Номер 3(84) март 2017 года
mobile >>>
Игорь Ефимов

Игорь Ефимов Пожары войны

(продолжение. Начало в № 10/2016 и сл.)

 

 II-2.  Отставшие  атакуют   обогнавших

 

Узнаю этот ветер, налетающий на траву,

Под него ложащуюся, как под татарву.

Узнаю этот лист, в придорожную грязь

Падающий как обагрённый князь...

  Иосиф Бродский

 

  Эта тема была подробно исследована мною при работе над книгами «Метаполитика» и «Грядущий Аттила».1 Данная глава представляет по сути выжимку из этих двух книг. Две черты этого типа войн будут привлекать наше внимание в первую очередь: А) Безрассудная смелость нападающих; Б) Их безжалостность к обороняющимся.

  Зачем Моисей приказал убивать не только мужчин в городах Ханаана, но и всех женщин побеждённых мадианитян, и всех детей мужского пола? (Числа, 31: 14-18)

  Зачем Иисус Навин не только перебил всех жителей взятого иудеями Иерихона, «мужей и жён, молодых и старых», но разрушил и сам город и проклял всякого, кто попытается восстановить его? (Иисус Навин, 6: 20, 25)

  Кельты, ворвавшиеся в Рим в 390 году до Р.Х., убивали мирных жителей и бездумно сожгли город вместе со складами зерна, так что вскоре, при осаде Капитолия, где укрылись остатки римского войска, начали страдать от голода и заболевать среди разлагающихся трупов.2

  Какой смысл для наступающих арабов (7-й век по Р.Х.) был в том, чтобы убивать поголовно побеждённых, если те отказывались принять мусульманство?3

  Норманы, начавшие атаки на земледельческую Европу (9-й век по Р.Х.), не щадили ни мирных жителей, ни монахов и священников, сжигали города, монастыри и хранящиеся в них библиотеки – ради чего?4

  Монголы, вторгшиеся в Китай в начале 13-го века не только убивали жителей, но и тратили много усилий на разрушение оросительных каналов, вырубание садов и виноградников.5

  С чем можно сравнить иррациональность этих зверств и разрушений? Словно из чёрного и кровавого прошлого мировой истории выпрыгнули сегодня талибы, взрывающие статую Будды в горах Афганистана, сторонники Нового Халифата, разрушающие кувалдами памятники сирийской Пальмиры, алькайдовцы, врезающиеся на угнанных боингах в американские небоскрёбы.

  Согласно последним исследованиям историков, первые успешные вторжения кочевников в земледельческий Египет имели место в 17-ом веке до Р.Х. После смерти фараона Амененхета Третьего «в Египте началась борьба претендентов за трон, погрузившая страну в хаос и распад. Когда гиксосы, кочевники из Азии, вторглись в разваливющееся государство, они жгли города, разрушали храмы, уничтожали произведения искусства, и на два столетия воцарились в долине Нила под именем Цари-Пастухи».6

  Три века спустя аналогичная судьба постигла Индию. Кочевники-арийцы явились туда из прикаспийских степей. «Они были искусными и смелыми воинами и вскоре покорили северную Индию. В бою они применяли луки и стрелы, топоры и копья, а также имели железные колесницы. Постепенно они продвигались на восток по долинам Инда и Ганга, пока не подчинили себе весь Индустан».7

  Победы кочевников над цивилизованными народами, имевшими письменность, были зафиксированы в летописях побеждённых. Первые пять книг Ветхого завета снова предстают перед нами как уникальный исторический памятник: здесь кочевой народ, не умевший писать и читать, бережно сохранил в устных преданиях не только историю своих завоеваний, но и историю поражений в борьбе с народами-земледельцами.

  Победное вторжение иудеев в Ханаан под водительством Моисея, а потом Иисуса Навина вскоре захлебнулось. Новый вождь, возглавивший их, по имени Иуда, «взял Газу с пределами её, Аскалон с пределами его, и Екрон с пределами его. Господь был с Иудой, и он овладел горою. Но жителей долины не мог прогнать, потому что у них были железные колесницы» (Судьи, 1:18-19).

  Постепенно иудеи отказываются от тотального уничтожения побеждённых и довольствуются тем, что облагают их данью. Данниками стали города Иерусалим, Бефсан, Фанаах, Газер, Китрон, Вефсамис и многие другие (Судьи, 1:21-36). Начинается период параллельного существования скотоводов-иудеев и местных замледельцев. «И жили сыны Израилевы среди Хананеев, Хеттеев, Аморреев, Ферезеев, Евеев и Иевусеев; и брали дочерей их себе в жёны, и своих дочерей отдавали за сыновей их, и служили богам их» (Судьи, 3:5-6).

  Воинственность иудеев ослабевает, и вскоре они оказываются в подчинении у местных народов. В 12-11 веках до Р.Х. мы видим их живущими в Земле Обетованной в довольно жалком положении. 18 лет над ними господствуют моавитяне, потом 20 лет – хананеи, мадианитяне – семь лет, аммонитяне – 18, филистимляне – 40.8

  В какой-то момент земледельцам даже удаётся обезоружить вторгшихся кочевников. «Кузнецов не было во всей земле израильской, ибо филистимляне опасались, чтобы евреи не сделали меча или копья» (1-ая Царств, 13:19).

