Номер 2(60)  февраль 2015 года
Игорь Топоров

Игорь Топоров Пастернака они читали

К юбилеям Б.Л. Пастернака и книги
А.М. Топорова «Крестьяне о писателях»

      

            

В жизни даже самых великих деятелей искусства были, есть и будут тайные и явные их недоброжелатели. Классический пример тому - история Моцарта и Сальери, описанная А.С. Пушкиным. Антагонистами были М.В. Ломоносов и А.П. Сумароков, И.С.  Тургенев и И.Н. Гончаров... Мягко говоря, недолюбливали друг друга В.В. Маяковский и С.А. Есенин.

 

А.М. Топоров, худ. А.М. Махервакс
Николаевский краеведческий музей

 

Л.Н. Толстой однажды в Гаспре, прощаясь с А.П. Чеховым, прошептал ему на ухо:

- А всё-таки пьес ваших я терпеть не могу. Шекспир скверно писал, а вы - еще хуже.

О Жорж Занд он же говорил так:

- Отвратительная женщина! Я не понимаю ее успеха.

Естественно, еще больше примеров неприятия творчества выдающихся писателей, композиторов или художников можно было найти в среде рядовых любителей искусства.

Скажем, немало критических слов о М.М. Зощенко, С.А. Есенине, М.М. Пришвине и др. высказали в 20-е годы минувшего века критики-крестьяне из знаменитой алтайской коммуны «Майское утро».

 

Топоров Г. Триптих "Майское утро", ч.1

 

Топоров Г. Триптих "Майское утро", ч.2

 

Топоров Г. Триптих "Майское утро, ч.3

 

Речь идет об уникальной книге «Крестьяне о писателях», увидевшей свет в московском Госиздате 85 лет тому назад - в 1930 году. Учитель Адриан Топоров в упомянутой выше коммуне, что находилась близ Барнаула, с 1920 по 1932 годы ежедневно проводил с малограмотными и неграмотными вовсе крестьянами чтение мировой и отечественной художественной литературы. Каким-то чудом он сумел убедить неразговорчивых в обыденной жизни сибирских кержаков высказаться по каждому из произведений.

 

Крестьяне о писателях, 1930

 

А диапазон услышанного коммунарами в мастерском артистическом исполнении А.М. Топорова был поразительным. Это сотни книг: от «Орлеанской девы» Шиллера и пьес Гамсуна - до Зощенко и Демьяна Бедного, от античных поэтов - до Блока и Пастернака, от Толстого и Достоевского - до Зазубрина и Серафимовича...

Атмосферу тех читок прекрасно иллюстрируют слова самого Адриана Митрофановича: «Как сейчас помню, читал я со сцены Пушкина, видел замерший зал, ощущал сотни воткнутых в меня глаз, и от этого в душе было сияние и лёгкий взлёт».[1]

Крестьянская критика была честной и непредвзятой. Даже Л.Н. Толстого не пощадили после прочтения «Хозяина и работника». Каждому произведению одного и того же автора коммунары воздавали должное по заслугам. За «Растратчиков» В.П. Катаев получил от них высшую похвалу, а за «Бездельника Эдуарда» - крепкую ругань. Не понравился как-то коммуне писатель М.М. Пришвин. Ему вынесли суровый приговор. Когда крестьянам указали, что сам Максим Горький хвалит этого автора, они ответили: «Ну, пущай ему Пришвин нравится. А вот нам сам Горький нравится, а Пришвин - нет».[2]

Под ураганный огонь коммунарской критики попал и будущий лауреат Нобелевской премии по литературе (1958) Б.Л. Пастернак за отрывок из его романа в стихах «Спекторский».[3] Было это в далеком 1928 году.

А.М. Топоров отмечал, что чтение текста в коммунаровской аудитории шло с большими потугами: «Публика много раз останавливала меня и просила перечитать «крутые места». Но повторения ничего не уясняли, и коммунары, смеясь и чертыхаясь, слушали чтение дальше. Смех и ругань пылали грубой злобой. Добродушной иронии, которой коммунары уснащают оценки безобидных поэтических благоглупостей, в речах о Спекторском не слышалось».[4]

Крестьяне дружно отнесли Пастернака к тем современным писателям, которые отшибают читателей, доставляют им не удовольствие, а муку, не облегчают, а затрудняют овладение текстом.

