Номер 8(77)  август 2016 года
mobile >>>
Игорь Юдович

Игорь Юдович Калифорнийские древности — 1

 

Хорошо быть молодым, а если ещё в удачное время, то совсем хорошо.

Гражданская война в Америке стала настолько сильным потрясением и сотрясением всех прежних основ, что старшие поколения с их довоенным опытом и заслугами почти мгновенно не просто устарели, но полностью потеряли какое-либо значение. И до того не старая Америка помолодела сразу на поколение. Второй раз в истории страны это произойдёт опять после войны, на этот раз – Вьетнамской. А в 1860-е везение американской молодёжи во многом зависело от места жительства. Граница призыва в армию – северян и конфедератов – проходила примерно по западной границе Канзаса и Небраски. Линкольн не объявил призыв в западных штатах и на территориях, желая сохранить их шаткую лояльность делу северян. Ну, а южане не могли сделать это по чисто административным причинам. Но на всякий случай не очень патриотическая молодёжь, вне зависимости от политических предпочтений, двинулась в места как можно дальше удалённые от войны.

Таким местом, естественно, был американский «новый» Запад.

Сама идея распространения крошечных восточных колоний на много тысяч миль западнее – вплоть до Тихого океана – звучала довольно дико в революционное время, но она была высказана сначала в достаточно общем виде Гамильтоном ещё в 1780-е, а затем уже серьёзно и по-деловому – Джефферсоном в 1800-е. Ко времени Гражданской войны, после аннексии Техаса, выигранной войны у Мексики, покупки Калифорнии и других западных штатов и особенно после потрясения богатством Золотой лихорадки 1848-56 годов изменилось само представление американцев о своей стране. Америка достаточно внезапно стала настоящей империей, раскинувшейся «от океана до океана», и соответственно изменился менталитет её жителей. Запад из воздушной теории превратился в твёрдую реальность. Запад стал местом, где богатства огромных неосвоенных пространств, бесконечные возможности антрепренёрства и дух абсолютной свободы стал магнитом, привлекающим тысячи и тысячи молодых людей.

Через 30 с лишним лет наконец сбылось предсказание поэта, философа и первого американского анархиста Генри Торо – «Будущее страны – на западе».

Запад в его калифорнийском варианте в американской мифологии был представлен эпопеей Золотой лихорадки в горах Сьерра-Невада и – особенно — центром настоящей, первой и на долгие годы единственной западной метрополии – городом Сан-Франциско.

Туда весной 1863 года и направился наш герой.

 Он не был новичком на Западе

 

В 1859 году было решено разделить громадную Территорию Юты на две; новую назвали Территорией Невады. Именно в её первую столицу, город Вирджиния Сити, был направлен секретарём губернатора Орион К., родной брат нашего героя (он был старше на десять лет). Брат был известен в республиканских кругах Юга, и это было явное политическое назначение за помощь в продвижении Линкольна в Президенты. Должность обещала очень приличную зарплату, но случилась маленькая загвоздка: у известного юриста Ориона не было денег на переезд, один билет на дилижанс стоил 150 долларов, серьёзные деньги по тем временам. Старший брат был вынужден обратиться за помощью… к младшему брату, пообещав тому должность личного секретаря. У младшего деньги водились, и не маленькие. Причём, к 26 годам заработанные абсолютно честным путём. Кстати, и жизненного опыта у него тоже хватило бы на двоих.

 Сын судьи достаточно большого города на реке Миссисипи по определению был из состоятельной семьи. Но в 11 лет сразу после смерти отца и едва окончив пятый класс школы он уходит «в люди». К невадскому отрезку своей биографии он успел побывать во многих местах и перепробовать очень много работ, но для нашего повествования отметим две: типографского наборщика (начав с помощника) и лоцмана на реке Миссисипи. По поводу первой специальности лучше всех сказал Бенджамин Франклин, имевший аналогичный опыт: «Работа наборщика – это университет для бедных». По поводу второй заметим, что для молодых людей бассейна двух великих американских рек, Миссури и Миссисипи, самой большой мечтой была работа лоцмана. Это как стать поваром в Лионе или программистом старт-апа в Силиконовой Долине. Лоцман был главным человеком на Реке. Не капитан. Лоцман. Он же получал самые большие деньги, до двух раз больше, чем капитан. Конечно, стать лоцманом было совсем не просто, но, как факт, отметим, что наш герой им был. И, наверно, остался бы на всю жизнь, так как всегда считал, что лоцманский период был самым лучшим в его жизни, но Война остановила судоходство на Реке и… надо было начинать новую жизнь.

