Семь искусств
Номер 8-9(55) - август-сентябрь 2014  года
Мир науки

Евгений Беркович
Антиподы. Альберт Эйнштейн и Филипп Ленард в контексте физики и истории
На протяжении всей своей долгой жизни Ленард постоянно ощущал, что его научные заслуги недостаточно почитаются, что сам он не получает от коллег того признания, которого заслуживал, а его открытия частенько перехватываются другими исследователями. Когда с возрастом его научная деятельность практически сошла на нет, все надежды на признание и уважаемое место в обществе он стал связывать с национал-социализмом.

Яков Галл
Два Гаузе
Гаузе полагал, что должен знать по имени каждого сотрудника, поэтому штат состоял из 200 человек, включая лаборантов и административных работников. Всякие предложения сверху по увеличению штата категорически отвергались.

Культура

Юрий Солодкин
Его божеством было слово*
Слова, считал Бродский, как и люди, имеют свою судьбу, свой статус. Слово «русский» у Бродского было не национальностью, а определением к слову «язык», а слово «еврей» - несомненным подлежащим, отягчённым последствиями.

Игорь Фунт
Дядя Яша-Макао и Манька-Суматоха
Грин обожал Питер. В Петрограде создана самая знаменитая книга «Алые паруса». Питерским воздухом пропитаны годы необузданной молодости, первые рассказы, придумка псевдонима, связанная с тем, что был в бегах. Аресты, любовь, кутежи, лихачество…

Валерий Хаит
Гердт читает стихи*
Нетрудно высчитать, что встреча Зиновия Ефимовича с Твардовским состоялась ранней осенью 1968 года, советские танки только что вошли в Чехословакию; строка о пражском парке подсказывала, в связи с чем было написано стихотворение.

История

Лев Бердников
Наказанная добродетель Правительница российская Анна Леопольдовна
Начисто лишенная изворотливости и житейской хитрости, правительница с ее открытостью и доверчивостью была, казалось, слишком нравственно чистоплотна, чтобы властвовать в такой огромной империи. Показательно, что Елизавета сказала о ней однажды: “Надобно иметь мало ума, чтобы высказываться так искренно, она дурно воспитана, не умеет жить”.

Александр Левинтов
Судьбы
И так началась волынка под названием судьба: шаг по жизни — шаг по работе, женился — дали группу, родилась дочь — вступил в партию, родилась другая — зав. сектором, дали двушку в Беляево — вошёл в партбюро. Каждый маленький шаг дома — маленькое продвижение или маленькая льгота на работе.

Печатаем с продолжением

Ефим Курганов
Шпион Его Величества, или 1812 год. Историко-полицейская сага в четырех томах
Действуя заодно с генерал-адъютантом Балашовым и другими лицами, добивавшимися падения государственного секретаря Сперанского, Санглен играл не последнюю роль в интриге, жертвой которой и сделался государственный секретарь.

Галерея

Семен Талейсник
"Пациенты" на картинах русских художников
Эти картины так же тщательно прорисованы, как и у пейзажистов русской школы, уделявших много внимания деталям фона, природы, ландшафта. Их авторы старались показать реальные черты больного человека с его страданиями и деталями облика, окружающей обстановки, предметами быта или атрибутами профессии.

Драматическая социология

Андрей Алексеев
Страсти человеческие и производственные Из записок социолога-рабочего
На протяжении первых четырех лет своего пребывания на заводе (1980-1983) социолог-рабочий вел довольно регулярные записи, фиксируя все детали своего наблюдающего участия в конкретной социально-производственной ситуации (будь то в форме писем друзьям, коллегам, будь то в форме дневников, «производственных хроник» и т. п.).

Психологические тетради

Андрей Масевич
De natura humana… Я тоже знал Кона
Пока Кон писал что-то более или менее марксистко-ленинское, у него все с властью было в порядке. Когда же он обратился к сексологии, тут началось, ну, может быть, не преследование, во всяком случае, неодобрение. И ведь вот, власти, которая не одобряла, уже нет, а неодобрение все остается…

Люди

Ирина Чайковская
Опыт "длинной жизни" Мусика Каганова, учёного, коммуниста, еврея
Начиная с послевоенного времени евреев не брали на работу, они не могли учиться в престижных учебных заведениях. И хотя сам Мусик от «государственного антисемитизма»» не слишком пострадал, он был свидетелем такового на примере своих друзей и дочек.

Печатаем с продолжением

Семен Резник
Против течения. Академик Ухтомский и его биограф. Документальная сага с мемуарным уклоном
По мере того как обстановка в Ленинграде ухудшалась, к Ухтомскому все чаще обращались с настойчивыми просьбами и предложениями покинуть блокадный город. Всякий раз он отвечал вежливым, но решительным отказом. Он сознавал, что ему осталось мало жить, и не хотел прерывать работу, продолжавшуюся в его университетской лаборатории и Физиологическом институте.

Мемуары

Виктор Лихт
Жаркое лето 1972 года
Центральный монолог Фигаро о продажности всего и вся звучал удивительно остро и современно, хотя Андрей Миронов не добавил в него ни слова. Просто публика тут понимала не только текст, но и подтекст, и любой намек на него - в жесте, в улыбке, в многозначительной паузе - воспринимался на ура.

