Номер 12(69)  декабрь 2015 года
Яков Фрейдин

Яков Фрейдин Судьба музыканта

Он ловко забросил свой нехитрый багаж на верхнюю полку, оставив внизу лишь кожаную походную сумку. Легкий стук и, не дожидаясь ответа, дверь купе с рокотом соскользнула вбок. В проёме стоял хмурый проводник, исподлобья разглядывая единственного пассажира.

      Билетик предъявите…

Подумал: «Как они всё называют уменьшительно: билетик, тарелочка, кушеточка. Эдакая сервильность…» Пошарил в кармане дублёнки, вынул бумаги. Отдал.

      Чайку не желаете? - спросил проводник.

      Да, конечно, будьте любезны, - сказал Лев и протянул проводнику доллар.

Проводник удивлённо взглянул на странного интеллигента, но радостно схватил и упрятал драгоценную бумажку – в том 1993 году давали за неё аж 500 рублей!

      Да я мигом, вы пока устраивайтесь, - сказал он уже приветливее, - никого к вам не подсажу, один поедете! Только вы вот что, дверь держите на запоре. Вот тут. А то сами знаете, времена нынче лихие, банды всякие гуляют. Наш поезд, бывает, грабят…

Красная Стрела отплыла от причала московского перрона и покатила на север, к Питеру, увозя гостя из Америки. Был он далеко не молод, перевалило за 75, но бодр, активен и непоседлив. Не был в России более 10 лет и приехал повидать родню и друзей. Он запер дверь, положил в чай шесть кусков сахара, размешал. С молодости пристрастился к сладости. Длинные тонкие пальцы музыканта обняли ажурные бока тёплого подстаканника, отогреваясь после московского мороза. Вынул из сумки чистый лист бумаги, карандаш. Задумался…. Колёса весело отстукивали ритм, совсем как тогда, давным-давно, в той далёкой стране, где он родился, где прошло детство и из которой навсегда уехал он пятьдесят семь лет назад.

*  *  *

В начале прошлого века, когда кровавыми волнами покатились по всей России еврейские погромы, многодетную семью Тышковых подняло с мест, понесло по свету, закружило и разбросало по разным странам. Два брата Арон и Борух уплыли в Америку, за ними последовал их племянник Соломон с двумя сёстрами Софьей и Генриеттой. Генриетта в Америке вскоре вышла замуж за Джо Сутина, племянника позже знаменитого художника Хаима Сутина. Третий брат Иосиф остался в России и стал известным актёром, взяв себе псевдоним «Посадов». Его вместе с женой и малолетними детьми в 1943 г. убили немцы. А четвёртый брат Самуил, уехал на Дальний Восток, в Харбин, небольшой тогда городок на севере Китая. Там он женился и 14 января 1917 г. у них родился сын Лев.

 

Старая Россия в годы гражданской войны и красного террора напоминала буйно помешанного самоубийцу. Побушевала в конвульсиях и померла. Однако её крохотный аппендикс, отделившийся от больного тела ещё до катастрофы, сохранился, даже расцвёл, и зажил своей изолированной жизнью. Жизнью иной, особенной, но всё же так похожей на старое доброе время! Этот аппендикс существовал в Китае, а точнее в Шанхае и Харбине, куда хлынули, спасаясь от красных и белых, толпы разного люда: служащие КВЖД (Китайско-Восточной Железной Дороги), аристократы, ремесленники, врачи, музыканты – в массе народ образованный и предприимчивый. Впрочем, прибыли также уголовники и прохиндеи всех мастей. В Харбине эта криминальная публика селилась в районе под соответствующим названием «Нахаловка». Советская Россия открыла в Харбине генеральное консульство и торговое представительство, начиненные чекистами и шпионами, тесно кооперирующими с населением Нахаловки.

Город процветал. Работали магазины, фабрики, школы, был свой симфонический оркестр, опера, театр оперетты, музыкальная школа, выходили газеты. Китайский Харбин превратился в истинно русский город, каких в самой России к началу двадцатых не осталось вовсе. Китайцы жили на окраинах и приходили в центр только на работу. Русские не говорили по-китайски, а китайцы по-русски, однако все друг друга отлично понимали и жили в мире и согласии. Росла и  еврейская община, которой руководил доктор Кауфман, построивший на свои деньги синагогу и больницу.

*  *  *

В конце 1923 года, на Лёвиного отца напала блажь. Как алкоголика к бутылке, его безумно потянуло назад на родину. Впрочем, было тому и рациональное объяснение – хотел повидать оставшихся там сестёр, братьев, мать. Не понимал – страны, жившей лишь в его памяти, больше нет, и такая поездка может стоить жизни. Он взял отпуск в аптеке, где работал провизором, и семья двинулась на запад. Ехали по КВЖД долго, опасно и голодно. Где-то под Красноярском таёжные банды разобрали рельсы и поезд пошёл под откос. Погибло много людей, но Тышковых спасло то, что их вагон был последним. В январе добрались до Москвы. Стоял лютый мороз.  Семилетнего Лёву удивило странное красно-чёрное оформление столицы и грустная медленная музыка, звучащая на каждом углу. Он не понимал, почему смерть какого-то начальника по имени Ленин так повсеместно отмечается. Впрочем, повидав родню и кое в чём всё же разобравшись, решили возвращаться домой. Опять долгий и опасный путь, на этот раз на восток, и концу февраля счастливцы вернулись в родной Харбин.