В 1861 году, после трёхнедельного изматывающего путешествия в столице Территории появился пропылённый, весьма потрёпанный, но не унывающий молодой человек, наш герой, родной брат то ли второго, то ли третьего по значению чиновника Невады. Казалось бы, при таком блате можно было найти для себя любое тёплое местечко. Но наш герой был американцем, то есть человеком, который из всех возможных жизненных путей выбирал тот, который давал шанс разбогатеть как можно быстрее. Неваду называют «Серебряным штатом» не случайно. Сам городок Вирджиния Сити прислонился к когда-то довольно высокой горе Комсток. Я не оговорился, написав «когда-то». Так случилось, что гора оказалась практически из чистого серебра, разработка которого не только стала историей «Серебряной Лихорадки», кстати, давшей денег больше, чем «Золотая», но со временем и к самоликвидации горы. Наш герой, естественно, отправился на прииски, где, впрочем, за шесть месяцев не заработал почти ничего, если не считать жестокой простуды и опыта жизни.

 

Опять встал вопрос «что делать»?

 

К середине 19 века индустриальная революция, идущая с востока, из Англии, наконец догнала убегающую на Запад Америку. Причём, как вскоре станет очевидным, именно в США она приобретёт совершенно невиданные до того размеры и темпы. Конечно, все знают о паровых машинах на флоте, телеграфе и железных дорогах, которые за какие-то несчастные 30-40 лет сократили невообразимые расстояния до вполне осязаемых, чуть ли не по-домашнему интимных. Но был ещё один интересный американский феномен того времени – лавинообразный рост издательской деятельности, прежде всего – газет и журналов.

В 1776 в стране было 37 газет.

В 1830 – 715.

В 1840 – более 1500.

Такой рост был обусловлен двумя причинами. Первая была очевидной – очень высокая грамотность населения, которую, возможно, кроме Швейцарии и сравнить не с чем. Вторая была следствием индустриальной революции: паровые машины и новые технологии набора сделали типографский процесс на порядок более дешёвым и быстрым. Издание многочисленных газет и журналов помогли колонизации Запада – в газетах Восточного побережья печатались не только рекламные проспекты и подробные инструкции для переселяющихся на Запад, но письма «с мест» и различные привлекательные истории, причём мало кого волновало что истории весьма часто были неразличимой смесью правды и вымысла.

На самом Западе газетная индустрия достигала просто невиданного размаха, чему тоже было простое объяснение – на этот раз, социально-экономическое. Условный «билет» на Запад стоил достаточно дорого, «купить» его могли только люди сравнительно обеспеченные, а значит – грамотные. Только 7% людей старше 10 лет не знало грамоты на Западе, тогда как на Востоке – 20%. Кроме всего прочего, люди оторванные от семей и привычных мест не могли не испытывать ностальгию и рады были дорваться до любой информации из «старой жизни». И, конечно, открыть новую газету или – в идеале – литературный журнал было просто модным делом. В городах и городках сложилась естественная иерархия газетных изданий с 2-3 ежедневными газетами внизу пирамиды, еженедельными «редакторскими» газетами в середине и ежемесячными «культурными» литературными изданиями на самом верху. Но откуда бралось нужное количество статей? Первый путь, самый очевидный и простой заключался в воровстве, перепечатке без разрешения газетно-журнального материала «восточных» газет. Это очень напоминало, в частности, наполнение газет и журналов большинства иммигрантских изданий в наше время, кстати, не только русско-язычных. Второй путь был несколько неожиданным — из местных источников. Энтузиазм и всеобщая грамотность первопроходцев выражались ещё и в том, что все писали. Писали письма в газеты, писали рассказы, но больше всего – поэмы. Опять таки, удивительно похоже на наше время.