Александр Боровой
2003 и другие годы
Потом дом Юшкова переходил от одного ведомства к другому, пока не закрыли его парадный вход, а за дверью бокового входа не появился специальный турникет и вооруженная охрана. Так в нем обосновался Московский инженерно-физический институт (МИФИ).

Печатаем с продолжением

Дмитрий Бобышев
Я в нетях. Человекотекст, книга 3
Континентовский смотр диссидентов в Милане был всё–таки несколько декоративен. Да, там были представлены яркие персонажи, – герои и жертвы, которыми мы когда–то восхищались заочно, слушая «голоса». И вот они воочию! А дальше–то что?

Поэзия

Ольга Кольцова
"Человеческой плоти не тяжек оброк". Стихи*
сложены крылья перо у виска
блеск антрацитовый круглое око
штрих ли неверен неточность мазка
с этой картиной такая морока


Александр Куликов
Катрены на приход тайфуна Болавен*
«Рукой Авраама зарезан твой сын Исаак, -
Сатан, пастухом обернувшись, приносит известье. –
Ягненка заклать рано утром отправились вместе
В Морию они. Ну а вместо ягненка... Вот так».


Лариса Миллер
Стихи, написанные в Италии. Апрель, 2014 г.
А Россия сама не своя,
Не своя, не твоя, не моя,
От России лишь рожки да ножки,
И любимые мною дорожки,
Что бегут сквозь глухие года
И давно не ведут никуда.


Проза

Виктория Жукова
Два рассказа*
Вся ее комната была полна портретами Ушаковых, Соболевского, и не менее знаменитых предков. Но самое главное место занимал, конечно, портрет Пушкина. Что-то у них с Катенькой произошло. Узнать бы. Прабабка Елизавета всю жизнь тащила каких-то Ушкиных, якобы крепостных сестры.

Владимир Фридкин
Три непридуманных рассказа о любви
У Пушкина народ безмолвствует. Да, пока безмолвствует. Но мы смотрим на картину Халса и понимаем, что Пушкин был прав, утверждая, что ни одно преступление тирана не останется безнаказанным. Все тайное когда-нибудь становится явным.

Марианна Гончарова
Янкель, инклоц ин барабан*
Хорошие люди музыканты, правильные люди. Вот где была настоящая дружба народов, вот где была солидарность. Вот где был мир, труд и май! Все и так знали положение Янкеля, и его жену — антисемитку по тёте, и его тёщу, и то, что не выпускают Янкеля к брату в Румынию, и то, что Еве Наумовне стало совсем худо.

Давид Шраер-Петров
Бюст Есенина*
Как объяснить предательство предателю? Ведь предатель никогда не признается себе в том, что он совершил предательство. Чаще всего находится тысяча оправданий в том, что предательство (таковым предатель даже и назвать свой поступок не решится) совершено ради какой–то светлой идеи.

Михаил Юдсон
ВБР. Глава из романа "Лестница на шкаф"
Крепкий смуглый местный чиновник, Смотрящий, – уже двигался по проходу, позвякивая шпорами на "пархарях" гармошкой. Был он по-зимнему – в пятнистом комбинезоне, шерстяной берет-шестиклинка засунут под погон, тяжелый штурмовой "бергер" – раструбом вниз через плечо. На шее шарф с вышивкой "За взятие Храмовых высот".

Переводы

Владимир Гандельсман
Уистен Хью Оден, Джеймс Мерилл и Ричард Уилбер в переводах Владимира Гандельсмана
Где кони солнца? Где их небосвод?
В зелёнобронзовой руке возницы лишь
обрывки от поводьев, мой малыш.
Возница ждёт.


Наталиа Гинзбург
Моисей Борода
Моисей Борода: Переводы из итальянской прозы XX века. Наталия Гинзбург: Мать
Когда мальчики оставались дома одни с матерью, их охватывал страх - как если бы рядом с ними никого не было. Мать ни запрещала, ни разрешала; самое большее, что они от неё слышали, было произнесённое усталым, жалобным тоном: "Не шумите так, у меня болит голова".

Борис Геллер
Переводы. POETRY TRANSLATION
Быть может, уходим мы с облаком, солнцем и ветром,
И воздухом плотно окутано бренное тело,
А может, - с закатом, поэтом любовно воспетым,
По мне - все равно. И какое мне, собственно, дело?


Эфраим Кишон
Борис Гасс
Эфраим Кишон: Юмористические рассказы. Авторизованный перевод Бориса Гасса*
Характерные признаки среднего портача: он вечно спешит, без конца поглядывает на часы, не может усидеть на месте и к половине четвертого непременно должен попасть в Хайфу. А это значит, что ему некуда торопиться и совершенно нечего делать в Хайфе.

Читальный зал

Виктор Фет
О, теснота истории*
Своим героям в старинном духе Бердников дает меткие характеристики в подзаголовках. Подробно описаны “звезды” куртуазного века, от “вечновлюбленного” щеголя Виллема Монса (младший брат фаворитки Петра I, окончивший свои дни на плахе), до “русского Помпадура” Ивана Шувалова и “демона интриги” Сергея Салтыкова.

Михаил Сидоров
Ступени слов
В подмосковной электричке раздается глас народа: «...Нужен переход Руси из жидообразного состояния к ледяной твердыне – Великий покаянный канон! Всеконечное решение». Илья Борисович размышляет в ответ: «У вас нет другой Руси? Я хочу Русь, но без этого всего. Она пьет и бьет – значит, любит».

* - дебют в журнале



Яндекс цитирования


//