Самуил был страстным любителем музыки и решил учить сына Лёву игре на скрипке. Отдали его местному педагогу, не слишком высокого уровня, не надеясь, впрочем, на большой прогресс. Но неожиданно мальчик стал делать удивительные успехи. Уже через год занятий он выступил в концерте, исполняя сложные произведения «взрослого» репертуара. В 1927 году родители показали вундеркинда Лёву скрипачу Н. А. Шиферблату, ученику великого Ауэра, прекрасному музыканту и педагогу. Прослушав, тот согласился взять талантливого мальчика в ученики. Через короткое время Лёва уже играл сложный концерт Бруха и виртуозную пьесу Венявского.

 

Однако через два года Шиферблат покинул Харбин – он получил приглашение стать главным дирижёром Токийского симфонического оркестра. Пригласил его виконт Хидемаро Каноэ, младший брат премьер-министра Японии и сам великолепный музыкант и композитор. Прибыв в Токио, Шиферблат рассказал Каноэ про необычно талантливого парнишку, и тот организовал официальное приглашение правительства на постоянный переезд Лёвы в Японию для учёбы.

 

В конце мая 1932 года, отец усадил сына в роскошное одноместное купе поезда Восточный Экспресс, шедшего на Мукден, а сотрудник японского консульства, пришедший проводить «важного» пассажира, вручил необходимые документы за подписью премьер-министра. И вот застучали колёса, увозя 15-летнего Льва Тышкова всё дальше на восток, к морю, к стране восходящего солнца, где ему предстояло четыре года жить и учиться в доме маэстро Шиферблата. Все эти далёкие события, он вспоминал сидя у столика в купе Красной Стрелы, летевшей к Питеру, и всё, что помнил, записывал для своей будущей книги.

Было уже совсем поздно, и сон прикрыл его своим заботливым одеялом. Он задремал под гипнотический стук колёс, положив голову на свои записи. Разбудила его внезапная и резкая остановка поезда. Выглянул в окно. Тьма. За дверью послышались крики, беготня по коридору. Он заметил, что ручка дверного запора медленно поворачивается. Кто-то осторожно отпирал снаружи. Лев быстро погасил свет, притаился. Дверь приоткрылась, в проёме полыхнуло лезвие яркого света, протянулась чья-то рука и стала нащупывать выключатель. И вот тут проснулся в нём защитный инстинкт старого зэка. Своими музыкальными пальцами Лев схватил бутылку нарзана, ударом о край столика отбил горлышко и со всех сил вонзил осколок в руку, шарившую по стене. Раздался вопль, рука отдёрнулась. Опять крики, беготня по вагону. Потом всё стихло, поезд тронулся и уж без приключений докатил до Питера. Утром пришёл проводник и сказал: "А нас ведь этой ночью опять хотели грабануть, но что-то их спугнуло..."

*  * *

Лёве отвели просторную комнату в роскошном особняке Шиферблата на окраине Токио. Прислуживал и виртуозно колдовал на кухне китаец Чен-сан, владеющий французским, японским и английским языками.  В строго определённые часы – колокольчик на завтрак, обед и ужин. А между ними – непрерывные изнурительные занятия. Как коршун, учитель прислушивался через стены к звукам Лёвиной скрипки, и если чем-то был недоволен, громко ругался, а то и приходил в ярость. Однажды так разбушевался, что спустил Лёву с лестницы, разломав на куски скрипку. Заставлял играть и разучивать на память самые сложные произведения скрипичного репертуара. Это была тяжёлая, но и увлекательная учёба. На отдых времени оставалось мало, но всё же учитель иногда давал деньги на карманные расходы и услужливый Чен-сан возил его на машине по всему городу.

 

Лев делал большие успехи и уже через полгода стал солировать со всеми симфоническим оркестрами Японии и приезжавшими на гастроли оркестрами из Европы и Америки, часто играл в самых больших токийских залах. В газетах печатали хвалебные рецензии. На сольных концертах ему часто аккомпанировала миниатюрная и глянцевая, как фарфоровый божок, пианистка Мива Кай, ученица великого пианиста Лео Сироты. В те годы в Японии гастролировали многие знаменитые музыканты и артисты. Лёва бывал на концертах Вертинского, Шаляпина, Крейцера. Выдающийся скрипач Ефрем Цимбалист, услышав лёвину игру, сказал, что ему надо ехать в Америку и продолжить там образование в филадельфийском институте Кёртиса. Вызвался всё организовать и помочь. Лев был в восторге, но его ревнивый учитель пришёл в ярость и сказал, что ни за что в Америку не отпустит. Лев всё же написал отцу в Харбин с просьбой позволить ему уехать с Цимбалистом.

В то время японцы захватили Манчжурию и оккупировали Харбин. Они, как безумный хирург, полоснули ножом по крохотному русскому аппендиксу. Жизнь в городе стала приходить в упадок. Бизнесы разорялись. Культурная жизнь затихла. Процветала лишь Нахаловка, превратившись в сплошной публичный дом. Народ уезжал – кто перебирался в Шанхай, а у кого были деньги и связи, в Америку. Кое-кто даже подумывал о возврате в Советский Союз. Слухи из СССР были тревожными, но никто толком не знал и не понимал, что там происходит. Лёвина подружка детства Рая Бочлен, чьи родители были родом из Одессы, написала Льву в Токио, что она с родителями и братом решила ехать в СССР. Лёвин отец к тому времени владел аптекой и дела его под японской оккупацией шли к разорению. Он тоже подумывал об отъезде из Харбина. Идея переезда Лёвы в Филадельфию ему не нравилась совсем. Самуила опять тянуло на родину, и он боялся, что никогда больше не увидит сына, если тот уедет в Америку. Он ответил Лёве отказом.