  Подчинённое положение иудеев длилось примерно двести лет. Но эти годы не пропали даром. Постепенно, шаг за шагом, кочевники-пастухи, учась у местных, осваивали тайны земледелия и строительства каменных зданий и стен. В священных текстах, в Первой книге Царств, относящейся к 10-му века до Р.Х., появляются слова «молотить», «плуг», «сошник», «заступ», «давило», «жать», «строить». Это можно считать указанием на то, что к моменту воцарения Саула и Давида процесс перехода иудейского племени от кочевого состояния к осёдло-земледельческому был завершён. Строительство храма в Иерусалиме и овладение письменностью в 10-м веке – два заключительных момента этого перехода.

  Если мы теперь мысленно перенесёмся на три тысячи лет вперёд, мы обнаружим на той же территории, между Средиземным морем и рекой Иордан, межнациональные конфликты, многими чертами напоминающие противоборство иудеев с филистимлянами. Только теперь роль ушедших вперёд филистимлян выполняют израильтяне, рывком вступившие в индустриальную стадию цивилизации и окружённые враждебными народами, застрявшими в стадии земледельческой.

  Не имея сил победить мощного противника в открытой войне, мусульмане Ближнего Востока ввязываются в кровопролитные схватки друг с другом точно так же, как это делали израильские колена (см. предыдущую главу). В 1970 году палестинцы развязали гражданскую войну в Иордании. Разбитые и вытесненные в Ливан, они и там разожгли в 1975 кровавую смуту, тянущуюся до сих пор. В 1981 Ирак нападает на Иран, в 1990 – на Кувейт. Боевые действия между такими организациями, как Фата, хезбола, Хамас, ООП вспыхивают постоянно на всех территориях, примыкающих к Израилю.

  Нужно отдать должное израильтянам: им удалось так ужесточить свой контроль над палестинцами, населяющими западный берег Иордана, что засылка туда огнестрельного оружия и взрывчатых веществ сделалась крайне затруднительной. Ярость и ненависть к «захватчикам» продолжают бушевать там, но реализовать её удаётся при помощи ножей, камней, пращей, а последнее время и автомобилей: если врезаться на полной скорости в очередь израильтян на автобусной остановке, можно убить или ранить десяток-другой «врагов».

  Противоборство израильтян с палестинцами – это лишь малый эпизод войны, полыхающей сегодня между индустриальным миром и миром земледельцев. Погружаясь в далёкое прошлое, мы увидим, что долгие войны кочевников и мигрантов с государствами земледельцев имели много общего с тем, что происходит сегодня. Главное сходство: иррациональная ненависть нападающих к обороняющимся, стремление стереть с лица земли не только их самих, но и их культуру. «Никаких переговоров с американцами и евреями, – призывают проповедники ислама. – Джихад – это только Коран и автомат». А также все виды взрывчатых веществ, смертоносных бактерий, ядовитых газов и – ах, если бы! – термоядерного оружия.

  Сотни и тысячи террористов-самоубийц, радостно откликающихся на эти призывы, – лучшее доказательство подлинности кипящих враждебных чувств. Но в сфере международных отношений принято как-то обосновывать любую агрессию. В древности никто не спрашивал нормана, что заставило его проплыть вокруг всей Европы в Средиземное море и свирепствовать там в прибрежных городах и поселеньях. И монгольскому хану не было нужды отдавать отчёт в том, зачем после взятия города он приказал сложить головы погибших в три кучи: в одной – мужские, в другой – женские, в третьей – детские.9

  Сегодня для зверств необходимы логические, политические и даже моральные обоснования. Цивилизованный мир не может смириться с безмотивностью ужаса. Он с готовностью заглатывает пропагандные объяснения терактов, изготавливаемые поднаторевшими дипломатами в чалмах, куфьях и игалях: оскорбления пророка Мухаммеда, изгнание с родных земель, ущемление прав, строительство поселений, стремление к национальной независимости и так далее.

  Примечательно, что чувство ненависти между враждующими вот уже три тысячи лет остаётся односторонним: отставшие ненавидят обогнавших, а те лишь пытаются утихомирить их или откупиться. Попытки задобрить нападающих пронизывают множесто старинных конфликтов.

  В 162 году до Р.Х. быд заключён мир между Китайской империей и вождём гуннов Лаошань-шаньюем. «Китай и Хунну признавались двумя равными государствами, причём Китай, из сочувствия к холодному климату в стране своего соседа обязывался ежегодно отправлять на север, к хуннскому шаньюю, определённое количество проса и белого риса, парчи, хлопка, шёлка и различных других вещей. Конечно, это была завуалированная дань».10

  В 408 году по Р.Х. вестготы осадили Рим, но городу удалось откупиться в тот раз.

  В 800-е годы норманы грабили и сжигали французские города – Руан, Нант, Тулузу, Бордо. В 845-ом они поднялись по Сене до Парижа. Городу удалось спастись, уплатив 7000 фунтов серебра. Но 20 лет спустя его постигла участь остальных.11

  Российские княжества и города после вторжения монголов в 1240 сделались их постоянными данниками и оставались в этом положении два с половиной века.