Когда-то, ещё подростком, наш герой с большой пользой окончил «университет для бедных» в своём южном городке. На него довольно часто оставляли всю газетную работу, когда издателю и редактору надо было отлучаться по делам (а две вышеупомянутые должности совмещал всё тот же старший брат Орион). В отсутствие брата и какого-либо надзора наш герой с удовольствием для себя и для развлечения публики «тискал» статьи и заметки (это в свои 15-16 лет!), которые часто вызывали скандал в «высоком обществе». Такой уж был у него задиристый характер или «ментальность», как сказали бы сегодня. Поэтому, закончив неудачей свои попытки быстро разбогатеть на приисках, следующим логическим шагом было предложить себя местной газете. Но, конечно, не любой из многочисленных, а главной газете всей Территории — Territorial Enterprise.

Вирджиния Сити был типичным фронтовым западным городком. На 15 тысяч населения в городе был 51 салун, соотношение мужчин и женщин было тоже типичным – примерно 4 к 1. Мужчины, как и везде на Западе, были молоды и в основном неженаты. Свобода по-невадски предполагала быстрый бизнес, легкий необременительный секс, обязательное пьянство и непременную карточную игру. Та еще гремучая смесь, которая в полной мере распространялась и на штат газеты. Редактором был 23-х летний Джо Гудман, репортерами и прочими сотрудниками – пьяницы и полуразбойники, ни одному из них не было больше тридцати. В этой атмосфере наш герой чувствовал себя вполне своим человеком. Еще больше ему нравилось то, что для “репортера” фантазия ценилась куда больше, чем соблюдение фактов или критический анализ. Конкуренция в газетном бизнесе была невероятно жестокая, и газетчикам, да и читателям было не до проверки фактов. Очень скоро наш герой сообразил, что выдумывать «истории» сидя за столом куда более производительно и полезно для здоровья, чем носиться по Территории в поисках историй. 

Вирджиния Сити в начале 1860-х.

 

Не поймите меня буквально. Во-первых, в редакции наверняка не было никаких письменных столов, хорошо если репортёру удавалось найти свободное место за крошечной стойкой – я видел фотографии этой, громко сказано, редакции. Во-вторых, кто бы при той конкуренции потерпел в любой газете человека, который 24 часа в сутки не «вынюхивает» местные новости и сплетни. Просто наш герой мгновенно сообразил, что на одних реальных новостях и сплетнях имя себе не сделаешь. А уж чего, а амбиций у него хватило бы на всю редакцию, и не одну.

Уже через две недели он по-настоящему прославился, сочинив с начала и до конца историю о том, как на одном из приисков нашли «полностью сохранившуюся окаменелую мумию». На западе во многих местах были известны petrified forest, гигантские окаменелые деревья, жертвы вулканических извержений 3-х миллионов лет давности, уже в наше время сохранившиеся «как живые» после всех процессов выветривания и полного исчезновения погрёбшей их лавы. Так что в самой выдумке ещё не было ничего «революционного». Сенсация была в том, что – напоминаю, это все выглядело обыкновенной газетной статьёй – что у мумии нашлись родственники, которые захотели «похоронить покойного по христианской традиции». Но местный судья, которому наш герой придал легко узнаваемые черты городского чиновника, оказался глупым бюрократом, чинившим одно препятствие за другим такому, казалось бы, простому и очевидному делу.

Юмор поняли не все. Большинство – нет; статья была перепечатана во всех газетах Запада и даже в солидных изданиях Востока. О нашем герое заговорили. Вскоре он стал настолько известным в Неваде, что местные законодатели специальным постановлением отметили его заслуги. Вскоре читатели газет стали первым делом интересоваться, есть ли в газете его статья. Удивительно быстро он стал известен. И двух лет не прошло, как к нему пришла слава.