*  *  *

Весной 1936 года советский посол в Японии Юренев пригласил Лёву на первомайский банкет в посольстве. Шиферблат был категорически против любых контактов с советскими, но строптивый Лёва приглашение принял. На банкете посол поднял тост за его здоровье и сказал, что, по мнению советского правительства (подразумевая Сталина), такой талант, как Лев Тышков должен продолжить своё образование в Московской консерватории, и посольство готово в этом оказать всяческое содействие.

Лев написал об этом отцу и тот воспринял идею возвращения в Россию с большим энтузиазмом. Учитель был возмущён, называл это самоубийством и предрекал всяческие ужасы и беды, но всё же дал рекомендательные письма к профессорам Московской консерватории. Лёва вернулся из Японии в Харбин и советской консул выдал ему и всей семье бесплатные билеты на проезд до Москвы.

Как и 12 лет назад, они опять двинулись на запад с куда большим комфортом, радужными надеждами, но и с какой-то неясной тревогой в душе… Вместе со Львом  в Москву ехал его двоюродный брат и друг детства Ананий (Нана) Шварцбург, талантливый пианист, большой весельчак и гуляка.

 

 

Московская консерватория в те годы переживала расцвет. Лёву сразу приняли в класс профессора Абрама Ильича Ямпольского, выдающегося скрипичного педагога, а Нану в класс профессора Игумнова. Нана однако, в отличие от своего двоюродного брата, больше интересовался поэзией, новыми друзьями, девочками. А вот Лёва полностью погрузился в занятия на скрипке и готовился к сольному концерту в Большом Зале. И всё же это была весёлая студенческая жизнь. Им было по 20 и молодые люди, выросшие в другой стране в атмосфере свободы, не видели и не понимали окружающей их зловещей обстановки, были беззаботны, самоуверенны и наивны. Рано или поздно это должно было себя проявить. И проявило.

Однажды, было это летом 1937 года, Льву принесли телеграмму от Мивы Кай, которая планировала остановиться в Москве на пару дней, проездом из Варшавы в Японию. Она хотела повидаться с Лёвой и просила о встрече. Тёплым вечером, в назначенный час он ждал её у входа в консерваторию. Подкатила шикарная машина с флажками на которых было изображено оранжевое лучистое солнце. Оттуда вышли несколько японских дипломатов во фраках и крохотная белолицая Мива в традиционном кимоно – не слабое зрелище для Москвы тех лет. Молодые люди бросились друг к другу и обнялись под ошарашенными взорами прохожих. Японцы направлялись на концерт Гилельса и пригласили Льва в свою дипломатическую ложу. Потом, после концерта, он проводил Миву до посольской машины и просил передать письмо своему учителю в Токио. Никто не обратил внимания, что их фотографируют.

Его взяли 1-го декабря, среди бела дня, прямо в консерватории. Два чекиста с цинковыми физиономиями быстро обыскали и повели Льва вниз к выходу, под испуганными взглядами студентов. Привезли на Лубянку и впихнули в камеру до предела набитую арестантами, отловленными по Москве за день. На другой день ему дали лист бумаги, ручку и велели написать автобиографию. Показали фото с Мивой у посольской машины, а затем увезли в тюрьму на Таганке, откуда и начались все его круги ада.

*  *  *

Чтоб сломать эмоционально, сначала его бросили в одиночку, где на кандалах висел прикованный к стене окровавленный человек с безумными глазами, ещё живой. Стоял невыносимый смрад. На другой день перевели в общую камеру, в которой людей было, как сельдей в бочке. Ещё повезло ­- арестанты были сплошь политические, а уголовник только один. Место новичка было у параши. Шёл нескончаемый человеческий круговорот. Одних уводили, других добавляли. Ежовская мельница перемалывала людей 24 часа в сутки. Он ждал вызова на допрос несколько дней. Но дни эти оказались бесценной школой, спасшей ему жизнь. Опытные сокамерники учили: будут бить – защищай почки, уклоняйся чтоб не изуродовали, а главное – подписывай всё. Не подпишешь – той же ночью получишь пулю в затылок. Такие вот правила игры.

Первый допрос. Тёмный кабинет. На столе зелёная лампа, в углу занавеска у которой на стуле сидит полуголый угрожающего вида детина. Льва усаживают перед столом. Одноглазый, с черной пиратской повязкой следователь поднимается, медленно снимает ремень и наотмашь бьёт Льва пряжкой по лицу: - Японская сволочь!

Детина у занавески поднимается со стула.

- Ничего, - говорит ему следователь, - я с этим сосунком сам управлюсь. – Будешь признаваться, что шпионил в пользу Японии или мне с тобой по другому поговорить?

Памятуя камерные уроки, Лев, утирая кровь с лица, вяло отвечает: - Пишите, что хотите…

- Вот так-то лучше, - довольно говорит следователь и после очередной порции мата сочиняет «признание», что Лев был завербован в Японии врагом советской власти Шиферблатом и передавал ему секретные сведения через связную Мива Кай. Лев всё подписывает, его уводят в камеру, а на следующий день объявляют приговор – 10 лет. Везунчик.

В те дни по приказу Ежова брали многих харбинцев. Молоденькая Рая Бочлен, её брат и отец себя шпионами не признали и после зверских истязаний были отвезены на Бутовский полигон и там расстреляны. Та же участь постигла тысячи других возвращенцев.

А потом был долгий изнурительный этап на восток. На Свердловской пересылке его ждал сюрприз – в камеру ввели партию новых зэков и среди них он узнал своего двоюродного брата Нану. Встреча друзей была недолгой – Нану отправили на Колыму, а Льва в Ивдельлаг, что на севере Свердловской области. Снова им довелось увидеться, лишь когда Лев уже стал доцентом Свердловской консерватории, а Нана художественным руководителем Красноярской филармонии. Но до этого надо было ещё выжить и прожить 20 лет.

