Номер 4(85) апрель 2017 года
mobile >>>
Илья Криштул

Илья Криштул Соперницы
Миниатюры

 

Про Бориса Львовича

   Борис Львович работает кузнецом. Он не может, не куя. А, когда куёт, всё может, особенно выпить-покурить, так что куёт он редко, только если штопор сломается. Как штопор выкует, откроет им всё, что нужно, выпьет, домой поедет и снова не может, не куя. А ковать-то уже нечем, да и откуда в полиции кузня? Он всегда почему-то, как штопор выкует, в полиции оказывается. Его жена уже и к психиатрам водила, и к экстрасенсам с шаманами – никто не помог, даже доктор Малахов со своими шишечками-иголочками. Кузня – штопор – полиция, такой вот трафик. А после полиции домой придёт, грустный весь, похмельный, на диван ляжет и спорт смотрит. Очень он спорт любит смотреть. Волейбол, шахматы, хоккей на траве… Правда, хоккей отдельно, траву отдельно. А когда хоккей с травой заканчиваются, Борис Львович свою жизнь вспоминать начинает. Как он в детстве мороженое ел. Как в институт какой-то поступал. Как мечтал стать кузнецом, но сначала отцом стал. И как он однажды машину купил, за девять тысяч рублей, но она почему-то никуда не ехала. А холодильник дороже купил, за десять тысяч, вот он после хоккея на траве уехал. И никогда не вернулся до сих пор. Жена Лена очень тогда ругалась, Борис Львович даже бросить её хотел, но с дивана встать не смог. А смог бы, точно бы выбросил. Хотя, с другой стороны, жена вещь хорошая, выбрасывать жалко. И Бориса Львовича любит, понимает, что он талантлив во всём. Особенно, конечно, в водке, за что и страдает. Ну не любят на Руси талантливых людей, так издавна повелось. То в больницу какую-то смешную положат, то капельниц навтыкают, а иногда – самое плохое! – напитки прятать начинают. Это они ещё не знали, что Борис Львович малосольные огурцы выращивает под ванной. Не очень, правда, у него получается, но, как говорится, Житомир тоже не сразу строился. Что-то там уже зрело, но не очень малосольное и не очень огурцы. Через неделю выяснилось, что зрело там народное недовольство снизу. Переборщил немного Борис Львович с поливкой и все будущие огурцы на этаж вниз стекли и там уже взошли, наверное. Потому что соседи точно взошли и долго в дверь звонили, но Борис Львович с Леной затаились на два дня и даже телефоны не брали. Хотя Лена шепотом все эти дни громко ругалась. Говорила, что если Борис Львович не может, не куя, пусть едет в свою кузню и куёт там, а не огурцы малосольные выращивает, тем более под ванной. И что его надо сдать в одну знаменитую клинику с жёлтыми стенами, где из него сделают человека. Борис Львович на это отвечал, что человеком его сделали мама с папой около пятидесяти лет назад. Они, конечно, хотели как лучше, но получился Борис Львович. Они, родители, вообще потом признались, что о котёночке мечтали, поэтому и назвали Борисом. Но выращивать малосольные огурцы он больше не будет, если первый раз не получилось. Он вообще больше ничего выращивать не будет, потому что человек интеллигентный. Он ведь даже хама трамвайного к порядку призвать не может, только «Камасутру» цитирует. Хам на него матом, а Борис Львович в ответ на нефритовый жезл посылает. А если хам «Камасутру» не читал и не знает, где этот жезл находится, то Борис Львович и показать может, ему стесняться нечего, при его-то красоте.

  Такая вот интересная личность мой бывший друг Борис Львович. Почему бывший? А он, как этот рассказик прочитал, сразу и меня на нефритовый жезл послал. Но я не обиделся. В России писателей всегда куда-то посылали, они от этого и умирали часто. Толстой уже умер, Чехов, Горький… А Борис Львович меня, надеюсь, простит и оградку мне потом скуёт. Или нож, рыбу резать. Он ведь не может, не куя…   