  В предыдущей главе было рассказано о попытках американцев замирять индейцев дарами и деньгами.

  Точно такую же тактику пытается применять сегодня индустриальный мир по отношению к воинственным земледельцам. Все виды экономической помощи развивающимся странам – это попытки гасить или предотвращать военные конфликты в них, аналог старинной дани. А лагеря палестинских беженцев – аналог амереканских резерваций для индейцев.

  Для помощи палестинским беженцам в 1949 году было создано при ООН специальное агентство UNRWA (United Nations Relief and Works Agency). Мандат этого агентства регулярно возобновляется, сегодня он продлён до июня 2017 года.12 Считалось, что выделяемые средства должны были помочь палестинцам обосноваться на новых местах в арабских странах, куда они бежали после победы Израиля в Войне за независимость 1948-1949 годов. Естественно, что большинство служащих этого ведомства вербовалось из самих палестинцев. И они вели дело таким образом, чтобы нужда в них никогда не исчезала и чтобы палестинцы оставались в статусе беженцев как можно дольше.

  Их число возросло с первоначальных 600 тысяч до пяти миллионов. И все эти люди претендуют на право возвращения на территорию Израиля. А пока их лидеры вполне удовлетворены, получая от UNWRA больше миллиарда долларов в год. Заключение мира с Израилем лишит их этих денег. Чтобы этого не случилось, нужно лишь время от времени разжигать интифаду на Западном Берегу или запускать десяток-другой ракет из сектора Газы на южные израильские города.

  Летом 2000 года президент Клинтон устроил в Кэмп-Дэвиде очередные мирные переговоры между израильтянами и палестинцами. Новый израильский премьер Эхуд Барак предложил невероятно щедрые условия примирения: возврат 97% территорий, уход из сектора Газы и выплата 30 миллиардов компенсации беженцам в течение пяти лет. Арафат на всё говорил «нет», а Клинтону, давившему на него, сказал: «Вы хотите ускорить мои похороны?».13 Он намекал на судьбу египетского президента Анвара Садата, убитого в 1982 году собственными офицерами за заключение мира с Израилем.

  Выше, в Главе I-4, мы вглядывались в экзистенциальную дилемму, перед которой стоял кочевник, пытались понять, что он терял при переходе в подданство земледельческого государства. В своём племени он чувствовал себя равным любому соплеменнику. Он смело сражался с врагами и пользовался почётом за это. Он знал обычаи своего клана, свято выполнял их, а если кто-то совершал беззаконие, он мог покарать нарушителя, опираясь на законы кровной мести. Он хранил сокровище своей родословной, порой до седьмого колена и знал, что останется в памяти детей и внуков. На племенном совете он участвовал в принятии решений о войне и мире. Комплекс этих прав и преимуществ по сути составлял его бессмертие.

  Роль воина, судьи, священослужителя, правителя – со всем этим он должен был расстаться, растворившись внутри пирамиды стабильного государства. Ибо у земледельцев все эти роли были распределены между разными исполнителями. И если он поселится среди них, ему достанется только роль труженика на самой нижней ступени пирамиды. Мог ли гордый воин смириться с подобной перспективой?

  Естественно, не мог. Зато кочевник мог предложить земледельцам то, чего у него было в избытке: воинскую доблесть. Наём кочевников на военную службу в земледельческом государстве упоминается в истории почти всех крупных стран.

  В Древних Афинах полицейскую службу в городе несли 1200 скифских стрелков, которые формально числились рабами государства.

  Римские императоры вербовали дворцовую стражу из германцев.

  Корпус вестготов сделался главной ударной силой в войске императора Феодосия Великого (конец 4 века по Р.Х.), а впоследствии принял участие в разгроме гуннов в Каталунской битве (451 год).

  Французские короли и феодалы начали нанимать на военную службу дружины норманов (9-10 века по Р.Х.).

  То же самое – города и княжества Древней Руси, нанимавшие варягов.

  Отряды татаро-монголов принимали активное участие в войнах московских царей в 15-16 веках, отличившихся командиров цари награждали знатными титулами.

  Возможно, эта практика служила клапаном, выпускавшим воинственный пыл кочевников, давала применение их неуёмной агрессивности. Однако клапана было явно недостаточно. Набеги отдельных племён происходили регулярно каждый год,  Исторические анналы Римской империи и Византии переполнены горестными хрониками этих нападений.

  1-й век до Р.Х. – кимвры и тевтоны пересекают Альпы, угрожают Риму, в Африке свирепствуют нумидийцы.

  2-й век по Р.Х. – нужно отбиваться от задунайских племён – даков, аланов, сарматов.

  3-й век – от готов, германцев, маркоманов.

  4-й век – от франков, аламанов, вандалов.

  5-й век – лонгобарды, гунны, свевы.

  6-й век – булгары, славяне, авары.

  И всегда можно было ожидать очередного военного цунами – опустошительного и неостановимого: арабы, норманы, турки-сельджуки, турки-османы и наконец – татаро-монголы.

  Вглядимся в некоторые детали последней волны.