В лагере был он отправлен на общие работы, так что вместо смычка и скрипки держал в руках кирку и тачку. Сил физических не хватало, норму часто выполнить не мог, а потому получал заниженную пайку. В лютые морозы трижды был брошен в ледяной карцер, откуда его с обмороженными ногами и без сознания выволакивали зэки, отпаивали кипятком. Кличка ему была «скрипач-придурок», ибо чтоб не сойти с ума занимался самогипнозом и постоянно проигрывал то в уме, то веткой на полене скрипичные партии. В те самые дни, когда уж совсем доходил он от обморожений и голода, получил от отца посылку с весьма «нужными» в лагере вещами: выходной костюм, белоснежные рубашки, лаковые концертные туфли и шёлковые платки. Сволок он эти ценности в лагерную швейную мастерскую, за что схлопотал ещё 20 дней карцера. И не выжить бы ему там, но повезло – начальнице КВЧ (культурно-воспитательной части) приглянулся красавчик-интеллигент. Она договорилась с начальством чтоб снизили ему карцер до 10 дней, сняли с общих работ и направили работать «по специальности» на престижную должность – чистить картошку, дрова колоть, воду для кухни носить. Синекура! 35 лет спустя автор этих строк поражён был, как его тесть виртуозно колол дрова для шашлычного огня. Колол, как на скрипке играл.

Между тем, Самуил отчаянно боролся за сына – писал письма, прошения, взятки давал, стоял в бесконечных тюремных очередях. И ведь совпало удачно – его бесчисленные прошения плюс кампания нового главы НКВД Берии по исправлению «ошибок» расстрелянного Ежова. Репрессии снизились, многих освободили из лагерей. В декабре 1940 г. Льву сократили срок с 10 до 5 лет, а через два года он вышел на «свободу». Вышел-то он вышел, но оставалось ещё 4 года ссылки и уехать из Ивдельлага ему не позволили. Стал он там вольнонаёмным руководителем художественной самодеятельности. Лишь после войны, в 1946 году, то есть через 9 лет после ареста, получил он разрешение съездить по делам в посёлок Тавда на Урале, проездом через Свердловск.

 *  *  *

В лагерной телогрейке, со следами от споротого номера на спине, с судимостью в паспорте по 58-й статье, до Тавды он не доехал, а в нарушение всех правил сошел с поезда в Свердловске. Прямиком с вокзала, прячась по подворотням, направился в филармонию, к её главному дирижёру Марку Израилевичу Паверману. Тот дал Льву скрипку и попросил что-нибудь сыграть. И ведь не пропали даром занятия на полене – услышав его игру, Паверман и директор филармонии Л. Р. Листовский немедленно зачислили Льва солистом оркестра в группе первых скрипок, а директор велел в своём кабинете поставить для него раскладушку. Люди эти с риском для себя покрывали «врага народа» - потом ещё лет пять ежемесячно получали они грозные предписания чтоб Тышков в течении 24 часов покинул Свердловск. Кто знает, как удавалось им это всё улаживать?

 

А дальше жизнь стала потихоньку устраиваться. В Свердловск перебрались родители, Лев закончил консерваторию, получил диплом и впоследствии стал доцентом в той же консерватории. Женился, родились дети: дочь Ира и сын Миша. В 1955 г. он получил бумаги о полной реабилитации. Вместе с друзьями-музыкантами Мирчиным, Цомыком и Терей Лев Тышков основал струнный квартет им. Мясковского и объездил с ним на гастролях всю страну – от Прибалтики до Колымы. Ну и разумеется, много преподавал в консерватории. Ученики нежно любили его. Их умиляла его деликатность, артистизм и при каждом случае – поклоны по-японски. Свердловский босс Борис Ельцын вручил ему диплом заслуженного артиста.

 

 

 

Одна из учениц Льва вышла замуж за большого начальника, что-то вроде партийного секретаря Киргизского крайкома. Однажды, был это уже год 1975, он получил от неё письмо: «Лев Самойлович, дорогой, приезжайте в гости. У нас в горах Тяньшаня своя дача. Горные пастбища. Приезжайте, попьёте кумыс, подышите горным воздухом. Окрепните. Что Вам всё время работать?»

      А и в самом деле, почему бы не поехать? - подумал Лев и отправился покупать билет на самолёт в город Фрунзе.

Но билета ему не продали, сказали, что это считается приграничная зона (с Китаем), а потому сначала надо взять разрешение в управлении милиции. Пошёл он  в милицию, подал заявление. Вежливо там объяснили, что в течение месяца он получит ответ. В милиции люди точные и действительно, ровно через месяц он получил от них открытку: «Отказать». Ошарашенный Лев бросился на приём к начальнику. Сказали: ждать. Ждал, но не принял его начальник. Снова записался на приём. И опять не принял. На четвёртый или пятый раз милицейская секретарша сказала:

      Ну что вы всё ходите! Не разрешат же вам. Какие вы все наивные, ну прям, как дети! Не понимаете что ли сами: вы же репрессированный, как же вас можно к границе подпускать?

Лев оторопел: - Но ведь в 55-м меня полностью реабилитировали!

      Ну да, - сказала девица, - в 37-м всех репрессировали, в 55-м всех реабилитировали. Верить вам всё равно нельзя.

На том и кончилось.