Но это была, как бы помягче сказать, слава второго сорта. Провинциальная слава, пожалуй, слишком провинциальная. Десятки городков Невады и удалённых от побережья таких же мелких городков Калифорнии находились в глубокой тени столичного Сан-Франциско. The City – Город (с большой буквы) – был столицей империи, все эти городки – мелкими колониями, с завистью глядящими на запад, на Город. Как крупнейший порт, Сан-Франциско был связующим звеном между Западом и Восточным побережьем, как порт на Тихом океане – связывал страну с Азией. Город монопольно правил огромной территорией от… да, собственно говоря, всей — от океана до 300-400 километров вглубь материка. К примеру, серебряные прииски Невады принадлежали сан-францисканским магнатам, сначала Генри Флуду, а затем консорциуму во главе с гениальным Адольфом Сутро, который в своё время станет первым мэром-евреем Города. Банки города только слегка уступали банкам Бостона и Нью-Йорка. Огромные магазины с последними новинками из Парижа и Лондона занимали район вокруг Union Suare. Отели, предмет зависти нью-йоркских бизнесменов, и публичные дома уровня уж никак не ниже парижских, были на каждом шагу.

Сан-Франциско в 1860-е

 

Был ещё один аспект, значение которого подзабылось сейчас. В стране шла Гражданская война, и в то же время, когда на Востоке гибли люди и сжигались города, исчезали состояния и рушились торговые связи, когда все материальные и людские ресурсы шли на разрушение, то есть, на «победу», в то же время на Западе, где никогда не было призыва в армии, стремительно развивалась экономика и происходило невероятно быстрое накопление материального благосостояния. Изолированный войной от «восточной» конкуренции, свободный в торговле с Азией, Запад стремительно развивал индустрию и сельское хозяйство, став одновременно главным поставщиком военного и промышленного снаряжения для воюющих северян и лошадей и сельхозпродукции – для южан. К примеру, только лошадей для Юга было продано около 2-х миллионов. И во главе всего экономического бума был город Сан-Франциско.

Поэтому не удивительно, что нашего героя на описываемом отрезке времени очень тянуло в Сан-Франциско; при всей его амбициозности, его вполне устраивала следующая ступень — слава на столичном уровне. Да и чисто профессионально в Городе было где показать себя – в СФ не только пили в семь раз больше шампанского на душу, чем в Бостоне, но и количество газет-журналов на ту же душу было самым высоким в стране. Кроме того, в городе правил известный на обеих побережьях настоящий Первый Писатель Запада, Брет Гарт, внук ортодоксального раввина и общепризнанный мастер короткого рассказа, хроникёр Золотой Лихорадки.

Их пути со временем не могли не пересечься, их соревнование за Первое место среди писательской братии Запада не могло не случиться и не могло не стать главным литературным событием богемного Сан-Франциско. Но вначале наш герой должен был появится в Городе.

В мае 1863, после нескольких неудачных попыток, он смог вырваться в Сан-Франциско, твёрдо пообещав редактору газеты и брату, у которого он всё ещё попутно служил личным секретарём, «не больше, чем на две недели». Сан-Франциско ошеломил его. Роскошь отелей, особенно сделанные «под Версаль» холлы и коридоры Lick Hotel на Монтгомери стрит, конки, подымающиеся по почти вертикальным улицам, концертные залы с прекрасно одетой публикой, многоэтажные дома с красивыми фасадами… и – о, как это все отличалось от Вирджиния Сити - женщины в благородном обществе, где с помощью старых друзей по Неваде он быстро стал своим человеком. Конечно, у него не хватило сил сдержать слово. Отъезд всё время откладывался, его первая поездка затянулась больше, чем на 2 месяца.

