Семь искусств
mobile version >>>
Номер 3(72) - март 2016  года
Мир науки

ИринаТюлина
Вера Чиненова
Инна Зубова
Алексей Николаевич Боголюбов как историк механики*
В России к концу XIX в. прикладная механика стала обязательным предметом высшего технического образования. Кроме того, прикладная механика читалась на физико-математических факультетах университетов.

Григорий Полотовский
Феномен провинции (очерк истории математики в Нижнем Новгороде)
А.А. Андронову удалось довольно быстро сплотить группу сильных учёных, которые через некоторое время воспитали исследователей следующего поколения. В результате образовалась научная школа настолько мощная, что эта школа функционирует до сих пор и в значительной мере сохраняет свои мировые позиции.

Культура

Анатолий Добрович
Рукава в кружевах
Булата Окуджаву следует считать лучшим мелодистом среди тех, кто сочинял песни, не будучи профессиональным композитором. Иные его мелодии завораживали, удивляли изяществом. В его пении была грузинская музыкальная точность, славянская распевность и совершенно особая чистота – чистота тихого мартовского снега, падающего в уже не морозном воздухе.

Александр Лейзерович
Упущенный юбилей Козьмы Пруткова
Многие говорили о сходстве общественной жизни России в начале 2000-х с Россией последней четверти XIX века, при Александре III. Точно так же, уже становится самоочевидным сходство сегодняшнего дня России с последним годом царствования Николая I – годом 1854-м.

История

Михаил А. Шифман
Тетрадь, найденная на чердаке*
После войны, в 1946 году, Альфред Курелла впал в немилость, и его вместе с Фридель сослали в почетную ссылку в Грузию. Там он увлекся местной женщиной, бросил Фридель, а после смерти Сталина попросился в ГДР.

Николай Овсянников
Козырев и Маяковский
Маяковский на все эти эстетические "искания" наступил копытом. Его поэтика – более чем умеренная. В его формальных приемах нет ровно ничего, не заимствованного у предшествовавшей поэзии.

Леонид Лазарь
Дело Лео Франка*
Жители Нового Орлеана, вооружившись дубинами и ружьями,  отправились к городской тюрьме. Обезвредив охрану,  из камер выволокли одиннадцать осужденных. Двоих тут же повесили, семерых расстреляли во дворе, оставшихся  -  покалечили.

Музыка

Елена Кушнерова
Mission: impossible. 3 серия. Сантандер
Что было необычно на этом конкурсе – организованное питание для участников. Наверное, именно поэтому СССР и посылал туда конкурсантов. На этом деле экономились государственные деньги. Кроме того, отпадала необходимость давать нам нищенские суточные, по-моему, $4 в день...

Печатаем с продолжением

Сергей Колмановский
Пока я помню…
Светлов был для отца одним из самых желанных соавторов, да и для любого театра тоже. Только вот театральное начальство, для которого М. А. уже тогда был легендой, не могло понять, почему он всегда так тщательно оговаривает финансовые условия заказа.

Поэзия

Лена Берсон
"Мы, конечно, поедем туда, где бывали не раз". Из новых стихов*
Вот смотри – это та же зима,
Это те же дворы и дома.
Список с детства заученных мест,
Но с поправкой на скорый отъезд.


Борис Кушнер
И всё становится стихом. Избранные стихи, июль-декабрь 2015
Жизнь состоит из промежутков –
Прекрасных, непонятных, жутких.
Пусть не ложится на скрижаль, –
Но жизнь была чудесна. Жаль…


Владимир Алейников
Роза в дожде. Стихотворения*
Для высокого строя слова не нужны –
Только музыка льётся сквозная,
И достаточно слуху ночной тишины,
Где листва затаилась резная.


Татьяна Вольтская
Вокруг Рождества
А что нам терять, кроме пыток
Войной, ожиданьем, тюрьмой?
Струится любовный напиток
Обманной, слезливой зимой


Проза

Тамара Ветрова
Кузьмовна и мышь со стеклянным глазом*
Кузьмовне не повезло. Ей довелось обучать детей рисованию в гибельное для планеты время. Солнце, конечно, еще не погасло, но освещало такую картину, что не приведи бог увидеть во сне.