*  *  *

В 1977 г. мне невероятно повезло – я с женой Ирой, дочкой Льва Тышкова, тоже скрипачкой, и малолетним сыном Ромой, смог уехать из СССР. Через пару лет, поселились мы в Американском штате Коннектикут, знаменитым усадьбой Марка Твена и Йельским Университетом. Много сил мы приложили, чтоб вытащить Льва Самойловича с женой и сыном к нам. Не стоит тут об этом писать – другая тема. Сами они прекрасно понимали, что из Свердловска их не выпустят. После аварии с сибирской язвой в секретной лаборатории и афганской авантюры, этот уральской город вообще закрыли и для выезда и для въезда. Пришлось Тышковым переехать в глухой, Богом забытый городок Мга, что недалеко от Питера. Культуры меньше, зато шансов на выпуск больше. Там и заявление в ОВИР подали. Сработало. В 1982 г. им разрешили выехать по Израильской визе. Когда ехали через границу, на таможне отобрали всё, что хоть какую-то ценность имело – скрипку, ноты… Мстить надо неблагодарным, что покидали чудную страну, давшую им такую счастливую жизнь!

После приезда в Америку, Лев, хотя было ему уже 65 лет, без скрипки жить не мог. Ирина отдала ему свою запасную и Лев стал играть в двух коннектикутских оркестрах – как бы снова жить начал. Английский язык вернулся к нему, хоть не говорил он на нём без малого полвека. Много ездил по стране, в Европу, Израиль, после развала СССР даже в России побывал, о чём мы уже говорили. Всё мечтал поехать в Японию, но не случилось.

 

Году в 1988, кто-то сказал ему, что в Нью-Йоркской библиотеке, что на 5-й Авеню, работает волонтёром старая японская пианистка Мива Кай. Лев страшно разволновался, жена Люба наутюжила его лучший костюм, надел он галстук-бабочку, сел на поезд и поехал в Нью-Йорк. Там от станции до библиотеки пешком минут 10. Пришёл. Расспросил, где можно найти Мисс Кай? Указали на маленькую японку, похожую на постаревшего Будду.

      Мива, сказал Лев, - ты меня помнишь?

Подняла голову, вгляделась. Не узнала. Смотрела, смотрела, но так и не вспомнила. Всё помнила – как концерты в Японии давала, как на конкурс в Варшаву ездила, даже как в Москве остановку делала. А его не вспомнила….

Вернулся Лев домой потрясённый, заперся один в спальне, долго об этом говорить не мог…

 

А когда подошла к концу его непростая жизнь, в мае 2003 года он тяжело умирал в госпитале Йельского университета. В его воспалённом мозгу смешались страны, времена, языки. Он кидался к запертому окну, чтоб вырваться на свободу и кричал на милых американских медсестёр, что пытались его удержать: - Прочь, вертухаи!

Вот такая жизнь…


К началу страницы К оглавлению номера
Всего понравилось:40
Всего посещений: 8029




Convert this page - http://7iskusstv.com/2015/Nomer12/JFraden1.php - to PDF file

Комментарии:

Дж. Оверт
New York, NYYЫ, USA - at 2017-03-20 07:07:49 EDT
Ах, г-н Zorba, если бы всё так просто. Не забывайте, что речь идёт о далёком времени, 80 лет назад. Была после 1917 г. в России страшная заваруха, все шли на всех, а потом постепенно утихло и полилась на Запад и Восток густая и липкая пропаганда. А иной информации и не было вовсе.
Это мы сейчас умные, знаем про ГУЛАГ, а тогда про него заграницей и не слыхали вовсе. А многие ли слыхали про него в СССР?
Хорошо быть таким умным из нашего далека, а каково было им, сконфуженным, да ещё в момент, когда Япония оккупировала Манчжурию и надо было бежать. Уверяю вас, не к советской власти они бежали, а от войны. Мы теперь знаем, как вели себя японцы в Китае. Это русские и евреи в Китае хорошо понимали, что такое японцы. А вот о том, что происходит в СССР не знали ничего.
Вот потому и слетелись, как мотыльки на огонь... Не будем строги к этим жертвам. Не уверен, что вы повели бы себя в их положении умнее...

zorba
- at 2016-11-27 10:37:31 EDT
очень трогательно.
но почему то не сочувствие вызывают эти существа вернувшиеся в гулаг.
ведь они такие же пособники самой страшной банды в истории человечества как и прочая сволочь. и нет им оправдания. их муки сродни мукам ягоды и ежова, тех тоже репрессировали. и нет оправдания что они не знали. бунин и гиппиус знали. а эти нет.
и опорой ада были эти придурковатые существа. каким же нужно быть дебиломи подлецом, чтобы ехать из ЯПОНИИ, страны самой по себе являющейся произведением искусства в гулаг и голодомор.
интересно как эта публика (из выживших) относится к современному изданию путлеррейха. почти наверняка, ездят, умиляются, выступают и ЗАЧАСТУЮ ПРЕВОЗНОСЯТ...

Мина Полянская
- at 2016-06-13 01:25:04 EDT
Яков Фрейдин великое дело сотворил. Он не только потрясающую историю о жизни музыканта рассказал, но собрал возле него тесный круг друзей. И более того, появились трогательные фотографии Софьи Вербицкой, и более того, Софья посещает могилу музыканта, которая находится рядом с могилой её родителей. Это же надо!
Но... больше всего меня потряс финал. Из-за японки,( с которой всего лишь случайно встретился на улице) жизнь была сломана, растоптана, а она! - его не узнала. Всякое с памятью бывает, но... И что же это такое с памятью некоторых людей происходит? Для одних одно и то же событие становится судьбоносным, а для других - не было ничего, прошло стороной, "как проходит косой дождь".
Спасибо Якову Фрейдину, спасибо комментаторам за память, память сердца.