Его первый приезд в городе запомнили многие. Запомнили не только его густые и совершенно рыжие брови, не только его морскую, раскачивающуюся походку, не только его странную манеру говорить, когда звуки, выходившие изо рта напоминали ворочающиеся камни в горном потоке, с их непредсказуемым ритмом и громкостью, не только его страннейшую манеру смешить публику «историями», сохраняя непроницаемо серьёзное лицо, но ещё в одном качестве, весьма уважаемом в то интересное время.

4 июля 1863 года Город отметил День Независимости традиционными барбекю и салютом. Бары и салуны работали с максимальной перегрузкой, дружеские вечеринки затянулись далеко за полночь, а к утру писарь местного вытрезвителя на Portsmouth Square подвёл итоги длинного дня. Всего в учреждение было доставлено 23 человека. Под номером 21 он внёс в журнал учета фамилию Сэмуэль Клеменс, 27 лет.

В 1864 наш герой надолго вернётся в Сан-Франциско, будет редактировать литературный журнал Morning Call, в нелёгкой борьбе литературных талантов одолеет Брет Гарта и ещё не раз станет клиентом вытрезвителя. До написания «Знаменитой скачущей лягушки из Калавераса» пройдёт ещё год тяжёлого литературного труда, сделавшего его литературный псевдоним – Марк Твен – сначала, как он и хотел, знаменитым на Западе, а потом – и во всём мире.

 

Марк Твен в 1867 году

 

 

Музей Марка Твена в Вирджиния Сити.

 


К началу страницы К оглавлению номера
Всего понравилось:2
Всего посещений: 461




Convert this page - http://7iskusstv.com/2016/Nomer8/Judovich1.php - to PDF file

Комментарии:

Игорь Ю.
- at 2016-08-24 19:04:02 EDT
Сильвия, когда я писал эту штучку, у меня было фривольное настроение и попытка слегка похулиганить. Потом несколько человек прочли и страшно раскритиковали текст именно за фривольность. Сказали, что Бабеля с меня все равно не получится и нечего выпендриваться с "одесским" стилем. Очень многое под давлением пришлось привести в "ленинградскую" норму, но слово "фронтовой" осталось. Как-то проскочило. Вы даже не представляете, сколько человек мне на этот "фронт" попеняло! Но, в любом случае, спасибо за внимательное чтение.
Сильвия
- at 2016-08-24 18:55:01 EDT
"Вирджиния Сити был типичным фронтовым западным городком"
----------------------------------------------------
А не фронтирным западным городком?

Игорь Ю.
- at 2016-08-18 22:38:17 EDT
Уважаемый Самуил, Вы подали замечательную идею. Пожалуй, "Калифорнийские древности-3" будут о "Лете любви 67-го". А то "древности-2", которые, надеюсь, будут опубликованы позже, получились до неприличия сухими. А рассказ о 67-м годе в СФ сухим не сделает даже самый занудный педант или педантный зануда.
Самуил Кур
Сан-Франциско, - at 2016-08-18 22:02:40 EDT
Уважаемый Игорь!
Откликаюсь по Вашей ссылке на «Золотую лихорадку», связанную с «калифорнийскими древностями». Извините, что с запозданием.
К сожалению, я не смог посмотреть видео, как ни старался. Начиналось всё нормально, а потом сбивалось, пока совсем не пропало. Но аудиозапись прослушал почти без сбоев. Вы рассказываете увлекательно, слушать интересно, даже если знаешь о чём идет речь и что будет дальше. Но главное оказалось в конце, и вот его-то я никак не мог предугадать.
Высказанная Вами мысль о золотой лихорадке как мощной закваске – основе всех последующих взлетов на калифорнийской земле, всего того, что во многом способствовало становлению США как супердержавы – эта мысль представляется мне глубокой и обоснованной. Причем, относится это не только к сфере материальной. Останься Сэмюэл Клеменс лоцманом на Миссисиппи, и еще неизвестно, стал ли бы он Марком Твеном.
И еще – мне кажется, что наряду с проявлениями положительной энергии, которая продолжает выплескиваться до сих пор, можно говорить и о перехлесте через край, с вектором, направленным в другую сторону. Примеров тому много, может, самый показательный – хиппи с их асоциальным поведением. А такое явление, как «Лето любви» 1967 года вообще не могло состояться ни в одном городе на Земле, кроме Сан-Франциско. Явление, ставшее мировым событием – с его полной сексуальной раскрепощенностью (или распущенностью?). Но и этот, и другие факты лишь полностью подтверждают верность Вашего замечательного вывода.
Спасибо.

