Номер 12(37) - декабрь 2012
Влад Аронов

Влад Аронов Ах, какая печаль

Литературная редакция Сони Тучинской

 

 

 

 

«Можно объяснить всё нервной депрессией.

Но в таком случае следует иметь в виду,

что она длится с тех пор, как я стал взрослым

человеком, и что именно она помогла мне

достойно заниматься литературным ремеслом».

Из предсмертной записки для прессы Ромена Гари,

 застрелившегося, выстрелив себе в рот 2 декабря 1980 года

В конце сентября 2012-го года ушел из жизни Григорий Рыскин – замечательный прозаик, поэт, эссеист. Жизнь его оборвалась по его собственной воле. 75-летний писатель выбросился с 11-го этажа московской квартиры, в которой он жил в последние перед самоубийством дни. Будучи лично знаком с Григорием Рыскиным, я слышал многие свидетельства о его жизни из его собственных уст. Возможно, они хоть как-то прояснят мотивы его страшного конца.

Люди добровольно уходили из жизни всегда, во все времена и у всех народов. На это у каждого из самоубийц был свой собственный резон. Однако, одна из самых распространенных причин этого явления - это депрессия, т.е. абсолютная потеря воли к жизни. Невозможность и нежелание длить свое существование на земле. Я хочу рассказать, как в этой ситуации на 75-м году жизни оказался Григорий Рыскин. Как он сам оценивал эту ситуацию и что его к ней привело.

Во время наших с ним разговоров, Григорий Рыскин неоднократно рассказывал мне о своей жизни в России и Америке. Его рассказы, как я их помню, я собрал в этот мемуарный очерк его памяти.

Григорий Рыскин

Он был обычным еврейским ребенком, застенчивым, невыносливым и слабым в физическом отношении. Школьником ему часто приходилось сносить насмешки и оскорбления со стороны одноклассников. Он рассказывал мне о Викторе, тупом и агрессивном подростке, который частенько поколачивал его и которому он, естественно, ничем не мог ответить. Именно тогда он принял решение заняться боксом и в течение двух лет приобрел разряд. С этого момента, на любое оскорбление в свой адрес он вступал в драку и побеждал. Особенное наслаждение принесла ему первая победа в драке с Виктором, за что сверстники впервые выказали ему свое уважение.

Живя в Ленинграде, Григорий Рыскин получил дипломы двух самых престижных гуманитарных заведений города: пединститута им. Герцена и факультета журналистики ЛГУ. После окончания учебы он работал учителем на периферии, включая союзные республики бывшего СССР. Устроиться в престижную столичную школу не мог из-за пятой графы. Порой, чтобы вообще не остаться без работы, соглашался работать учителем в зонах для малолетних преступников. Все говорили ему, что он одинаково хорошо преподает литературу, язык, и математику, что он талантливый, от бога, педагог. Но получалось, что его талант никому не был нужен.

Он начал печататься. Иногда темы были заказные, от издательства, но чаще - он избирал их сам. И здесь, по непонятным причинам, его опять часто преследовали неудачи. Он писал - его не публиковали. Постепенно он начал ощущать свое еврейство, как изгойство, как неверие в возможность равного существования с представителями других наций в стране, гражданином которой он числился наравне с остальными.

Еще в студенческие годы, во время учебы в ЛГУ, он познакомился с красивой девушкой, на которой, через некоторое время женился. Спустя два года у них родился сын. Он думал, что молодая жена счастлива с ним. Но на деле оказалось, что это совсем не так. Жена, не получая физического удовлетворения от брачных отношений, априори посчитала виновником этой ситуации мужа. Так было принято тогда в той стране, где мы жили - обвинять во всем мужчину, а не, к примеру, собственную фригидность. Жена пустилась во все тяжкие. Знакомые стали регулярно докладывать ему о ее связях с мужчинами. Однажды, когда годовалый сын Рыскина лежал дома больной, в жару, Григорию позвонили и сказали, что его жена сидит в ресторане пьяная в компании чужих мужчин. Когда она вернулась домой, он не смог совладать с собой и нанес ей, применив специальный боксерский прием, такой ужасный удар, что она в тяжелом состоянии попала в больницу. Врачи долго боролись за ее жизнь. Следователь, который вел это дело, уговаривал ее подписать обвиняющее мужа заявление... Но у нее хватило разума отказаться от обвинения. Рыскин остался на свободе, но они разошлись. То, что произошло между ними, травмировало его на всю оставшуюся жизнь. Сын остался с женой, а Григорий Рыскин с матерью уехал в Америку.