Sofia Verbitsky
- at 2016-06-13 00:31:27 EDT
Нет, ну это просто фантастика! Спасибо Вам, Евгений Беркович, за то, что Вы перепечатали этот материал. Иначе я бы никогда его не увидела. И спасибо моему другу, Мине Полянской, за знакомство с Вашим интересным и серьезным журналом.
Я хорошо знала Льва Самойловича Тышкова и его жену, Любовь Михайловну. Мы жили в соседних домах, в Apple Hill, в городе Хэмдене, который является частью большого Нью Хэйвена, в Коннектикуте.
Когда я познакомилась с ним в 1993 году, это был высокий, энергичный, хоть и пожилой человек, доброжелательнвй, всегда аккуратно, я бы даже сказала, щегольски одетый, много куривший. Познакомились мы с ним на почве того, что моя 11-летняя дочка серьезно занималась скрипкой в Ленинграде, и Любовь Михайловна, с которой мы вместе ходили на курсы английского, предложила, чтобы Лев Самойлович её прослушал. Вот так и стал он с ней заниматься. Боже, как он её мучил! "Как ты играешь, как!" - кричал он и делал мушкетерский выпад смычком в её сторону. Я каждый раз подскакивала на стуле и боялась, что когда-нибудь он её проткнет.
Потом выяснилось, что Лев Самойлович пишет книгу воспоминаний, а я хорошо печатала, и у меня на компьютере была русская клавиатура. Таким образом у нас возникло джентльменское соглашение: он будет заниматься с Лизой, а я перепечатывать его рукопись на компьютере. Когда вышла его книга, он мне подарил один экземпляр с дарственной надписью.
В 1997 году мы переехали в Бостон, и, к сожалению, наше знакомство прервалось.
Похоронен Лев Самойлович на еврейском кладбище в Ист Хэйвене. Когда я езжу в Коннектикут, я бываю на его могиле, поскольку могила моих родителей находится совсем рядом.

На снимках моя дочка с Львом Самойловичем, а на втором снимке - с Ниной Бейлиной, которая приезжала в Нью Хэйвен с концертом, и Лиза переворачивала ноты аккомпаниатору.







Майя
Гент, Бельгия - at 2016-06-11 23:13:33 EDT
Я училась в свердловской десятилетке и консерватории, хорошо помню и знаю всех героев статьи. Спасибо большое, особенно за фотографии. Так рада была всех увидеть. Цомык еще молодой такой...
Arseni
Köln, Deutsland - at 2016-05-16 22:34:30 EDT
Я учился в Уральской Гос. Консерватории с1964г. По 1969г. У профессора Н.А.Шварца, а Лев Самойлович был у меня педагог по квартет норму классу..Это был прекрасный, очень тонкий музыкант. Я очень многому у него научился .Спаибо ,Яков , Вам за статью об этом замечательном человеке.


Андрей
Крайстчёрч, Новая Зеландия - at 2016-04-20 09:14:48 EDT
Огромное спасибо Якову Фрейдину за потрясающий рассказ о Льве Тышкове
АЛЕКСАНДРА
АФУЛА, ИЗРАИЛЬ - at 2016-01-25 21:35:53 EDT
ПОТРЯСАЮЩЕ!я РОДИВШАЯСЯ В СВЕРДЛОВСКЕ В 40 ГОДУ И УЧИВШАЯСЯ С 4? В МУЗЫКАЛЬНОЙ ШКОЛЕ И ПОСЕЩАВШВЯ ФИЛАРМОНИЮ НАВЕРНЯКА СЛЫШАЛА И ЭТОГО СКРИПАЧА В НАШЕМ БЛИСТАТЕЛЬНОМ ОРКЕСТРЕ..ЧЕСТЬИ ХВАЛА НАПИСАВШЕМУ О ЛЬВЕ ТЫШКОВЕ..
Елена
Москва, Россия - at 2016-01-18 16:06:47 EDT
Доброго дня всем! Долгожданную статью мне на mail прислала подруга - сокурсница - скрипачка Елена Вибе (Екатеринбург -
Свердловск). Мы - ученицы Льва Самойловича Тышкова по камерному ансамблю. Я пианистка,играла с Еленой Батраковой в
ансамбле. Она - одна из любимых учениц Л.С., окончила Московскую Консерваторию. Я - Уральскую Консерваторию.
Всех приветствую - кто знал Льва Самойловича.
Всегда вспоминаю его уроки с теплотой и ..юмором. Это было настоящее искусство! Несколько "сценок" я описала (даю ссылку
на сайт, на котором работаю репетитором). Только вспомнила еще - грустный эпизод : один раз он "в сердцах" сказал нерадивой студентке : "Я 5 лет на ДОСКЕ играл! А вы.." Уроки проходили очень темпераментно : тут пишут про его деликатность, но в муз. училище (нам было по 15 - 18 лет) - все более "горячо" происходило! Он недолго "терпел" их исполнение, вскакивал, кричал, вибрировал : сам и вместе с ними..
Отрабатывал каждую фразу, каждый "поворот" муз. мысли. Пианистам (мне во всяком случае) - почти не делал замечания,
когда ему нравилось, говорил : "Это ХОРОШАЯ ДЕВОЧКА, она пойдет в консерваторию!"
Один раз - утром - урок был в 9 утра : он зашел в класс (всегда был немного погружен в себя - это 78 - 79 год..как раз)
и : "Добрый вечер, девочки!" Увидя наши изумленные лица забеспокоился : "Или ЧТО СЕЙЧАС: день, утро?"
Сказал, что ходил в..ЦУМ, ему там оставили, "чего вчера не хватило".
Вот ссылка на мои мал. рассказы :http://www.sportsp.ru/backoffice/f.php?t=32683
После его отъезда словно ушли какие - то краски настоящего мастера и большого музыканта!
СПАСИБО БОЛЬШОЕ ЯКОВУ ФРЕЙДИНУ за статью - рассказ!
Мой mail rsouz@mail.ru