Игорь Ю.
- at 2016-08-18 01:55:00 EDT
Саша, я с вами согласен. Цифра невозможная. Будет время, попробую найти откуда это взялось.
Александр Бархавин
- at 2016-08-18 00:08:33 EDT
Игорь,
2млн лошадей из Калифорнии армии Конфедерации - совершенно нереальная цифра, просто по ее порядку.
Согласно Вики, на момент начала войны у Конфедерации было 1.7млн лошадей, у Юниона - вдвое больше. Продать Конфедерации из этих 3.4млн больше половины из одной Калифорнии - ну никак.
Цифра "лошадей на сумму 2млн долларов", т.е. около 15тыс, в принципе выглядит более реальной - я только что нашел источник, дающий цифру лошадей в Калифорнии в 1860г в 160тыс, во всех тихоокеанских штатах и территориях - 216тыс.
Все равно не очень понятно, как лошади из Калифорнии попадали в Конфедерацию после начала войны. Тем более что это могло происходить только в первую половину войны - после потери Миссисиппи восточные штаты Конфрдерации не могли получать лошадей даже из своего же Техаса, а к западу от Миссисиппи Конфедерации своих лошадей хватало (тот же Техас).

Игорь Ю.
- at 2016-08-17 21:24:30 EDT
Саша, эта небольшая зарисовка не задумывалась как историческая статья. В ней нет ни ссылок, ни источников. Я, к сожалению, не помню источник, но из где-то прочитанного запало в памяти, что именно Калифорния продала армии Конфедератов 2 миллиона лошадей. В память запало именно потому, что показалось очень странным. Посмотрю у Пола Джонсона, может быть, оттуда.
Александр Бархавин
- at 2016-08-17 20:05:42 EDT
Игорь, у меня по этой первой части вашей статьи возник вопрос, который я почему-то пропустил, когда читал ее в блоге.
Вы пишете:
"Запад стремительно развивал индустрию и сельское хозяйство, став одновременно главным поставщиком военного и промышленного снаряжения для воюющих северян и лошадей и сельхозпродукции – для южан. К примеру, только лошадей для Юга было продано около 2-х миллионов"
Что вы сдесь вкладываете в понятие Запад, и что - в понятие Юг? Я знаю что юго-восточные штаты закупали в громадном количестве скот из Кентукки и Техаса; продавалось ли что-то во время войны из Калифорнии в штаты Конфедерации в ощутимых количествах, до - тем более после падения Виксбурга? Я просто не в курсе, и если действительно продавалось - единственный ли это пример торговли свободных штатов с Конфедерацией во время войны, не считая торговлю хлопком?

Олег Колобов
Минск, Белоруссия - at 2016-08-16 17:06:00 EDT
Кажется, пожизненно вошёл в кружок любителей "американских зарисовок" Игоря Юдовича, и готов сюда свои "пять центиков" вносить, если, дай бог, поможет...

В 1977 Encyclopedia Britannica Inc. опубликовала 6 том за 1833-1840 своей серии "Анналы Америки" под общим названием этого тома "The Challenge of a Continent", очевидно, как раз про ответ думающей Америки на снобизм европейской элиты. Страницы очень плотные двухколоночные, мелким шрифтом.

На стр. 367-378 помещена знаменитая гарвардская речь Эмерсона 1937г. "The American Scholar", которую позже Оливер Венделл Холмс назвал "Интеллектуальной Декларацией Независимости". За этой речью последовали 15-20 лет и так далее, т.н. "золотого века" американской литературы, включая, конечно, Торо, Мелвилла, По и др.