       - Ничо нет понятного. Ничо к толку не произведено. Весь стих как стриженая курица — страшная! Не писать бы ему такие.

       - Тут и написано-то всего кол да перетыка.

       - Отдельно слова понятны, а вместе — нет.

       - Слова русские, понятные, но в них нет материалу.

       - Как-то на днях я челнок бабам сделал. Плохой вышел! Но люди догадались, что это челнок. А про этакой стих ничо не догадаешься.

Коммунары, наряду с такими произведениями, как «Плодородие» Вс. Иванова, «Материалы к роману» Б. Пильняка, «Рысь» И. Сельвинского, отнесли «Спекторского» в разряд вещей, написанных поспешно:

       - Писатель одно слово скажет понятное, а другое долго ждешь. Слова, как мухи, над ухом летят: ж-ж-ж!.., а ни одно к душе не льнет.

       - Хоть бы одно слово меня к себе помануло!

       - Ветром из головы выдуло все, что слышал.

Роман, как и некоторые творения В.Хлебникова, А. Белого и др., внушил им тревожные вопросы:

       - На что и кому эти стихи?  

       - Неужели новейшие авторы так оторвались от масс, что разучились говорить с ними по-людски?

       - Али уж теперь свыше просят от писателей непонятное?

Не глянулось им и скачкообразное, слишком динамичное изложение романа:

       - Так-то ребятишки делают. Сложут басенку: «скручен, связан, по хате скачет» - нескладно у них получается, а им хорошо… Не стих это, а наметка. Да вся путанная! Длинный стих. Плохие стихи повсегда длинные… Сборный стих.

       - Много насобирано! Сумасшедшая буря какая-то.

       - Как клубок ниток напутал – и ладно!

       - Связанных слов нисколь нетути. Добрый человек скажет одно слово, потом завяжет его, еще скажет, опять свяжет. Передние, средние и задние – все завяжет в одно. А в этом стиху слова, как скрозь решето, сыпятся и разделяются друг от дружки.

Словесными выкрутасами были признаны коммунарами отдельные пассажи из романа, наподобие таких:

                    Их возгласы увозят на возах,

                    Их обступают с гулом колокольни,

                    Завязывают заревом глаза

                    И оставляют корчиться на кольях.

 Не произвел роман впечатления и на самого Адриана Топорова, который был довольно тонким знатоком поэзии: «К моему стыду, я сам "Спекторского" не осилил и не смог бы вкратце передать его содержание. Несколько раз перед читкой и после читки "Спекторского" коммунарам я читал его целой фаланге сибирских поэтов, педагогов, агрономов, врачей и просто интеллигентных людей. Одни из них отказывались его слушать и понимать, другие, из любви к ребусам, разгадывали его, как "Апокалипсис", и в конце концов сознавались в непреодолимости пастернаковского сооружения».[5]

Крестьяне были еще более категоричны в своих выводах:

       - Хоть бы одно слово меня к себе помануло!

       - Ветром из головы выдуло все, что слышал.

       - По многим дорогам автор шел, никуда не пришел.

       - Ни то ни се.

       - Ни в какие ворота стих не лезет.

       - Вот плетень, так плетень! Сплетена небылица в лицах и в грязных тряпицах!

       - На что и кому эти стихи? Это издевательство над народом!

       - Лучше бы он написал какую-нибудь песню!

А два слушателя – Д.С. Шитиков и И.И. Тубольцев (по словам А.М. Топорова) - «от злобы на стихи оревом ревели! Они поносили "Спекторского" и несколько недель после читки его».[6]

Вывод коммунаров был зол, суров и единодушен: «Стихи "на мотиф" "Спекторского" есть особый вид казнокрадства, которое нужно немедленно уничтожить. Чепуха!»[7]

* * *

Автор настоящей публикации в силу своей недостаточной квалификации и ряда других причин не ставил задачей доскональный литературоведческий разбор «Спекторского» или соответствующей главы «Крестьян».

Искренне надеюсь также, что почитатели творчества великого поэта не сочтут ее литературным хулиганством. Ведь так было... А историю, как известно, не перепишешь.