Моше Бланк
- at 2016-01-18 12:33:39 EDT
Уважаемый г-н Фрейдин. С большим интересом прочёл Ваш замечательно написанный очерк - о судьбе ярко одарённого человека в самом страшном государстве, какое только было в цивилизованной человеческой истории. "Прочь, вертухаи" - о да! Но они в истории этой страны не были, не есть и, к сожалению, не будут "прочь!" Спасибо.
Лена Шайкевич (Ниршберг)
Beacon Falls, CT, United States - at 2016-01-15 18:12:24 EDT
Яша! Огромное спасибо за чудную статью о Льве Самойловиче! Я её скопировала и послала маме на email. Они с папой очень любили Льва Самойловича и будут рады почитать о нем.
Olga Brainin
Рамат Ган, Израиль - at 2016-01-14 12:08:18 EDT
Замечательная статья! Еще одна судьба незаурядного талантливого человека. Возможно, Лев Самойлович имел бы мировую известность и выступал бы на лучших сценах мира, если бы не события, переломившие его жизнь.
Счастье, что остался жив, не сломался, и что хотя бы в Свердловске его оценили по достоинству. Я немного знала Льва Самойловича, когда училась в Свердловском музыкальном училище и консерватории, а он там преподавал. С тех пор прошло много лет, но я его хорошо помню. Я не говорю сейчас о нем, как о музыканте, это бесспорно, но он отличался своими человеческими качествами - необычайное благородство и артистизм во всем его облике и, в то же время, скромность, вежливость, внимательность к людям. Одна маленькая деталь - когда мы, студенты других отделений, бывали на симфонических концертах в филармонии, он, сидя за первым пультом и оглядывая зал, кивал нам, здороваясь. Это дорогого стоило!
Спасибо автору за прекрасный рассказ, за эмоции, мысли и воспоминания, которые он пробудил.

Яков Фрейдин (Jacob Fraden)
San Diego, CA, U.S.A. - at 2016-01-12 07:24:57 EDT
От автора:
Моё тепло всем, кто откликнулся на мою статью и спасибо тем, кто просто её прочёл.
Единственное, что мы можем сделать для того ушедшего поколения – помнить этих людей. Судьбой была дана им тяжелая жизнь, а многим и тяжёлая смерть. Я смог написать этот рассказ во многом благодаря тому, что Лев Тышков оставил свои воспоминания. Я хотел написать так же и про его двоюродного брата Анания Шварцбурга, прошедшего через Колыму, но к сожалению он ушёл из жизни слишком рано (ему было только 56) и не оставил никаких записок. Поэтому моя просьба ко всем – берегите записи, снимки, устные рассказы о тех, кто прошёл через советский ад.
Мой адрес: jacob@fraden.com


Даник
Москва, Россия - at 2016-01-11 21:25:37 EDT
Спасибо за статью
Евгения
холон, Израиль - at 2016-01-11 20:58:46 EDT
Спасибо за статью.
Елена Татиевская (в девичестве Мирчина)
Холон, Израиль - at 2016-01-11 20:36:29 EDT
Я хорошо знала дядю Леву и тетю Любу, ведь мой папа, Лев Мирчин, тоже скрипач, тесно с ними общался и по работе, и в свободное от работы время. Читала я и автобиографическую книгу Льва Тышкова, очень интересно написанную. Но собираясь в Израиль, в суете и суматохе сборов, книгу потеряла. Ваша статья всколыхнула воспоминания о Тышковых. Лев с Любой были у нас в гостях в Холоне... Да, какие личности, какие судьбы, какие характеры были... Спасибо за статью и привет Ире! Мой мейл lentabo@yahoo.com
Мария Татар
Кацрин, Израиль - at 2016-01-11 19:06:39 EDT
Страшная судьба любого гражданина СССР, а с такой биографией тем более. Если мы жили там более-менее по-людски, то это не благодаря советской власти, а вопреки ей. Вот почему, если арабы победят и не прирежут нас, то лучше я умру, но в Россию не вернусь.
Lyudmila Rozhkova
Kaunas, Lithuania - at 2016-01-11 14:01:52 EDT
Очень жаль, что молодые годы - самые продуктивные и познвательные! - прошли для многих умных людей - в тяжких мучениях в тюрьмах чекистских. А чекисты ж тупые и завистливые крысы - всегда только умных и талантливых гнобили. И всё от зависти!!
Лена Хазан
Нью Йорк, ньюНью Й, С.Ш.А. - at 2016-01-11 13:14:14 EDT
Спасибо,прочла на одном дыхании. Ещё одна история в " энциклопедию" еврейских судеб. Прочитала и поймала себя на мысли,
что каждый из нас,кто ещё помнит ...как это было -должен писать,всё важно,даже,если люди,о которых пойдёт речь, не стали
известными. Вы упомянули имя Герца Цомыка. Он бвл моим родственником,тогда я была ребёнком и увы,ничего не помню,кроме
того,что он играл в оркестре Большого театра. С радостью буду находить Ваши новые эссе на страницах журнала.Успехов Вам!