Марк Твен в этом потоке не затерялся, даже сегодня, например, в контексте того, насколько "неправда" допустима при переговорах и в других взаимодействиях, фразу Твена о том, что "правда настолько редкая ценность, что её надо использовать очень экономно" включают в эпиграфы самых цитируемых академических статей на эту тему.



Игорь Ю.- Сильвии
- at 2016-08-16 16:45:22 EDT
Вы абсолютно правы. Очень хороший писатель, действительно уже известный в Англии, а к середине 40-х годов (после испанского цикла) - в остальной Европе. Его ценил Байрон. Он же сделал "моду" на арабскую Испанию, по существу открыв для европейцев Альх(г)амбру. Стыдно было мне забыть о нем, тем более, что я был в его доме-музее в "апстейт" Нью-Йорка - удивительно симпатичные места.

Из одной моей старой статьи в Заметках:
" Похоже, что от полного забвения Альгамбру спасла небольшая группа разноязычных романтически настроенных писателей, художников и музыкантов, в среде которых она вдруг стала очень популярна в начале и середине 19-го столетия. К их числу относились Гюстав Доре, Дэвид Робертс, Джордж Борроу, Михаил Глинка и Николай Римский-Корсаков («Испанское Каприччио»), но главную роль, безусловно, сыграл американский писатель Вашингтон Ирвинг. В 1829 году он прожил в Альгамбре около трех месяцев, а через три года опубликовал ставшую знаменитой книгу «Сказки Альгамбры». Книга привлекла внимание мировой общественности, и в результате были организованы «комитеты спасения», после чего, наконец, вмешалось испанское правительство и – впервые за 300 с лишним лет – в Альгамбре начались реставрационные работы. С перерывом на войны и революции эти работы продолжаются по сей день".

Сильвия
- at 2016-08-16 09:24:48 EDT
Игорь Ю.
- at 2016-08-16 08:11:11 EDT

"Крупных писателей, художников, или поэтов, известных в Европе, в США в это
время не было".
И если я правильно понял, то речь у БМТ шла о 1830-х, то есть тогда,
когда действительно кроме Эмерсона известных американцев не было.
---------------------------------------------------
Вашингтон Ирвинг уже в 1830-х был переведен на русский язык.

Игорь Ю.
- at 2016-08-16 08:11:11 EDT
Выяснилось, как я понимаю, к чему относилась реплика Е. Майбурда и мое недоумение. Все дело в этой фразе:

"Крупных писателей, художников, или поэтов, известных в Европе, в США в это время не было".

Но эта фраза из главы о Линкольне Б.М. Тененбаума, не из моей статьи. И если я правильно понял, то речь у БМТ шла о 1830-х, то есть тогда, когда действительно кроме Эмерсона известных американцев не было. В те годы еще не расцвел талант Уитмена и Лонгфелло.

Думаю, что недоразумение разъяснилось.


Григорий
Иерусалим, Израиль - at 2016-08-16 07:01:14 EDT
"Б.Тененбаум
- at 2016-08-15 19:31:47 EDT
Игорь,
Спасибо. Очень понравилось - да вы еще так спрятали вашего героя, что я не вдруг догадался, кто же он такой :)".

В шестом или в седьмом абзаце упоминается Миссисипи и лоцманы и те, кто читал Марка Твэна, сразу понимают о ком идет речь.
Пожалуй, первым американским писателем, достигшим европейской известности был Р. Эмерсон...


Соплеменник
- at 2016-08-16 06:48:01 EDT
Б.Тененбаум-И.Юдовичу
- 2016-08-15 21:09:23(206)

... Очень было жаль, что прервались ваши калифорнийские лекции по Сетевизору - но их турнули из их студии,...
----
Ещё дёшево отделались. Других абсолютно безнаказанно избивают, ломают дорогую технику.

Soplemennik
- at 2016-08-16 06:46:19 EDT
Здорово!
А сами-то американцы знают всё это? Боюсь, что далеко не все.