 «Низовая критика художественной литературы - не закон. На обязательность она не претендует», - так считал и сам Адриан Топоров.[8]

А.М. Топоров в молодые годы

Но ведь и без учета читательского восприятия художественного произведения в различных социальных группах это самое произведение не может быть оценено достаточно полно. И, возможно, теперь кому-то более понятными станут слова В.В. Маяковского о романе: «Спекторский“?.. Пятистопным ямбом писать… За что боролись?..»[9]

Добавим, что после публикации полного текста произведения в 1931 году в ГИХЛе проводилось чтение Б.Л. Пастернаком своего романа с его последующим обсуждением. За небольшим исключением слушатели сходились во мнении о художественной несостоятельности вещи, композиционной слабости и отсутствии сюжетной связи. Да и сама та публикация оказалась возможной только после вмешательства влиятельных друзей писателя. Упоминание об этом содержится у А.Ю. Сергеевой-Клятис во вступительном слове к одной из современных публикаций романа «Спекторский».[10]

Там же содержится ссылка на высказывания самого Пастернака о своем детище. Однажды он написал Осипу Мандельштаму: «Сейчас, правив ремингтонный список Спекторского, дал себе слово не видеть правды. Он скучен и водянист, но я буду сдерживаться, сколько будет возможности, а то вещи конец, а я ее хочу написать».[11]

Еще более резким был поэт, отправляя рукопись романа в Ленгиз: «Я знаю, что это — неудача, но не знаю, мыслимо ли ее опубликованье?»[12]

С тех пор прошли многие годы. Давно на небесах и Борис Пастернак, и Адриан Топоров, и «белинские в лаптях», как назвал когда-то коммунаров-критиков один из московских журналистов.[13] Творчество поэта уже много лет не нуждается в чьем-либо заступничестве. Его произведения издаются по всему миру, их изучают в школах и ВУЗах, на этом материале написано множество восторженных научных и литературоведческих трудов.

Однако остается священным право каждого человека высказать свое искреннее мнение о том или ином явлении жизни или искусства. Лишь бы это не вело к столь необратимым и тяжелым последствиям, как это случалось, скажем, в годы сталинизма.

Посему пусть живут в веках не только стихи и проза одного из величайших литераторов современности, но и уникальный культурологический опыт Адриана Топорова, аналога которому в мире нет и по сегодняшний день.

 


Примечания


[1] Топоров А.М. Я - учитель. - М. : Детская литература, 1980. - С. 151.

[2] Топоров А.М. Крестьяне о писателях. М. : Госиздат, 1930. - С. 10.

[4] Топоров А.М. Крестьяне о писателях. М. : Госиздат, 1930. - С. 269.

[5] Топоров А.М. Крестьяне о писателях. М. : Госиздат, 1930. - С. 269.

[6] Топоров А.М. Крестьяне о писателях. М. : Госиздат, 1930. - С. 269.

[7] Топоров А.М. Крестьяне о писателях. М. : Госиздат, 1930. - С. 269.

[8] Топоров А.М. Крестьяне о писателях. М. : Госиздат, 1930. - С. 281.

[9] Гинзбург Л. О старом и новом: Статьи и очерки. - Л., 1982. - С. 355.

[10] «Спекторский» Бориса Пастернака: Замысел и реализация / Б.Л. Пастернак; Сост., вступ. ст. и коммент. А.Ю. Сергеевой-Клятис. - М. : Совпадение. - 2007.

[11] Письмо от мая 1925 г. // ПСС. - Т. 7. - С. 559.

[12] Письмо П.Н. Медведеву от 6 ноября 1929 г. /ПСС. - т. 8. - С 355.

[13] Аграновский А.Д. // Известия ЦИК, 07.11.1928. - № 260.