Всё будет хорошо

   Вы можете переспросить меня – а что именно будет хорошо? Всё, отвечу я, всё в стране будет хорошо. Даже погода, если никуда из дома не выходить. Если выходить, то конечно – ураган, цунами, ледяной дождь, смерч, смог, МЧС и другие ужасы, так что лучше дома сидеть, пока бытовой газ всё не разрушил. Поэтому сидеть лучше на лестничной площадке первого этажа с паспортом, страховым свидетельством и возле несущей стены. А так всё будет хорошо. Хотя иногда кажется, что ничего хорошего, кроме погоды, уже не будет. Но с другой стороны – а что плохого? Да, ситуация нестабильная, а обстановка накалённая. Да, некоторые страны нас не любят, а остальные недолюбливают. Да, выборы прошли, а осадок остался. Но какие люди в этом осадке! Перечислять не буду, их фамилии в фельетонах нельзя упоминать, можно вечером не дома оказаться. Жаль только, что денег нет, но это уже личное. Зато дети есть. Милые, непоседливые, в кудряшках, бегают, шалят, орут, бьют стёкла, матерятся и поют рекламу. И всё в моём подъезде. Так что радует пока только погода. Не знаю, как на улице, а в подъезде, спасибо коммунальщикам, сухо, чисто и тепло. Могло быть, конечно, и почище, но у них, у коммунальщиков, свои понятия о чистоте. Кто был в Таджикузбекистане, тот поймёт. А вне подъезда что творится? Полицейские лютуют, продавцы обманывают, автомобилисты давят, повара травят, доктора калечат… Нет, лучше здесь, в подъезде, всё переждать. Холодно станет, можно пальто надеть, если есть, и идти куда-нибудь. На второй этаж, например, подняться и полюбоваться на Москву. Видны, правда, только какие-то «Ашаны», «Меги» и «Рио», но, говорят, около Кремля скоро парк появится. Это ж как надо власть довести, что б она вместо строительства торгового центра деревья сажать начала! А всё эти, недовольные с Болотной площади. Захочет теперь москвич-пенсионер, проживающий в пентхаусе на Китай-городе, купить жене сумочку «Louis Vuitton» - куда ему идти? В ГУМ не пройдёшь, там то на коньках катаются, то концерты какие-то, ЦУМ – музей для приезжих, а вместо нового магазина деревьев понасажали. Лишь бы эти деревья там прижились, пока мэр не одумался. Хотя у нас в стране кто парк заложил, тот его и пилит потом…

  А в остальном всё хорошо будет. Москва расширяется, скоро в Смоленск на метро ездить можно будет, за 40 рублей. А там и Брянск недалеко, и Воронеж. А если московские чиновники в новые территории не уместятся, то… «Осторожно, двери закрываются, следующая станция город Конотоп». Наш братский подарок братскому народу. Хотя чиновники на метро не ездят. Да и на месте мэра я б для них северные направления готовил, вплоть до Воркуты. Пусть привыкают. Президент же недавно спрашивал про посадки. Деревья посадили, теперь можно и чиновников. Но и на Рублёвку их переселить тоже идея неплохая. Во-первых, переселять никого не надо, они и так все на Рублёвке. Во-вторых, там, на отшибе, они никого раздражать не будут своими мигалками, крякалками и сытыми рожами. Там у всех мигалки, крякалки и сытые рожи. Да и вообще – слуги должны от народа отдельно жить. В идеале, конечно, народ в самой России, а его слуги – на различных особо охраняемых территориях Республики Коми, но это уж совсем из светлого будущего.

  А пока уже хорошо и ещё лучше будет. Может, милые матерящиеся дети со своими кудряшками из подъезда наконец в школу уйдут. Сколько там для них бесплатных кружков и секций министр образования пооткрывал! Он и ЕГЭ придумал, чтоб коррупцию из школ изгнать, и платные занятия, и факультативы какие-то, тоже платные. Нет денег, например, на английский язык – иди бесплатно учись крестиком вышивать, в жизни пригодится. А если ты гений по физике, но денег тоже нет – туда же иди. Зато никакой коррупции. Непонятно, правда, откуда столько золотых медалистов с гор в МГУ обнаружилось. А сами они объяснить не могут, у них с русским языком плохо. Зато с деньгами хорошо.

  И ещё насчёт коррупции – полностью её уничтожить можно только переименованием, это уже другой министр доказал, внутренних дел. Уже бывший, к счастью. Милицию переименовали – коррупция исчезла, он сам сказал. То есть с него взяток полицейские не берут. Осталось судебную систему переименовать, прокуратуру, здравоохранение, налоговую, пожарных, таможню, строительный сектор, военкоматы, санэпидемстанцию, ЖКХ, экологов, паспортные столы… Или всё-таки дешевле взять и целиком страну переименовать? Может, тогда вместе с коррупцией и всё остальное плохое исчезнет? Воровство, хамство, пьянство, «Дом-2» и Стас Михайлов?