  В начале 13-го века до Европы стали доходить слухи о новых племенах, движущихся с востока. К ним прилипло название «Всадники из преисподней». Говорили, что они побеждают во всех битвах, берут осадой и штурмом любые крепости. Что они уже покорили Северный Китай, захватывают города арабского Халифата, вторглись в Персию, разбили мощную армию грузин. Что пощады нет никому, а особенно – знатным и богатым.

  Лишь в 19-20 веках, собирая по крупицам сведения о военной машине монголов, смогли историки приблизиться к разгадке их непобедимости.

  Во-первых, вооружение. В отличие от европейских луков, делавшихся целиком из дерева, монголы научились делать свои, склеивая деревянную основу с козлиным рогом и покрвая их водоупорным лаком. Сила натяжения такого лука была 80 кг. (у европейских – 40), дальнобойность – 350 метров (у европейских – 250).14 У китайцев монголы научились изготавливать наконечники стрел из закалённой стали, которые могли пробить рыцарскую кольчугу. Только 150 лет спустя англичане научились изготавливать луки такой же силы (long bow), и это дало им перевес в Столетней войне с французами.15

  Манёвренность. Монгольская армия не имела пехоты – только конница. Она могла покрывать за день огромные расстояния, появляться там, где её не ждали и так же внезапно исчезать. До тех пор пока у коней была трава под копытами, движение монголов оказывалось неостановимым. Всадники были крайне неприхотливы в еде, каждый имел мешочек с сухим молоком: достаточно было смешать его с ковшом воды, и получалась питательная смесь на целый день. Если ему попадался кусок мяса, он не терял времени на разведение огня, а просто подкладывал его под седло и после дня скачки получал вполне съедобную отбивную.16

  Техника. Долгое время крепостная стена была самым надёжным оружием земледельцев. Вождь вестготов Фритигерн, разбив римлян под Адрианополем в 378 году, попытался захватить и город, но понёс такие потери, что объявил: «Нет, с каменными стенами я больше не воюю».17 Однако монголы за долгие годы конфликтов с китайцами переняли их технику осадных работ, мобилизовали китайских инженеров изготавливать для них катапульты и тараны. Окружив очередной город, они начинали бомбардировать его валунами, брёвнами, горшками с зажигательной смесью. Потом сосредотачивали огонь на воротах, за несколько дней разбивали их и устремлялись на штурм.

  Если город стоял в лесистой местности, вокруг его стен выстраивали деревянную эстакаду, с которой было удобно расстреливать защитников. При осаде Рязани (1237) такая эстакада была выстроена за девять дней, потом последовала пятидневная бомбардировка и штурм. Считанные жители избежали последовавшей резни, чтобы разнести страшные вести по другим русским городам, которые вскоре постигла та же участь.18

  Тактика боя. В русском языке слово «орда» обычно употребляется для обозначения беспорядочно движущейся толпы, неспособной выстроиться в колонну, шеренгу, каре. Возможно, это пошло со времён нашествия монголов, ибо они нападали врассыпную, а потом изображали паническое бегство. Почти все их противники поддавались на эту уловку и с торжеством пускались в преследование, поневоле растягивая свои ряды, теряя связь между дружинами. После нескольких часов погони они достигали места, где их поджидал резервный монгольский тюмен (корпус в 10 тысяч всадников). «Убегавшие» тоже пересаживались на свежих коней и обрушивались на преследовавших, обессиленных долгой погоней. Туча стрел сметала уставших воинов, после чего победители набрасывались на убитых и раненых и отрезали им уши, чтобы послать верховному хану несколько мешков кровоточащих «трофеев» как свидетельство победы.19

  Организация армии. Она строилась по десятичной системе: самое маленькое подразделение арбан имело десять воинов, сотня называлась загун, тысяча – минган. «Члены одного арбана должны были жить и сражаться бок о бок, как братья... Их преданность друг другу требовала отбивать от врага товарища, которому грозило пленение на поле боя... Как и в семье главенство в арбане принадлежало самому старшему... Но при нужде воины могли избрать своим лидером и другого».20

  По ходу продвижения на запад армия монголов постоянно пополнялась воинами из присоединявшихся кочевых племён: башкиров, киргизов, калмыков, кипчаков, уйгуров, барласов. После потерь понесённых при покорении Руси (1237-1241) она снова насчитывала те же 100 тысяч, с которыми начинала кампанию, которые и вторглись на территорию Западной Европы.21

  Сплочённость. Противников монголов изумляла слаженность, с которой действовали их всадники. Каким образом рассыпанная по долине конница вдруг смыкалась в могучую атакующую колонну или в тугое кольцо, осыпающее врага градом стрел? Оказалось, что задолго до изобретения радио, монголы приспособили для мгновенной передачи команд сигнальные стрелы, оснащённые свистками разного типа. Были свистки, означавшие «атаковать справа», «атаковать слева», «отступить», «вступить в бой с копьями» и так далее. Командиру достаточно было послать над полем две-три стрелы (напомним, что дальность полёта намного превосходила дальность, на которой сохранялась убойная сила), чтобы нужную команду получили сразу тысячи воинов.22

  Но, конечно, необходимо было также, чтобы посланная команда беспрекословно выполнялась. А это достигалось тем невидимым инструментом, который мы уже не раз называли сплочённостью. Как она достигалась внутри разноплемённой армии, среди людей, не имевших ни письменности, ни религиозных догматов, ни пламенных проповедников, нам остаётся только гадать. И поневоле мы должны извлечь из наших знаний о тёмных сторонах человеческой природы, напомнить себе, что ничто так не объединяет, как общая, разделённая ненависть.