 


К началу страницы К оглавлению номера
Всего понравилось:5
Всего посещений: 249




Convert this page - http://7iskusstv.com/2015/Nomer2/Toporov1.php - to PDF file

Комментарии:

М.П.
- at 2015-02-25 01:48:01 EDT
Вне контекста времени мы не можем говорить о статье Игоря Топорова.
Сообщение его очень интересное, особенно народные, забавные, неожиданные высказывания о писателях.
Массовое чтение - характерная деталь времени. И народных театров в начале 20-х появились множество, и располагались они в рабочих районах, чтобы привлечь широкие массы. Одним из наиболее популярных был Василеостровский театр. Только в сезоне 1919/20 года его спектакли посмотрело более ста тысяч человек.
Эта была воистину эпоха всеобщего чтения и собственного мнения.
В университетах был такой же шквал. В одном из писем 1925 года В Шишков сообщал о своём выступлении в Ленинградском университете: «Вчера я с 8 до 11 вечера с двумя пятнадцатиминутными перерывами читал студентам в актовом зале университета. Весь зал — битком, а те, кто не попал, едва не выломали дверь»
Но, увы, эпоха доносительского мнения грянет очень скоро, и к сожалению, многие искренние выразители СВОЕГО мнения не сразу это поймут. НЕ сразу поймут, что лучше бы прикусить язык.


Топоров Игорь
Николае&, Украина - at 2015-02-24 09:34:56 EDT
Уважаемый Григорий!
В отношении меня - Ваши извинения приняты. Хотя я говорил о журнале и его редакции - в первую очередь. Вы ведь и сами прекрасно понимаете, что раздражение и ругань - худшие из возможных аргументов в дискуссии на любую тему - от литературы - до политики.
Что до Вашего мнения - искренне уважаю его. Но остаюсь при своем. И заберу его назад только - коли узнаю о российской, американской или иной сельской средней школе, в которой ВСЕ бы ученики различали Генриха Гейне и Генриха Ибсена, болтали на эсперанто, играли на скрипке сочинения Паганини и Сарасате, писали рассказы, стихи, пели в хоре, лицедействовали на сцене и проч. И это - при неграмотных родителях или отсутствии оных - после кровопролитных войн и революций начала ХХ века... К примеру, родившийся в этом селе космонавт-2 Герман Титов без чьей-либо помощи писал мемуары, знал наизусть ВСЕГО "Евгения Онегина"... А ведь, кроме этого, здешние мужики и бабы вечерами (ежедневно в теч. 12 лет) обсуждали пьесы К. Гамсуна или лирику Ал. Блока, спасли библиотеку сельского священника, а не пили самогон, не хулиганили, не поджигали дома и хоз. постройки у более удачливых соседей. А еще создали в "Майском утре" одно из самых высококультурных агрохозяйств своего времени.
С добром
Всяческих житейских и творческих удач Вам!

Григорий
Columbus , OH, USA - at 2015-02-24 01:58:29 EDT
Господину Топорову!
Вы правы, я написал очень грубо, вы этого не заслужили. И приношу по этому поводу самые искренние извинения...Вероятно, я был раздражен тем, что на страницах этого электронного журнала появляются неоднократно статьи якобы "литературоведческие", но на самом деле являющиеся плодом вульгарного дилетантского верхоглядства. Хотя и это не оправдывает мою грубость.
Я не меняю своего мнения о низком исследовательском и методическом уровне Вашей статьи. Наверное вы могли рассказать что-то интереснее о личности Топорова, а вы обратились к оценочным и обобщающим моментам, - вы пытаетесь играть на тех струнах, которыми не владеете. Например, походя навязываете оценку такому сложному памятнику советской литературы, как поэма "Спекторский", и т.п.
Как оригинальный исследователь Топоров не забыт. Но не надо переоценивать его деятельность: его исследования стояли на стыке социологии, литературы и просветительства. Неопределенность результатов и, как бы сейчас сказали, - некая нерорректность методики, не давала возможность их научного применения, и они остались скорее любопытными и забавными, чем значительными.