Владимир Матлин
Два рассказа
Поначалу всё шло хорошо, автобус в клубах жёлтой пыли и лилового дыма продвигался в сторону комбината. И тут чёрт толкнул в бок спавшего до того Бубака. Он проснулся и начал что-то говорить. Вначале это было неразборчивое пьяное бормотание, но потом речь его сделалась более определенной, и стало понятно, что он говорит на обычную для пьяных тему – поносит евреев.

Леонид Гиршович
Мой сэкс
Только в отсутствие Запада возможно кулинарное западничество. Здесь философский камень – взбитые сливки, дом молитвы – кафе типа «Незнайка», обетованная земля – Прибалтика, где на вывесках писалось «Neznaika» и взбитые сливки посыпались шоколадной крошкой.

Печатаем с продолжением

Анна-Наталия Малаховская
Откуда взялась тьма. Повесть
 Теперь ему стало всё открыто и ясно, как в снежном поле. Он шагал по улице и слышал, как позванивали, обгоняя его, трамваи, и знал всё, за один раз, глотком, как бывает только во сне. Словно сдёрнули одеяло с головы – или задвижку с глаз. Так вот кто живёт в этом замке!

Переводы

Арнольд Денкер
Лев Харитон
Арнольд Денкер: Предложение, от которого я не мог отказаться. Перевод с англ. и предисловие Льва Харитона*
В первый же день в Москве Флор позвонил мне и сказал, что все устроено и что он заедет за мной утром на следующий день. Мы встретились в гостинице «Москва», и я был представлен двум людям, которые выглядели именно так, как, по моему представлению, должны выглядеть агенты тайной полиции.

Анри Труайя
Эдуард Шехтман
Анри Труайя: Круговорот. Перевод Эдуарда Шехтмана
Жан Дюпон, избежавший объяснения, счастливый, словно обретший невесомость, изображал едва сдерживаемое отчаяние: гримаса поражённого электрическим током, прыгающий мускул на щеке, пальцы судорожно вцепились в спинку стула, как в парапет моста, прерывистое дыхание...

Мемуары

Александр Левинтов
Из воспоминаний
Незаметно Каверин из Женьки превратился в Петровича. Бывшая жена с дочкой давно уже в Израиле. Другие женщины были хороши для всего, кроме семьи. Впрочем, для всего остального они тоже становились все хуже.

Печатаем с продолжением

Дмитрий Бобышев
Я здесь (человекотекст). Трилогия. Книга вторая. Автопортрет в лицах
Похвалы были, что и говорить, крупны, но не чрезмерней же океанических расстояний, разделяющих меня с этим давнишним цветаевским корреспондентом, не чрезмерней же здешнего вакуума, духовного и литературного, в котором они воспринимались – нет, не мною! Читателями!

Читальный зал

Михаил Юдсон
Вечернее свечение
"Девятый дневник" – это своеобразный девятый привал, очередной походный стан охотника за стихами, неутомимого перелетного странника Игоря Губермана. Ну, и путевая проза, философствование на разных местах, ему явно не чужды – книгу открывает раздел "Заметки вдоль текущей жизни".

Елена Бандас
Волшебные ключи метафор
Однако необратимость времени смягчается искренностью и теплотой отношений в семье, с мужем и сыном: “Только бы вечером, ближе к семи, голос родной услыхать за дверьми” или – “Одно в толпе неразличимой твоё лицо светло и зримо”. Лиризм и романтичность свойственны поэзии Елены Аксельрод.

Страны и народы

Игорь Ефимов
Закат Америки. Саркома благих намерений
Защита обвиняемых в судах, оформление разводов, подготовка завещаний и торговых соглашений – лишь малая часть их деятельности. Главное – охота за отдельными гражданами и учреждениями, которым можно было бы вчинить иск, чреватый крупным штрафом.

Алла Дубровская
Хроники Уолл-стрита
Национализация частного предприятия — дело для Америки непривычное, национализация же таких гигантов, как «Фанни» и «Фредди», — событие и вовсе экстраординарное. Любой неосторожный шаг чреват разбирательствами и судами.

* - дебют в журнале



Яндекс цитирования


//