзойдёнными для всех, кто что-либо пишет о Тютчеве, в том числе и для меня, автора этого очерка, которой посчастливилось видеть в Мураново Кирилла Васильевича.
С Еленой Денисьевой у Тютчева также было трое детей. Елена (1851 – 1865), умершая от скоротечной чахотки, Фёдор (1860 – 1916) и Николай (1864-1865), умерший в младенчестве. Фёдор Фёдорович Тютчев, единственный оставшийся в живых сын Денисьевой и Тютчева, как и его отец, был писателем, служил на военной службе и дослужился до чина полковника, командира Дрисского пехотного полка. Фёдор Фёдорович Тютчев был уверен, что отношения с Денисьевой погубили карьеру отца, что он принёс в жертву своё «весьма блестящее положение». Он сообщает об отце: «...Смело бравирует общественным мнением и если в конце концов не губит себя окончательно, то, тем не менее, навсегда портит себе весьма блистательно сложившуюся карьеру».
Что хотел этим сказать Фёдор Фёдорович? Какое ещё положение мог занять Фёдор Иванович? Министра? Или канцлера? 30 августа 1865 года Фёдор Иванович Тютчев был произведён в тайные советники, тем самым достигнув высочайшей ступени государственной иерархии. Что ещё должно было произойти по мысли Фёдора Фёдоровича?



Элиэзер М. Рабинович
- at 2015-01-20 06:26:02 EDT
Замечательная, даже если не сегда бесспорная, статья. То, что Тютчев - в самом высшем ряду, давно не вызывает сомнения, но как раз автор искуссно показывает, что он больше политик и философ, когда он занят сочиненим стихов, чем когда он - дипломат. Такого же мнения, по-видимому, придерживалось и правительство. Кстати, Пушкин ведь тоже в чинах не вышел, что его порой обижало, хотя ему-то было очевидно, что он совсем по другому ведомству.

Я не могу одобрить полное отвержение Тютчевым блестящего сочинения маркза де Кюстина и готовность развернуть за границей пропаганду типа той, что мы наблюдаем от сегодняшней России. Тем более, это странно для автора идеи "Умом Россию не понять".

В стихотворении Тютчева «Цицерон» речь идёт о человеке, который лишь на первый взгляд – как судно под парусом, целиком зависящее от ветра. Но если наступит штиль, то, искусно используя определенные комбинации воздушных течений, можно плыть дальше. Собственно говоря, в начале стихотворения Цицерон ещё не до конца осознаёт, что он истинный избранник судьбы, на том лишь основании, что ему довелось посетить сей мир.

Это стихотворение - одна из вершин (со словом "блажен" лучше, чем "счастлив" - ИМХО). Одно только звучание "зрелищ зритель" покоряет - я пару недель назад его прочитал 10-летнему внуку, тот, плохо понимая смысл до моего объяснения, был поражен самим звучанием. Но мне не кажется, что Цицерон в начале - "судно без паруса". Он - опытный политик и твердый республиканец, для него уход республики и есть ночь. Ему нет дела то последующего имперского величия Рима, до жизни Двенадцати цезарей.

Н. Я. Берковский... заявлял с вызовом: «В России было два великих поэта – Пушкин и Тютчев!»

Любопытно, что лет 45 назад я подобную идею услышал от пожилой женщины, которой поэзия помогла выжить в лагере. Кто-то из ее гостей спросил о трех поэтах. "Пушкин, Тютчев, Блок", - мгновенно выстрелила она. "А если четыре?" - продолжился вопрос. "Пастернак". "А не Мандельштам?" "Ну, другой человек ответит, что Мандельштам".

Сейчас, вспоминая этот вечер у З.Ф. и читая слова профессора Берковского, я думаю: а почему они оба обошли Лермонтова? Конечно, он слишком рано погиб, а возраст нельзя отбросить. Но Лермонтов обладал совершенно не-юношеской политическо-поэтической мудростью и предвидением.