  Безжалостность, проявляемая монголами по отношению к побеждённым, не знала предела. Людей, не носивших меча и питавшихся не мясом и молоком, а тем, что росло из земли, они считали не лучше скота. На их языке «гнать стадо» и «гнать пленных» обозначалось одним и тем же словом.23 Пленных использовали для  переноски  грузов,  как  живые  щиты  или  заваливали  их  телами  крепостные рвы.

  Следует обратить внимание на то, что здесь не просто полыхала обычная ненависть к иноплеменникам. Ведь встреченных на пути кочевников они часто принимали в свою армию, обучали боевым приёмам и дисциплине, порой уравнивали в правах с собой. Нет, именно весь уклад жизни земледельцев возбуждал в них иррациональную вражду, толкал на то, чтобы оставлять за собой пепелища домов, разрушенные храмы, вырубленные сады, засыпанные каналы. Безрассудность их разрушительных порывов доходила до того, что при покорении Средней Азии они часто вынуждены были покидать завоёванный город уже через несколько дней – так невыносима делалась вонь от разлагающихся трупов.24

  «13 февраля 1258 года, после месячной осады, монголы ворвались в Багдад, и началась сорокадневная бойня, стоившая жизни восьмистам тысячам жителей. Библиотеки и сокровища искусства, накапливавшиеся веками, были сожжены и уничтожены. Халифа и его семью заставили выдать местонахождение их казны и после этого казнили. Таков был конец халифата Аббасидов в Азии».25

  Жажду самоутверждения и жажду сплочённости древний монгол утолял на войне. Но что утоляло его жажду бессмертия? Оказывается, превыше всего у этих племён ценилось знание своей родословной. Вот отрывок из книги персидского летописца Рашид-ад-Дина: «Каждому новорожденному дитяти, так как у них нет религии и веры, в которой они наставляли бы детей, отец и мать объясняют и растолковывают свой род... У всех них выведенная и ясная родословная вплоть до седьмого колена, ибо обычай монголов таков, что они сохраняют происхождение предков и дедов своих... Кроме монголов, у других племён нету такого обычая, за исключением арабов, которые хранят своё происхождение наподобие жемчужины».26

  Даже став повелителями Китая и внешне соблюдая требования дворцового этикета, монголы в душе продолжали лелеять любовь к своим старым обычаям и верованиям. Внук Чингизхана, Хубилай-хан, в выстроенной им новой столице (будущий Пекин) выделил большой участок земли, в котором была в миниатюре воссоздана степная жизнь. «За высокими стенами Запретного города, охраняемыми воинами, семья императора и его двор могли жить как монголы... Там паслись стада и стояли юрты, в которых придворные предпочитали жить, есть, спать. Беременные жёны хана стремились родить в юрте, и дети получали первое образование там же. Хотя Хубилай и его наследники на людях вели себя как китайские императоры, за стенами Запретного города они сохраняли обычаи степей».27

  Нашествия гуннов, арабов, норманов, сельджуков, османов, монголов кажутся нам в какой-то мере логичными: эти народы почувствовали свою силу и двинулись в победный поход. Труднее объяснить упорные атаки племён на сильные государства, неизменно заканчивавшиеся поражениями: скифов на Персию, кельтов на Рим, славян на Византию, степных кочевников на Русь, индейцев на американцев.

  Боевые свойства индейца были высоко оценены многими американскими офицерами. «Для индейца каждое бревно в лесу было бруствером, готовым для битвы; каждый куст, каждый замшелый валун был укрытием, из-за которого он пристально выслеживал своего неуклюжего белого противника. Пригибаясь, прячась, он бесшумно передвигался по одному ему видимой тропе. Зато следы белого человека он мог разыскивать так же уверено, как гончая находит след лисы. Их хитрость, их умение красться невидимо, их умелость и безжалостная жестокость поистине делали их тиграми человеческой расы».28

  Но и в боях на открытых равнинах индейцы не раз побеждали посланные против них отряды регулярной армии. «Трижды индейцы племени сиу наносили полное поражение американским подразделениям. Другие племена равнин сражались не хуже, и офицеры, воевашие с ними в течение сорока лет, многократно свидетельствовали об их превосходных боевых качествах. В среднем их потери были в пять раз меньше потерь американцев. Они выиграли много боёв, но проиграли войну».29

  Были две главные причины, по которым эти храбрые воины проиграли войну белым пришельцам. Первая: их неспособность объединяться в большие военные подразделения. «Мелкие ссоры и разногласия мешали единству, даже члены одного племени порой не могли действовать согласованно. В течение сорока лет, прошедших от разгрома генерала Брэддока (1755) до победы генерала Уэйна  над индейцами (1794), северовосточные племена вели непрерывную войну на наших границах, но едва ли когда-нибудь их силы достигали трёх тысяч, а обычно и вдвое меньше того».30

  Вторая причина: в отличие от кочевников-скотоводов охотничьи племена не могли отправляться в дальний поход или принять участие в долгой осаде – им необходимо было отвлекаться на добычу пропитания. Их тактика войны была: стремительно напасть и быстро исчезнуть. Но в промежутке они успевали совершить столько бессмысленных убийств, поджогов, зверств, разрушений, что ненависть поселенцев к ним нельзя было ослабить никакими призывами к гуманизму, постоянно доносившимися с восточного побережья США.