  И сразу станет хорошо.

  Потому что хуже уже некуда.

   А если страну переименовать в Рио-де-Жанейро, то и погода наладится. Можно будет из подъезда выйти. Правда, неизвестно, что с таким названием с коррупцией будет, но с футболом всё будет хорошо…  

Валерины думы 

   В десять часов утра, как обычно по будням, Валера начинал думать мысль. В этот раз она, эта мысль, была о травинке. «Вот травинка» – думал Валера: «Она ведь на вид такая тонкая, беззащитная, даже милая… Но асфальт пробивает! А я могу пробить асфальт? Нет. Но я могу сорвать травинку! Значит ли это, что я, Валера, сильней асфальта? Или я всего лишь сильней травинки? Или я просто человек, который может сорвать травинку, растущую сквозь асфальт? А если я не буду её рвать, значит ли это…» Мысль попалась сложная, постоянно растекалась во все стороны и Валера не успел додумать её до обеда, а после обеда забыл. Вернее, не забыл, а его сбили с этой мысли какие-то люди, обсуждавшие будущий полёт человека на Марс.

  Отобедав, Валера удобно устроился в своём кресле и начал новые размышления. «На Марс лететь несколько лет, а обратно дольше, потому что против солнечного ветра. По-моему, есть такой. Еда, вода, нет, воду они там как-то из мочи добывают, несколько людей плюс доктор…» Тут Валера остановился и прямо в середине мысли, как умел только он, задумался о другом. Решив через несколько минут, что доктора можно причислить к людям, Валера продолжил мысль о полёте. «Оборудование, топливо туда-обратно и ещё год надо там, на Марсе, провести, разведать всё, застолбить, флажков навтыкать, нефть и газ обнаружить, образцы погрузить… Денег огромное количество нужно, одна Россия такое не потянет, если только «Газпром» поможет… А надо, чтоб потянула, чтоб мы первые там оказались… А, может, для экономии, только туда?..» Мысль была хорошая и особенно Валере нравилось, что она государственная. Но и её до конца додумать Валере не дали. Наступило шесть часов вечера, рабочий день Валеры закончился и его отпустили домой.

  А работает Валера депутатом в Государственной Думе. Он хороший депутат и большого вреда Родине, в отличии от других депутатов, не наносит – взяток и откатов не берёт (ему, правда, никто и не предлагает), своего бизнеса не имеет и, соответственно, ничего никуда не проталкивает, по регионам и заграницам за государственный счёт не летает, ему интересней на даче покопаться, а голосует он так, как старший товарищ по партии скажет. Его даже обещали и на следующий срок в депутаты взять, если он опаздывать на работу не будет. Иногда он, правда, кого-то с кем-то знакомит, просят же люди, и Валеру за это в ресторан или в сауну ведут. И конверт хороший суют, толстый. Жена, конечно, ругается, когда мужа пьяного домой приносят, но, увидев конверт, быстро оттаивает.

  А обходится Валера народу России примерно в триста тысяч рублей в месяц плюс бесплатные мобильник, машина, лечение, отдых, да и пенсия хорошая будет. И по мелочи там ещё набегает, и конверты опять же… Жена Валеры очень всему этому радуется. Народ России, наверное, тоже. А остальные народы про российского Валеру, к счастью, не знают, у них свои валеры есть. Но они, остальные, с этими своими валерами потихоньку разбираться начинают. Может, и нам начать?..  

Соперницы 

  В таком огромном «Детском мире» Олечка Бунеева ещё не бывала. Да и мама, которая её сюда привела, тоже, поэтому отдел детских платьев они искали долго. Первым его издалека увидела Олечка и такой восторг заплясал в её глазёнках, что мама даже перестала жалеть будущие потраченные деньги. «Никакими деньгами не измерить детскую радость…» - так думала мама и не заметила, что восторг вдруг сменился слезами, а радостный смех – жалобным подвыванием. Объяснилось всё просто – навстречу им шла Ирочка Канделябрис, подруга Олечки по детскому садику, тоже с мамой, а в руках… А в руках счастливая Ирочка Канделябрис держала вешалку с прекрасным розовым платьем, тем самым, ради которого Олечка с мамой сюда и приехали. И, что самое ужасное, это платье было последним, о чём Ирочка, конечно, Олечке сразу и сказала. Надо отдать Олечке должное – истерика у неё началась не сразу. Сначала кассирша упаковала платье в блестящий, тоже розовый, пакет, потом с улыбкой отдала его Ирочке, та обернулась и посмотрела на Олечку… Вот этого взгляда Олечка уже не выдержала. Пять испуганных продавщиц в течении часа пели и танцевали для неё, старший менеджер магазина подарил три мягкие игрушки, платье обещали привезти прямо домой и – это уже для мамы – с огромной скидкой, но всё было бесполезно. Успокоило Олечку только вкусное бесплатное мороженое и данное самой себе обещание никогда – НИКОГДА! – не дружить с Ирочкой Канделябрис.