Игорь Топоров
Николае&, Украина - at 2015-02-23 11:20:18 EDT
Глубокоуважаемые г-да Элиэзер М. Рабинович, Б.Тененбаум, Соплеменник!
Как раз вам-то и нет малейшей нужды в извинениях - уровень вашей дискуссии более чем приемлем, точка зрения абсолютно понятна... И имеет безусловное право на существование.
Искренне надеюсь, что моя публикация и комментарии к ней каким-то образом приоткрыли для вас и других читателей журнала малоизвестную ныне и достаточно трагическую фигуру подвижника культуры Адриана Топорова. В этом - собственно - и заключается суть того, что я делаю в последние годы.
Другое дело - господин Григорий Columbus... Я опускаю его слова в мой адрес, не слишком высоко оценивая собственные литературные способности... Но... Одно его замечание считаю совершенно недопустимым: «Я поздравляю журнал еще одна "литературоведческая" помоечная статейка помещена на его страницах».
Убежден, что эту же самую мысль выразить как-то поприличнее... Вполне возможно также попросту не читать то, что человеку не нравится...
Со своей стороны - я выражаю огромную благодарность г-ну Е. Берковичу, давшему жизнь интереснейшим изданиям и позволившему публиковать в них какие-то мои скромные исследования. А также - г-ну И. Корману, первому из обратившихся здесь к «топоровской» теме ( Камешек к мозаике / Семь искусств. - 2013. - 9-10).

Элиэзер М. Рабинович
- at 2015-02-23 00:37:55 EDT
Возможно, мы не совсем правы в критике и не учитываем времени, а смотрим с точки зрения фразы
"Пастернака они не читали" 50-х годов. Автор как свободный исследователь ставил эксперимент,
который ему казался интересным, в период, когда свобода творчества была довольно высокой. Он
не мог предвидеть и не несет ответственности за тот политический контест, который развился
позже и из-за которго мы сегодня воспринимаем эксперимент негативно. Если бы его делали в США (а,
возможно, и делали), наше отношение было бы иным.

Б.Тененбаум-И.Топорову
- at 2015-02-23 00:31:59 EDT
Никто не смеет сомневаться в благородстве начинаний Вашего Вашего деда; тем более,
в несчастьях ..., которые обрушились на него.


Прошу вас, уважаемый коллега, принять мои самые искренние извинения. Действительно, благородство начинаний вашего деда - вне всяких сомнений.

Соплеменник - И.Топорову
- at 2015-02-22 23:53:18 EDT
Уважаемый И.Топоров!
Никто не смеет сомневаться в благородстве начинаний Вашего Вашего деда; тем более,
в несчастьях и гнусностях, которые обрушились на него.
Просто, по-моему (и только), начинания должны были быть не те.

Игорь Топоров
Николае&, Украина - at 2015-02-22 11:19:00 EDT
С «Крестьянами» - сложнее. Издания послевоенные главы о Пастернаке уже не имели. С ними ознакомиться вполне реально, ибо книги эти имеются во многих библиотеках бывшего Союза, в библиотеке Конгресса в Вашингтоне, в Братиславском, Калифорнийском университетах и так далее. Последний оцифровал книгу и выставил её в Google.
А книг 1930 года остались единицы. «Крестьяне» были включены Главлитом в «Аннотированные списки политически вредных книг, подлежащих изъятию из библиотек и книготорговой сети». За их наличие в государственной или личной библиотеке грозил реальный тюремный срок. Госиздат безвозвратно уничтожил 2-й и 3-й тома рукописи, а упомянутые кем-то из вас немецкие фермеры в 1943 году сожгли её последний экземпляр, а заодно и ВЕСЬ архив писателя в оккупированном Старом Осколе. Сегодня я надеюсь на новое издание книги в России, которое бы вернуло хотя бы частицу утраченного. А пока что прошу вас ознакомиться со статьей «Крестьяне о писателях» в Википедии и фильмом «Майское утро» знаменитого московского кинодокументалиста Роллана Сергиенко:
• https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D1%80%D0%B5%D1%81%D1%82%D1%8C%D1%8F%D0%BD%D0%B5_%D0%BE_%D0%BF%D0%B8%D1%81%D0%B0%D1%82%D0%B5%D0%BB%D1%8F%D1%85
• http://www.net-film.ru/film-9502
После этого, искренне надеюсь, что вы уже не будете столь категоричны в отношении опыта человека, ушедшего вместе с женой из богатой барнаульской купеческой семьи, дабы учить грамоте и жизни крестьян и их детей в одном из самых заброшенных уголков царской, а потом советской России. В результате его 20-летней деятельности там имело место то, чего и сегодня нет (и не было ранее) ни в Москве, ни в Женеве, ни в Нью-Йорке. А именно: ВСЁ население этой коммуны было поголовно грамотно, играло в театре, оркестрах или пело в хоре, ВСЕ крестьянские дети умели играть на скрипке (их было 50!), блестяще и грамотно писали сочинения, многие крестьяне говорили и писали на эсперанто и проч. В этом селе (и это описано Топоровым в мемуарах) не жгли, а спасали в первые годы советской власти книги графа Л.Н. Толстого, Гончарова, Чехова из огромной библиотеки священника И.Н. Серышева (известного деятеля культуры России и Зарубежья).
Так что господам-эстетам нужно таки определиться, что лучше - когда народ жжет книги, как в гитлеровской Германии, в некоторых современных исламских и прочих государствах, или когда этот самый народ читает и обсуждает Гамсуна, Гомера, Фета, Блока, Пушкина. Кстати, что до указанных выше авторах. Почему-то в отношении их творений, мнение крестьян почти всегда было восторженным.
С добром
Игорь Топоров, популяризатор творчества Адриана Топорова, автора и по сей день единственного в мире опыта приобщения неграмотных людей к высотам человеческого гения в сфере искусства. Опыта, вызвавшего восторженные оценки А.М. Горького, Н.А. Рубакина, В.В. Вересаева, К.И. Чуковского, профессуры из Калифорнийского университета и так далее.