В Америке ему случилось познакомиться и активно сотрудничать с Сергеем Довлатовым в редактируемой им эмигрантской газете "Новый американец", в которой он вел свой раздел и для которой писал свои эссе. Но все это не приносило дохода, на который можно было бы существовать. Через два года газета умерла. А потом умер и сам Довлатов. Чем только Григорий не занимался эти годы, чтобы выжить.. Работал на стройках, водил такси, выучился на массажиста и т.д. и т.п. Правда, все это щедро давало ему темы и характеры для его книг. В эмиграции он написал более десяти книг. Это приносило ему некоторое духовное удовлетворение, но вопрос с деньгами оставался открытым. Их он по-прежнему зарабатывал физическим трудом. Благодаря его матери, которая не позволила ему попусту разбазарить эти деньги, он сумел выгодно вложить их в покупку недвижимости, которую приобрел по очень низким ценам, а продал с большой выгодой, когда цены резко пошли вверх. Большую часть вырученных денег он отправил своему сыну, который в то время проживал со своей семьей в Таллине.

Здесь, в Америке, он вторично женился. Но жена, которая вначале казалась ему таким близким и понимающим человеком, очень скоро начала донимать его какими-то ежедневными придирками, по любому, самому мелочному поводу. Чтобы не слышать их, он запирался в другой комнате, стал избегать ее. Совсем расстаться было невозможно, по целому ряду причин. Он ловил себя на том, что постоянно находится в каком-то ненормально взвинченном состоянии. Любая мелочь страшно выводила его из себя.

Так случилось, что приехав в очередной раз к сыну, повидаться с ним и двумя внуками, увидел его за столом, с бутылкой коньяка. Плохо соображая, что делает, он сильно ударил его по лицу. Они поссорились, и Григорий улетел домой. Долгое время не мог сам себе объяснить свой поступок. А потом понял, что его гнев вызвало подозрение, что сын бездельничает и пьет на его деньги.

В начале 2012 года по заказу одного московского издательства ему пришлось очень интенсивно работать над статьей посвященной страшным событиям 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке. Эта работа почему-то страшно измотала его и физически и духовно. Он потерял интерес к жизни. Перестал посещать спортклуб, встречаться с людьми, интересоваться событиями, происходящими в мире и вокруг него. У него самого не было рациональных объяснений этому его состоянию. Когда он обратился к врачам, они поставили диагноз - клиническая депрессия, и положили в госпиталь, где он пробыл два месяца. Когда он вышел из госпиталя, ему захотелось поехать к сыну, в Таллинн. Он считал, что смена места, окружения, семья сына, живительный Балтийский климат помогут ему вернуться в нормальное состояние. Жена решила поехать с ним. Он не понял, для чего ей было это нужно. Поездка не принесла ожидаемого облегчения. Он чувствовал себя равнодушно-отчужденным от всех, даже от своих собственных внуков. После двух недель пребывания в Таллинне жена предложила поехать на пару недель в Москву. Он, видимо, пребывал уже в таком состоянии, что не смог отказать ей в этой совершенно ненужной ему поездке, а сын не воспрепятствовал его решению.

В Москве они поселились у дочери жены, на 11-м этаже. Каждый день он подолгу стоял у окна и наблюдал за крошечными фигурками бегущих по своим делам людей. И у него все чаще стала появляться мысль о бессмысленности жизни. Все чаще возникало желание самому оборвать ее.

Я познакомился с Григорием Рыскиным 22 года тому назад. Мы были в близких дружеских отношениях и доверяли друг другу самые сокровенные тайны. На первых порах меня особенно поражала в нем одна черта: безмерная честность по отношению к себе и к другим.