  В этом огромном автосалоне в центре города Токио Ольга Бунеева, ныне Пересыпкина, ещё не бывала. Да и муж, который её сюда привёз, тоже, поэтому обещанный им Ольге розовый «Бугатти» они искали долго. Первым его издалека увидела Ольга и такой восторг заплясал в её цветных контактных линзах, что муж перестал жалеть будущие потраченные деньги. «Никакими деньгами не измерить…» - начал думать муж, как вдруг Ольга резко остановилась. Объяснилось всё просто - в розовом «Бугатти», в уже почти её, Ольги, розовом «Бугатти» сидела Ира Канделябрис, а рядом, в окружении услужливых менеджеров автосалона, стоял Ирин муж и подписывал какие-то бумаги, роняя кредитные карточки. Ольга поняла - розовый «Бугатти» уплывал к другим берегам. Надо отдать ей должное – в автосалоне истерики не было. Она случилась позже, в гостинице, и только самое дорогое мороженое города Токио в самом дорогом ресторане этого же города сумело слегка её успокоить. Там же, в ресторане, Ольга дала себе слово никогда не жить с Ирой Канделябрис в одном городе и даже заставила мужа оставить какую-то мелочь симпатичному официантику.

  В нью-йоркском торговом зале аукционного дома «Сотбис» Ольга Пересыпкина ещё не бывала, да и шофёр, который её вёз, тоже, поэтому зал этот они искали долго. Первым его издалека увидела Ольга и подвески из розового золота, принадлежавшие пятьсот лет назад какой-то французской королеве, уже начали плавно перемещаться из каталога «Сотбис» в Ольгину коллекцию драгоценностей, как вдруг она заметила ненавистный розовый «Бугатти», стоящий у самого входа в зал. Сама Ира Канделябрис, видимо, была внутри и уже держала в своих мерзких неухоженных руках королевские подвески из розового золота. Ольга даже не стала туда заходить. Позже, в ресторане, поедая эксклюзивное мороженое, Ольга Пересыпкина поклялась никогда больше не жить с Ирой Канделябрис в одной стране.

  В ритуальном агентстве, расположенном на окраине Подольска, пенсионерка Ольга Борисовна Пересыпкина ещё не бывала, а какой-то нерусский подольчанин так хорошо объяснил дорогу от остановки, что бедная Ольга Борисовна ещё два часа искала этот неприметный подвал. Найдя его и попав, наконец, внутрь, Ольга Борисовна сразу увидела то, зачем она ехала сюда из своего Гольянова. «Гроб розовый уценённый» - было написано на ценнике. Соседка по очереди в собесе не обманула гроб был очень дешёвый и Ольга Борисовна подозвала продавца. «А этот товар продан» - скорбно сказал продавец: «Соболезную». «Я даже знаю, кто его купил» - ответила Ольга Борисовна и вышла на улицу. Ожидая обратный автобус, она смотрела на ларёк с мороженым и молилась об одном – умереть на день позже Иры Канделябрис.

  На похоронах Ольга Борисовна не плакала. Во-первых, больше проститься с Ирой Канделябрис никто не пришёл, так что плакать Ольге Борисовне было незачем, а во-вторых… Во-вторых, не хотелось ей плакать. Ей хотелось вернуться в тот огромный «Детский мир», в котором Ирочка Канделябрис купила розовое платье, то самое, ради которого туда приехала маленькая Олечка Бунеева. И чтоб Ирочка была счастливая и держала в руках розовый пакет с платьем, а Олечку продавщицы бесплатно угощали мороженым – самым вкусным мороженым в её жизни… А рядом бы стояла Олечкина мама… И что бы всё ещё было впереди и это всё было хоть немножко другим… Но всё равно розовым. 


К началу страницы К оглавлению номера
Всего понравилось:0
Всего посещений: 384




Convert this page - http://7iskusstv.com/2017/Nomer4/Krishtul1.php - to PDF file

Комментарии:

_Ðåêëàìà_




Яндекс цитирования


//