  Военные раздоры между белыми часто служили толчком для крупных нападений племён.

  Когда началась Война за независимость (1775), часть ирокезов обещала американцам нейтралитет, но другая выступила на стороне британцев.31

  С первых же месяцев Войны американцев с британцами (1812-1815) виннибеги и шоуни начали совершать набеги с территории Канады.32

  Эта война ещё продолжалась, когда на юге подняли восстание индейцы племени крик. Они напали на форт Мимс, где перерезали пять сотен укрывшихся там беглецов и 70 защищавших их солдат.33

  Во время гражданской войны в 1862 году восстали индейцы сиу в Миннесоте. 400 белых были убиты в первые же дни, 40 тысяч в ужасе бежали из своих поселений. После разгрома восставших состоялся суд, и три сотни индейцев были приговорены к повешенью. Но президент Линкольн, оторвался от руководства военными действиями против Южных Штатов, лично пересмотрел дела осуждённых и оставил в силе только 39 приговоров.34

   Мы привыкли смотреть на войну как на трудное и опасное предприятие, от которого следует уклоняться до последней возможности, а уж если уклониться невозможно, то нужно спешить окончить его, как только поставленные цели были достигнуты. Но содержание данной главы может поколебать этот взгляд. Мы вынуждены будем допустить, что на протяжении мировой истории снова и снова народы впадали и продолжают впадать в состояние пассионарности (термин Льва Гумилёва), при котором война становится самоцелью, открывает им возможность утолять все три главные страсти человека.

  Кочевые и охотничьи племена многократно демонстрировали иррациональную ненависть к земледельцам. Такая же иррациональная ненависть отставших к обогнавшим сегодня опаляет индустриальный мир в разных точках планеты. Каждый успешный теракт вызывает ликование на улицах мусульманских городов. Никакие усилия миротворцев, никакие щедрые дары не могут погасить вспышки вражды. Вместо сигнальных стрел к услугам сегодняшних «всадников из преисподней» – бескрайние возможности интернета. А сплочённость единоверцев обладает такой же прочностью, как сплочённость соплеменников.

  Пока отставшим народом управляет деспот или монарх, индустриальный мир может лелеять надежду на то, что он останется прагматиком и не будет ввязываться в военные авантюры, нападая на противника, который сильнее его в три, пять, десять раз. Но стоит свергнуть единоличного владыку, и картина в корне меняется. Население страны превращается в неконтролируемую толпу, в которой каждый подчиняется только порывам собственных страстей. И самой сильной окажется жажда бессмертия. Именно её реализует террорист, взрывающий себя в поезде, в церкви, в кафе, в школе. И чем больше у его «врагов» будет авианосцев, пушек, ракет, вертолётов, истребителей, дронов, тем полнее будет его чувство победы.

  Обогнавшие склонны воображать, что отставшего можно купить, умиротворить благами индустриального мира. Они не понимают, что каждый сириец, ливиец, пакистанец, афганец, достигнув Европы и получив все щедрые дары, через месяц, два, год осознает, что у него исчезло всё, что питало его надежду на бессмертие. Вокруг него процветают и обгоняют его во всём люди, ни в грош не ставящие пророка Мухаммеда, финансисты, одалживающие деньги под проценты, женщины, разгуливающие без чадры и даже головной повязки, имеющие право в любой момент уйти от мужа и забрать у него детей; вино льётся рекой, музыка гремит из всех приёмников и окон, зато голосам муэдзинов запрещено тревожить покой неверных.

  Каким образом в такой обстановке можно вернуть себе бесценное сокровище – веру в своё бессмертие? Только взрывая Мировой торговый центр в Нью-Йорке, метро в Лондоне, Бостонский марафон, аэрпорт в Брюсселе, расстреливая редакцию журнала «Шарли» в Париже.

  В ходе рассуждений я уже не раз позволял себе искать в далёком прошлом коллизии, выглядящие аналогами того, что происходит сегодня. С чем можно сравнить новое Великое переселение народов, происходящее в наши дни через Средиземное море в Европу и через реку Рио Гранде в США?

  Вспоминается судьба могучего племени готов, начавшего нападать на Рим в середине 3-го века по Р.Х. Постепенно у них возникали и торговые, и культурные контакты. Некоторые римские императоры нанимали готов на военную службу. Часть готов в середине 4-го века приняла христианство, у них появился религиозный лидер по имени Улфила, который перевёл Библию на готский язык. Наконец, в 376 году, по договору с добрым императором Валентом, готам, принявшим христианство, разрешено было пересечь Дунай и поселиться в придунайских провинциях.35

  Понадобилось несколько недель, чтобы переправить 300 тысяч человек через реку на римских паромах. Мигрантам была обещана продовольственная помощь, но оружие они должны были сдать. С самого начала что-то пошло не так. То ли чиновники начали красть продовольствие, то ли не умели доставлять его вовремя, но среди переселенцев начались болезни, голод, бунты. Год спустя восстание полыхало по обширной территории, римские арсеналы были захвачены и разграблены. Причём к готам присоединились и представители других племён, дезертировавшие из римской армии.36