Фаина Петрова
- at 2015-01-20 05:13:36 EDT
Прервалось сообщение.
Хочу дать Вам ссылки на информацию о людях, которых я упомянула: может, Вам это будет интересно.

http://www.ng.ru/saturday/2003-12-19/15_pigarev.html (из рода Тютчевых - Николай Васильевич)

Потомки Федора Тютчева посетили Овстуг - YouTube
http://www.youtube.com/watch%3Fv%3D94Fa_TnZ2wM

Необычная презентация выставки ко дню рождения Федора ...
http://www.youtube.com/watch%3Fv%3DpjQ4jVs8Mvc

Фаина Петрова
- at 2015-01-20 05:08:11 EDT
Уважаемая Мина! С большим интересом прочитала Ваше эссе. Узнала много нового, хотя не могу сказать, что совсем не была осведомленя о жизни и творчестве Федора Тютчева. Может быть, Вы не в курсе того, что, кроме Кирилла Васильевича, у поэта и дипломата были и естьи другие потомки. Например, его внук, биолог Николай Васильевич (не знаю, жив ли сейчас). У него, в свою очередь было четверо детей, один из которых, Иван Пигарев, пошел по стопам отца: он доктор биологических наук.
Мать Ивана, разойдясь с Николаем Пигаревым, вышла замуж за потомка Боратынского, Алексеева. Сын этого Алексеева, Николай, был очень дружен с Иваном. Так потомки двух замечательных русских поэтов стали родственникми. Потом Николай Алексеев с женой уехал в Америку, а Иван с женой и двумя младшими детьми долгое время работал в Новой Зеландии. Насколько знаю, сейчас в Москве.
Я хочу дать Вам несколько ссылок на информацию о людях, которых

Мина Полянская
- at 2015-01-20 00:14:25 EDT
Хотелось бы ещё раз подчеркнуть, что в 1848 году, благодаря дружбе с князем Александром Горчаковым, Тютчев был назначен старшим цензором Комитета цензуры иностранной, а в 1858 году получил должность председателя этого Комитета.
Должности дипломата не достиг и в Мюнхене.
Вся его политическая деятельность - как правило, личная инициатива, совершенно уникальная для поэта такого гигантского уровня.
С одной стороны, я очи знал, о эти очи! как я любил их, знает Бог!, а с другой - срасти по Чёрному морю, волны которого лобзают берег золотой. Да, это поэтическая вольность, так же, как и некоторые его депеши, раздражавшие Нессельроде ( имя которого и в самом раздражает некоторых тютчеведов, например, Кожинова). Поэт знал, что крымские события вовсе не краткий позор для России. И даже писал в письмах жене, что это надолго, если не навсегда. Но это уже другая тема, так же как и потрясающий
" денисьевский цикл" и многое другое в уникальной биографии этого поэта.

Б.Тененбаум
- at 2015-01-19 21:15:00 EDT
Какое-то у меня двойственное ощущение. С одной стороны, я полностью согласен с Ю.Герцманом - это замечательный материал. Если говорить об истории русской литературы - украшение номера.

С другой стороны, если говорить об истории дипломатии, то имеются крупные возражения.

Например - "... Крымская война была по существу поражением дипломатической системы Николая I и Нессельроде ..." - 100% неправда. Эта ходульная формула укоренилась в России очень давно, сразу после проигранной войны и на волне оскорбленного патриотизма - Нессельроде с его иностранной фамилией выглядел наилучшей мишенью. А между тем он - единственный сановник из всего царского окружения - не только возражал против авантюры Николая Первого, но и сделал это письменно, в виде меморандума, и предложил царю свою отставку в случае, если его мнение будет "... неугодно Его Величеству ...".

Царь его не отпустил - но это уж никак не вина самого Карла Васильевича ...