Юлий Герцман
- at 2016-08-16 06:23:53 EDT
Спасибо, очень понравилось. Я, правда, загодя уже знал имя героя, но это никоим образом не отразилось на оценке.
Ася Крамер
- at 2016-08-16 05:08:25 EDT
Осень хорошо! Здорово, когда оживает история и восстанавливпется связь времен! Получилось!
Игорь Ю. - Самуилу Куру
- at 2016-08-16 03:44:23 EDT
Спасибо, Ваше мнение много значит. Мне интересно - согласны ли Вы с моей трактовкой Золотой лихорадки? Я о ней час с лишним рассказываю здесь:
https://www.onlinetv.ru/video/1764/?autostart=1&trailer=1
Если найдете время, конечно.

Самуил Кур
Сан-Франциско, - at 2016-08-16 00:24:50 EDT
Очень хорошо написано, прекрасно передан дух времени, формировавший героя. Спасибо, Игорь. Я думал, что знаю всё о М. Твене, но встретился у Вас с деталями, о которых раньше не слышал. Так получилось, что мне довелось готовить к публикации рукопись книги о Марк Твене. Ко мне обратился с такой просьбой М. Мендельсон (к сожалению, сейчас тяжело больной). Его отец, Морис Мендельсон, был автором монографии «Марк Твэн», вышедшей в ЖЗЛ в 1939 году. После его ухода из жизни осталась толстая рукопись «Реализм Марка Твена». Это фундаментальный труд, редактированием которого я и занимался. Книга вышла в Москве в издательстве ИМЛИ РАН в 2005-м.
Но у Вас совсем иное – живое дыхание Дикого Запада уже после золотого самородка Джеймса Маршалла и комстокской жилы. С запоминающимися деталями и «очеловечиванием» бронзовой фигуры отца американской литературы. С нетерпением буду ждать продолжения.

Игорь Ю.-Е. Майбурду
- at 2016-08-16 00:21:00 EDT
Евгений Михайлович, я сначала не понял Вашу реплику. Потом решил, что это относится к фразе - "их соревнование за Первое место среди писательской братии Запада не могло не случиться". Если к этой фразе, то Вы упустили слово "Запада". К литературной жизни остальной Америки происходящее западнее Скалистых гор (или даже - Миссисипи) имело очень мелкое отношение. Гарт стал первым более-менее известным на Востоке, Твен стал первым знаменитым на Востоке. Но к тому времени литературная жизнь "старой" Америки бурлила полным ходом. Кроме названных Вами, Мелвилл и Купер были уже великими писателями, широко известными в Европе.
Е. Майбурд
- at 2016-08-15 23:16:55 EDT
Игорь, когда вы написали, что в Америке тогда не было крупных писателей и поэтов, вы, вероятно, смотрели на это глазами Европы. Потому пренебрегли Лонгфелло и Уитменом.
Б.Тененбаум-И.Юдовичу
- at 2016-08-15 21:09:23 EDT
... эта маленькая зарисовка - только первая часть довольно большой серии "Калифорнийские древности ...
Будет и вторая. Очень было жаль, что прервались ваши калифорнийские лекции по Сетевизору - но их турнули из их студии, а новой все нет и нет. Интервью на месте они организовывают, снимая угол в каком-нибудь кафе, но Skype-сессию организовать не получается.

Ничего. Не посмотрим, так почитаем :)

Игорь Ю.-Б.М.Тененбауму
- at 2016-08-15 20:04:12 EDT
Борис Маркович, эта маленькая зарисовка - только первая часть довольно большой серии "Калифорнийские древности". Думаю, что в серии будет 5-6 частей. Честно говоря, я бы хотел в этом номере увидеть и вторую часть, новую для читателя. Первая - о Марке Твене - уже была в моем блоге, вторая была послана Евгению Михайловичу с просьбой опубликовать вместе с первой, но он решил по-другому.
Б.Тененбаум
- at 2016-08-15 19:31:47 EDT
Игорь,
Спасибо. Очень понравилось - да вы еще так спрятали вашего героя, что я не вдруг догадался, кто же он такой :)

_Ðåêëàìà_




Яндекс цитирования


//