Игорь Топоров
Николае&, Украина - at 2015-02-22 11:17:25 EDT
Дамы и господа! Прежде всего - благодарю за интерес к моему исследованию. Полярность мнений при этом меня не огорчает, ибо «остается священным право каждого человека высказать свое искреннее мнение о том или ином явлении жизни или искусства»...
Сам опыт Топорова - в годы его жизни - сопровождало и худшее. Мало кому известно, что с Алтая деда выгнали в 1932 г., не дав его закончить. А в 1937 году и вовсе отправили его валить архангельский лес, вычеркнув из его творческой и человеческой жизни 21 год. Спас полет космонавта 2 Г.С. Титова, сына любимых учеников Топорова в коммуне. Но и после этого - писатель не имел наград, премий и пр. знаков отличий от властей. Даже в члены творческого союза его приняли аж в 88 лет!
Далее несколько реплик технического свойства. Я - не литературовед. И об этом честно сообщил в статье. Речь в ней, кстати, идет не о творчестве Б.Л. Пастернака в целом, а всего лишь об отрывке из его романа в стихах «Спекторский». Поверьте, в 1928 году мало кто из литераторов, критиков и даже его близких друзей мог предвидеть Нобелевскую премию, «Доктора Живаго», всемирную славу (но, признайтесь себе, была бы она столь великой без определенного политического подтекста?).
Далее. Не могу не сказать о том, что у меня сложилось впечатление, что ни «Спекторского», ни «Крестьян» большинство из вас попросту не читали. В отношении романа это легко исправить. Текст его имеется на бумажных носителях и в Интернете. Но повторюсь, что не только Топоров, его друзья или коммунары, но и сам автор, его современники из литературных кругов посчитали «Спекторского» далеко не самым великим из произведений Б.Л. Пастернака.

Victоr-Аvrom
- at 2015-02-22 04:18:42 EDT
Б.Тененбаум

А.Воронель как-то высказал глубокую мысль: Гражданская Война в России велась так же люто, как войны в колониях за освобождение от европейского господства.


не более жестоко, чем гражданские войны в США или Таджикистане.

Нигде в Европе не было такого глубокого культурного разрыва между условной "аристократией", и столь же условным "простым народом", как в Российской Империи - уж очень "средний класс" был слаб и тонок.

Это верно, и это и было действительной причиной революций. Советская власть превратила в средний класс большинство населения, по крайней мере в России, чем привела страну наконец, в Европу.

C социальной мобильностью было плохо - скажем, выслужиться из солдат в офицеры получалось у единиц.
А и нужно на взвод (20-30 человек) - один лейтенант. Достойные - выбивались. Мой прадед Сергей Якунин, купец второй гильдии. Знаменитый дед Валерия Петровича Лебедева, своим телом заткнувший пробоину в корабле. Или Илья Николаевич Ульянов.