  Император Валент сам возглавил войска, двинувшиеся из Константинополя на подавление бунтовщиков. 9 августа 378 года под Адрионополем произошла большая битва, в которой римляне были полностью разбиты, а их император убит.37

  Потом потянулись годы, наполненные политическими и религиозными смутами в расколовшейся надвое Римской империи. Готы принимали участие во многих битвах, стремясь продемонстрировать римлянам, какие они отличные воины и какую пользу могли бы принести государству, если бы оно наняло их охранять от варваров северную границу. Но императоры давали обещания, сменялись, наследники не спешили исполнять обещанное, тянули с оплатой. И в 410 году произошло нечто неслыханное: столица многомиллионной империи, тысячелетний Рим, который не могли взять ни этруски, ни кельты, ни царь Пирр, ни Ганнибал, пал перед сорока тысячами готов, возглавляемых королём Аларихом.

  От пересечения Дуная до взятия Рима прошло 34 года. Сколько лет понадобится мусульманом, пересекающим сегодня Средиземное море, чтобы подойти во всеоружии под стены Парижа, Лондона, Брюсселя, Берлина, Вены? Точно ответить на это нельзя. Но можно быть уверенным, что к тому моменту половина населения этих городов будет исповедовать ту же веру, что и  штурмующие, и целиком на их стороне. Во всяком случае, в сегодняшних новостях сообщили, что мэром Лондона уже избран мусульманин.

  Важный урок: на кочевой стадии существовали великие народы, которые не сумели совершить скачок – растаяли, растворились в земледельческих государствах, утратили язык и историческую память: гиксосы, кельты, скифы, арии. Мы должны быть готовы к тому, что многие народы, пытающиеся сегодня перейти из земледельческой стадии в индустриальную, не смогут одолеть этот рубеж и растворятся в других нациях без следа. Народы учатся друг у друга, и мы вправе ожидать, что в процессе этой учёбы должны выявиться и неспособные, и ленивые, и тупицы, и прирождённые второгодники, которых, в конце концов, исключают из школы.

   Всё изложенное в этой главе даёт нам основание сформулировать гипотезу, против которой восстанут умы, благоговеющие перед рациональным началом:

  Во всех ситуациях, когда человек сознательно жертвует своей жизнью, мы вправе допустить, что он делает это, защищая свою мечту о бессмертии.

  Большинство думающих людей готовы будут принять такую формулировку, если она предлагается как ответ на вопрос: «что подвигло на добровольную гибель Сократа, апостола Петра, Яна Гуса, Иеронима Пражского, Томаса Мора, Джордано Бруно, Шарлотту Корде, Осипа Мандельштама?». Но допустить, что тот же мотив движет каждым безвестным террористом-смертником, и каждым сжигающим себя буддистом, и каждым пилотом-камикадзе, покажется недопустимым кощунством. Героизм нельзя смешивать и уравнивать с кровожадной экзальтацией – с этим я согласен. Однако исследовать мировую историю, оставаясь в рамках моральных суждений, значит обречь себя на добровольное самоослепление и бесплодие.

(продолжение следует)

 

Примечания:

1.  Игорь Ефимов. Метаполитика. С.-Петербург: Лениздат, 1992; Грядущий Аттила. С.-Петербург: Азбука, 2008.

2.  Livy. The Early History of Rome (Baltimore: Penguin Books, 1960), р. 388-396.

3.  Armstrong, Karen. Muhammad. A Biography of the Prophet (San Francisco: Harper Collins Publishers, 1992), p. 206-207.

4.  Durant, Will. The Age of Faith. The Story of Civilization, Part IV (New York: Simon & Schuster, 1950), p. 474.

5.  Weatherford, Jack. Genghis Khan (New York: Free Rivers Press, 2003), p. 119, 148.

6.  Durant, Will. Our Oriental Heritage. The Story of Civilization. Part I (New York: Simon & Schuster, 1965), p. 152.

7.  Ibid., p. 397.

8.  Библейский словарь (Toronto: World Christian Ministries, 1980), p. 441.

9.  Weatherford, op. cit., p. 73.

10.  Лев Гумилёв. Хунну (Москва: Наука, 1960), стр. 90, 193.

11.  Durant, Will. Caesar And Christ. The Story of Civilization, Part III (New York: Simon & Schuster, 1944), р. 474.

12.  Википедия, UNRWA.

13.  La Guardia, Anton. War Without End. Israelis, Palestinians, and the Struggle for a Promised Land (New York: St. Martin Press, 2002), р. 266.