Л. Беренсон
Еврейское государство - at 2016-01-10 17:43:31 EDT
Автору спасибо! Когда я рассказываю моему двоюродному брату, туземному израильтянину, подобные истории, к сожалению, типичные для той страны и того времени, он мне неизменно говорит: "зэ иэфшар, зэ ло эхол лийот" (это невозможно, этого не может быть), хотя с нашим общим дядей точно такое было. Ужасает, когда бывшие советские люди сегодня стараются "лакировать" это прошлое, находят ему разные оправдательные объяснения. Читая в Гостевой их потуги на объективное постижение прошлого, хочется крикнуть"прочь, вертухаи!".
Natalia
Toponto, Canada - at 2016-01-09 13:57:46 EDT
Огромное спасибо за проникновенную статью.Больно и горько читать о судьбах людей в (ТОЙ) стране!
Евгений Лаук
Красноярск, Россия - at 2016-01-07 12:18:45 EDT
Дорогой Яков, огромное спасибо за прекрасный рассказ о Льве Тышкове! Я хорошо знаю историю его двоюродного брата - Анания Ефимовича Шварцбурга. Ещё застал его в годы обучения в Красноярском училище искусств. Слышал его игру соло и в ансамбле с квартетои им. Бородина. Слышал его замечательные передачи по радио и телевидению. А.Е. был не только прекрасным музыкантом, но и превосходным ведущим На одной из фотографий я увидел его вместе с братом. У меня тоже есть это фото. Его мне прислала Наташа Шварцбург из Израиля. Ваш рассказ написан с большой теплотой, уавжением и любовью к человеку, артисту, музыканту. Ещё раз спасибо! С уважением Евгений Лаук
P.S. На всякий случай даю свой эл. адрес. Если Вам интересно, то могу отправить ссылки на концерт, посвящённый 95-летию со дня рождения А.Е.Шварцбурга, который организовал я.
Мой адрес: lauk.1947@mail.ru

ольга
москва, россия - at 2016-01-06 08:56:50 EDT
Яша,здравствуй!неожиданно прочитали твою статью.написано прекрасно.узнали много нового.я-ольга мачнева, дочь в.а.китаевой и е.в. мачнева.если помнишь-наши родители дружили и переписывались пока были живы.мой муж учился по классу камерного ансамбля у Льва Самуиловича в муз.училище им.Чайковского,и у него остались на всю жизнь очень тёплые воспоминания.Мы получили статью из Германии ,от нашей однокурсницы.с новым годом и наилучшими пожеланиями тебе и твоей семье.живём в Москве.электронный адрес124206@mail.ru
Elena Tamarkina
Israel - at 2015-12-29 17:32:08 EDT
Огромное спасибо Автору за эту память и за описание непростой судьбы талантливого музыканта. Спасибо за Ваш стиль, вызвавший восторги, к которым присоединяюсь с радостью.
Как и моя покойная бабушка, Лев Самуилович Тышков был родом из Харбина, так ярко описанного Вами города. Вынужденное возвращение семьи в Советскую Россию привело к арестам и гибели в 1937-38 гг. всех братьев и мужа моей маленькой тихой бабушки с прекрасным лицом.
Еще раз благодарю Вас за эти воспоминания! Удачи в 2016 году!
Елена Тамаркина


Mark Pakman
New York, NY , USA - at 2015-12-27 06:29:45 EDT
Дорогой Яша,
Какой приятный сюрприз, ко мне твоя статья попала от моего друга в Испании.
Спасибо, что так детально и хорошо описал жизнь Льва Самойловича. У меня о нем
самые приятные воспоминания. С наступающим Новым Годом тебя, Иру и детей.

Гурарий Александр
Тель Авив, Израиль - at 2015-12-16 12:24:33 EDT
Потрясающе. Большое уважение за сохранение памяти. Переслал приятелю Льва Сам. - Виталию Воловичу из Свердловска. Мой адрес gurarieax@gmail.com
Dr. Michael Tyshkov
livingston, New Jersey, usa - at 2015-12-16 00:08:14 EDT
Dear Mr. Kaplan:
Marsha is not Lev Tyshkov´s daughter, but rather daughter- in- law.
Please contact me at mtyshkov@gmail.com for any information.
Thank you.

A.S.
NY, NY, - at 2015-12-15 04:07:05 EDT
ЧУДЕСНЫЙ ОЧЕРК-РАССКАЗ!Был у нас один близкий знакомый -харбинец. Он умер несколько лет назад в Израиле. Тоже вернулась семья в "великий и могучий". Родителей расстреляли, а старшая сестра была уже совершеннолетней и уехала одна в Америку. Его по малолетству не арестовали. Так случайно уцелел. Тоже был скрипачом. Действительно, чудесные лица другой эпохи! Как хорошо, что всё же часть жизни удалось прожить в Америке!

Виктор Гуревич
Россия - at 2015-12-14 22:27:24 EDT
Какая необычная и трудная судьба героя, какие одухотворенные лица смотрят на читателя со старых фотографий, как лаконично и содержательно написана статья, читаемая на одном дыхании. Спасибо автору за привлечение внимания к хорошему человеку и сохранение памяти о нем.
Не премину отметить и некоторые недочеты: фамилия первого российского президента (Ельцин) пишется через «и», а не через «ы»; под «Киргизским крайкомом», по-видимому, следует понимать ЦК КП Киргизии; столица Киргизии город Фрунзе не считался в СССР пограничной зоной, и пропуск туда не требовался (проверено на личном опыте).

Лея Алон (Гринберг)
Иерусалим, Израиль - at 2015-12-14 21:11:16 EDT
Как просто и как интересно написано.Судьба человека , прошедшего все круги ада и оставшегося таким же светлым и чистым, не сломленным жизнью в духовном плане. Спасибо за память о нём.
eeugene kaplan
east meadow , ny, usa - at 2015-12-14 18:35:30 EDT
Ochen interesnay statya. Podskajhite kak nauti Mashy, dochky Lva. Spasibo!

_Ðåêëàìà_




Яндекс цитирования


//