Б.Тененбаум
- at 2015-02-22 03:24:54 EDT
Китайские "классики" и немецкие фермеры принадлежат к разным культурам, но сибирские крестьяне и московский поэт Пастернак - все же к одной, русской культуре. Во всяком случае, так принято предполагать.
===
А.Воронель как-то высказал глубокую мысль: Гражданская Война в России велась так же люто, как войны в колониях за освобождение от европейского господства. Нигде в Европе не было такого глубокого культурного разрыва между условной "аристократией", и столь же условным "простым народом", как в Российской Империи - уж очень "средний класс" был слаб и тонок. C социальной мобильностью было плохо - скажем, выслужиться из солдат в офицеры получалось у единиц.

Gregory
- at 2015-02-22 02:33:37 EDT
Мне кажется, деятельность Адриана Топорова и информация о ее результатах все-таки имеют важное культурное значение. И вот в каком отношении. Китайские "классики" и немецкие фермеры принадлежат к разным культурам, но сибирские крестьяне и московский поэт Пастернак - все же к одной, русской культуре. Во всяком случае, так принято предполагать. Однако, судя по опыту Топорова (действительно уникальному), оказывается, что это предположение, быть может, неверно. А как же тогда некрасовское "...мужик...Белинского и Гоголя с базара понесет"? Выходит, прав был некто В.И. Ленин: в каждом народе - две нации, две культуры? Или только в русском? И в чем же тогда "вторая культура"? Только в фольклоре и балалайке? И так далее.

То есть, наблюдения Топорова побуждают к размышлениям, чего не каждый писатель или публицист способен добиться. Поэтому о его работе следовало бы отзываться с уважением, а не с пренебрежительным самодовольством.

Элиэзер М. Рабинович
- at 2015-02-19 14:39:03 EDT
При всем уважении к попытке просветительской деятельности отца автора, информация об этой попытке не имеет культурного значения. Это как если бы автор описывал попытку обучения этих крестьян дифференциальному и интегральному исчеслению, а они говорили бы, насколько им ближе и понятнее таблица умножения.
райский либерал
- at 2015-02-19 12:46:03 EDT
"Посему пусть живут в веках не только стихи и проза одного из величайших литераторов современности, но и уникальный культурологический опыт Адриана Топорова, аналога которому в мире нет и по сегодняшний день."
----------- РЛ ------------
Вот с эти утверждением уважаемого автора можно поспорить. В том году мне пришлось повстречать несколько таких неокоммунаров атаковавших талантливых здешних авторов. И что удивительно, чем талантливее работа, тем яростнее нажим.

Григорий
Columbus , OH, USA - at 2015-02-19 04:52:57 EDT
Автор не может понять простой вещи - слова крестьян-коммунаров о Пастернаке и прочих писателей Топоров в своем исследовании приводил для характеристики крестьян, уровня и специфики их восприятия, а не для характеристик литераторов.
Толстой мог сказать Чехову свое мнение, но оно характеризует восприятие Толстым - Чехова, а не творчество Чехова. Не говоря уже о том, что Толстой выделял из современников-литераторов только Чехова и Куприна. Это, опять же не уравнивает Чехова и Куприна (разные величины), а просто говорит о Толстом и его оценочных суждениях. И так далее... Уровень статейки - убожество.
Я поздравляю журнал еще одна "литературоведческая" помоечная статейка помещена на его страницах.

Соплеменник
- at 2015-02-19 00:47:55 EDT
"...уникальный культурологический опыт Адриана Топорова, аналога которому в мире нет и по сегодняшний день...".
===================
И не надо!

Б.Тененбаум
- at 2015-02-18 13:55:46 EDT
"... Однако остается священным право каждого человека высказать свое искреннее мнение о том или ином явлении жизни или искусства. Лишь бы это не вело к столь необратимым и тяжелым последствиям, как это случалось, скажем, в годы сталинизма...."

По-видимому, произведение искусства есть продукт определенной культуры ? И было бы странно оценивать, скажем, китайскую классику по реакции на нее немецких фермеров ? При всем священном право каждого человека высказать свое искреннее мнение ?

В общем и целом, все это было бы курьезом - даже и не смешным - если б не "... вело к столь необратимым и тяжелым последствиям ...". И получается, что проблема упирается не во "вкусы крестьян", а в "право" карать от их имени все, что придется не по ноздре тем, кто себе это право присвоил ?

_Ðåêëàìà_




Яндекс цитирования


//