14.  Chambers, James. The Devil’s Horsemen (NY: Atheneum Books, 1979), р. 56-57.  15.  es & Noble, 1994), р. 66.

16.  Weatherford, Jack. Genghis Khan (New York: Free Rivers Press, 2003), р. 86-87.

17.  Wolfram, Herwig. History of the Goths (Berkeley & London: Univ. of California Press, 1988), р. 128.

18.  Chambers, op. cit., p. 73.

19.  Ibid., p. 99.

20.  Weatherford, op. cit., p. 52.

21.  Chambers, op. cit., p. 71, 81.

22.  Ibid., p. 57.

23.  Weatherford, op. cit., p. 92.

24.  Chambers, op. cit., p. 146.

25.  Durant, Will. The Age of Faith. The Story of Civilization, Part IV (New York: Simon & Schuster, 1950), р. 340.

26.  Владимирцев Б.Я. Общественный строй монголов (Ленинград: 1934), стр. 46.

27.  Weatherford, op. cit., p. 199.

28.  Roosevelt, Theodore. The Winning of the West (New York: G.P. Putnam’s Sons, 1902), vol. 1, p. 109.

29. Vestal, Stanley. Warpath and Council Fire. The Plain Indians’ Struggle for Survival in War and in Diplomacy, 1851-1891 (New York: Random House, 1948), р. xi-xii.

30.  Roosevelt, op. cit., vol. 1, p. 105).

31.  Hagan, William T. American Indians (Chicago: The University of Chicago Press, 1961), p. 34-35.

32.  Ibid., pp. 58-59.

33.  Tebbel, John. The Compact History of the Indian Wars (New York: Hawthorn Books, Inc. 1966), p. 119.

34.  Ibid., pp. 204-7.

35.  Wolfram, Herwig. History of the Goths (Berkeley & London: Univ. of California Press, 1988), p. 76, 118.

36.  Ibid., p. 121.

37.  Ibid., p. 126.


К началу страницы К оглавлению номера
Всего понравилось:3
Всего посещений: 989




Convert this page - http://7iskusstv.com/2017/Nomer3/Efimov1.php - to PDF file

Комментарии:

Националкосмополит
Израиль Воскрешенный - at 2017-03-15 09:21:34 EDT
Попытаюсь внести в расширенное на 4 тысячелетия полотно диалектики военного искусства свои «5 копеек».
Сегодня, на мой взгляд искусство военнопромышленного комплекса заключается в том, что войны перешли в имитационную фазу.

При этом денег на зарплаты военнопромышленному комплексу тратится на порядки больше, чем в первую и во вторую войны.
Мелкие стычки вооруженных формирований, где погибает несколько тысяч человек сегодня стараются выдать за серьезные войны, что бы оправдать грабеж интернациональной военщины своих народов.

Прикрываются псевдоисламской глобальной угрозой, что бы воровать у людей сотни триллионов долларов.

И это при максимум 10000 убитых в год в мире 7ми миллиардов людей, которых военщина обворовывает на 80%!!!

Что делать!?

Реализовывать мой глобальный социальный проект «Новая Суббота».

Строить Союз всех Развитых и Правильно Развивающихся Государств со Страной – Столицей – ИЗРАИЛЬ ВОСКРЕШЕННЫЙ.

Проект разработан мною не декларативно, а в мельчайших деталях в отличии к примеру от проектов: «СНГ» или «Евросоюз».

Янкелевич
Натания, Израиль - at 2017-03-14 14:56:44 EDT
Очень интересная работа. Спасибо, уважаемый Игорь Маркович.
Особенно важными показались строки: "Мы вынуждены будем допустить, что на протяжении мировой истории снова и снова народы впадали и продолжают впадать в состояние пассионарности (термин Льва Гумилёва), при котором война становится самоцелью, открывает им возможность утолять все три главные страсти человека".

В современных демократических государствах есть и иные возможности обеспечить себе бессмертие, воздвигнуть себе "памятник нерукотворный". Но почему-то благополучный молодой человек, успешно делающий жизнь, вдруг срывается и записывается в иностранный легион (один из них недавно был у меня в гостях). Что двигало этим успешным человеком?

Об этом говорил Ури Мильштейн в статье Кто же мы такие, "израильтяне"? http://9tv.co.il/news/2017/03/12/240044.html Он, в частности, написал: Я более кого бы то ни было из живущих на свете встречался и беседовал с ветеранами израильских элитных частей. IMHO, основным мотивом для идущих туда добровольцев является не патриотизм, а желание проверить себя в опасных и трудных ситуациях. Вот сидит ветеран ”спецназа-30”, который пришел туда в 1951 году — скажи мне, я прав? (Ответ из зала: ”Ты прав!”)
Но это для израильтянина. А для жителя арабской деревни? Ему нечто другое - взорваться в толпе или врезаться в "Башни-близнецы"
Что нам предлагают в этом случае? Два решения. Одно из них изложено котом Леопольдом - "Ребята, давайте жить дружно" и описано автором: "В 800-е годы норманы грабили и сжигали французские города – Руан, Нант, Тулузу, Бордо. В 845-ом они поднялись по Сене до Парижа. Городу удалось спастись, уплатив 7000 фунтов серебра. Но 20 лет спустя его постигла участь остальных". Другое решение не устраивает современных либералов. Ну не гуманно оно. Но при Зощенко была "Жизнь устроена проще, обидней и не для интеллигентов". Мало что изменилось

Сэм
Израиль - at 2017-03-13 15:30:01 EDT
Много интересных фактов и всё ради 2-х нет:
1. Нет прогресса
2. Нет цивилизации

_Ðåêëàìà_




Яндекс цитирования


//