Далее - вот тут есть пассаж, посвященный "... неустанным 14-летним трудам ..." нового канцлера, А.Горчакова:

".... Итак, в 1870 году канцлер Александр Горчаков обнародовал декларацию о расторжении 14-й статьи Парижского мирного договора 1856 году, ограничившего права России на Чёрном море. Тютчев посвятил Горчакову восторженные стихи. И не только посвятил, но записал их собственной рукой в письме к Горчакову:

Да, вы сдержали Ваше слово:
Не двинув пушки, ни рубля,
В свои права вступает снова
Родная русская земля.

И нам завещанное море
Опять свободною волной,
О кратком позабыв позоре,
Лобзает берег свой родной ...".

Во-первых, никакой заслуги князя Горчакова тут нет - Франция была разбита в пух и прах Пруссией Бисмарка, и таком образом, гарантия исполнения договора о Черном Море исчезла сама собой: Франции как бы не стало, а Англия не могла воевать с Россией без "сухопутного" союзника.

Во-вторых, все эти поэтические восторги с точки зрения дипломата - дикая, совершенно запредельная глупость. На российских рубежах вместо скромной Пруссии возникло мощнейшее государственное образование - Германский Рейх. Это начисто меняет всю политико-стратегическую обстановку, и - с точки зрения России - в крайне негативную сторону. Предаваться тут радости по поводу плеска родной волны, достигнутого без единой пушки и без единого рубля - свидетельство дружеских чувств к российскому канцлеру, но далеко не лучшая рекомендация профессиональных качеств дипломата.



Юлий Герцман
- at 2015-01-19 20:02:08 EDT
Совершенно замечательный текст. Три великих поэта: Баратынский, Тютчев и Анненский - оказались каким-то образом затененными своими (великими же) современниками. Влияние Тютчева на русскую поэзию огромно, но и сама личность поэта чрезвычайно привлекательна, и каждая вновь найденная деталь ее заслуживает пристального внимания. Мягкое славянофильство (его дочь Анна Федоровна, автор воспоминаний "При царском дворе) стала женой лидера славянофилов Ивана Аксакова), но без этнического высокомерия; адаптация немецкой романтической возвышенности и соединение ее с российской торжественностью; жесткий анализ европейского баланса сил и неприемлемость духовной изоляции России - все это тщательно отражено в работе Полянской. Спасибо.
Борис Э.Альтшулер
- at 2015-01-19 19:28:52 EDT
Очень интересное и самобытное исследование - прямо-таки диссертация.
Великолепно написано.
Кстати, захват Дарданел время от времени всё ещё всплывает в планах российских публицистов.

Л.Беренсон
Еврейское государство - at 2015-01-19 18:37:54 EDT
Превосходный текст! Как всегда у этого автора, точный и изящный слог, исследовательская достоверность, откровенная завидная влюблённость в тему. Вероятно, превосходный подарок тем, кто пребывает в "русском культурном сознании". Автор подчёркивает (одобрительно, как мне кажется) созвучие политических взглядов поэта-дипломата оценкам российско-европейских отношений в современной кремлёвской трактовке. Пусть так,но какой Тютчев - тонкий лирик, какой волшебник поэтической строки! Спасибо, госпожа Полянская!
Марк Фукс
Израиль, Хайфа - at 2015-01-19 17:10:39 EDT
Совершенная, замечательная работа.
Впечатлен. Исторические параллели и проекции на современность не покидают меня.
Спасибо.
М.Ф.

татьяна
германия - at 2015-01-19 15:04:51 EDT
низкий поклон автору за великолепный текст!!!
Мина Полянская
- at 2015-01-19 12:14:48 EDT
"В годы перестройки музей был закрыт, а затем в 2006 году усадебный дом сгорел от удара молнии, и, насколько мне известно, в отличие от набоковского дома в Рождествено, не восстановлен"
....................................................................................
Я пыталась узнать, восстановлено ли Мураново хотя бы частично, поскольку в Мураново в 2013 году состоялись тютчевские конференции, но из уклончивых ответов поняла, что музей в целом не восстановлен.


Павел
- at 2015-01-19 10:50:54 EDT
Очень интересный текст!

_Ðåêëàìà_




Яндекс цитирования


//