Он знал, что я храню дома разные виды оружия и часто просил меня показать ему что-то из моей коллекции. Я доставал пистолет из запертого сундучка и показывал ему. Тогда следовал вопрос: " А мне бы ты это дал". Я всегда отвечал - нет, не дал бы. Тогда он говорил - "А что же мне делать?" И сам отвечал: "Надо, наверное, запасаться таблетками". Вот такие разговоры у нас часто бывали. Я пытался, как мог, доказать ему, что как литератор он вполне в Америке состоялся. Что у него больше десяти книг, множество статей и стихов. Я также доказывал ему, что он сумел помочь сыну, выгодно вложив честно заработанные своими руками деньги. И что, мол, не у каждого эмигранта на счету есть такие достижения. Этими разговорами я надеялся помочь ему перестроить свою психику. Но, по всей видимости, мысль о самоубийстве его не покидала.

В 1990 году, как раз, когда я приехал с семьей в Америку, он написал статью, в которой возмущался государственными благами, получаемыми новоприбывшими эмигрантами и сравнивал их благополучное ничегонеделание с тем поколением работающих эмигрантов, которые часто живут хуже потребителей многочисленных пособий. В этой статье было все: и его честность, и его необъективность. Когда он писал эту статью, он не вспомнил, что его мать тоже сидела дома, не работая, и тоже получала все причитающиеся ей блага. Эта статья вызвала большое недовольство в русской общине, и у него появилось много недоброжелателей.

Первым человеком, с которым я познакомился, поселившись по приезде в Джерси Сити, была мама Григория Рыскина. Она показывала мне их с Григорием квартиру и его комнату. Впечатление было жалкое: почти полное отсутствие мебели. Одна какая-то железная кровать в маленькой комнатушке. Вот так, через маму, мы с ним и познакомились. Потом, когда я приходил к нему туда, где он жил с женой, я слышал, как она "доставала" его. Ее "замечания" были такого рода, что мне неловко их здесь приводить. Я ему говорил, что с такой женой я бы и дня жить не стал. Мы часто гуляли в парке. Во время этих прогулок он читал на память стихи известных и совсем неизвестных мне поэтов. Я никогда не увлекался поэзией, но слушая, как он читает стихи, и я стал находить в поэзии особую красоту.

Я всегда честно говорил, что я думаю о его поступках. Так, я крайне неодобрительно отнесся к рассказу о том, что он сделал со своей первой женой, или к тому, что он ударил сына, заподозрив его в пьянстве и тунеядстве на переданные ему из Америки деньги. Я сказал ему однажды, что у него совершенно отсутствуют центры торможения и самоконтроль. Из-за этого между нами возник конфликт. Случилось это так. Однажды, в заранее обговоренное время я ждал его у его дома. Прождав его более часа, я собрался уходить. По дороге домой встречаю его, и выражаю недоумение, что он где-то ходит, когда я его жду. Вместо того, чтобы извиниться, он стал громко сквернословить, и мы поссорились и какое-то время не общались.

Мне кажется, что прожив много лет в Америке, он заразился некоей пагубной формой крайнего индивидуализма, что толкало его на жестокости в отношении даже с самыми близкими ему людьми. К тому же, у него развилась жажда любой ценой добиться журналисткой известности, литературного успеха. Для этого в 1990-м он написал свою скандальную статью о получателях бесплатных благ - русских эмигрантах. С этой же целью в 2012-м он послал в одно московское издательство рукопись под названием "Новый Американец". В ней он вывел образ русского еврея в таком отвратительно-неприглядном виде, что мне было стыдно это читать, и я ему прямо об этом сказал. Эту книгу, разумеется, с радостью напечатали в Москве. Для них было подарком, что эмигрантский писатель-еврей с таким отвращением говорит о своих соплеменниках. Он получил от издательства 2000 долларов, но очень многие люди от него окончательно отвернулись из-за этой книги, которую в Нью-Йорке никогда бы не напечатали.

Он был очень неоднозначным и многомерным человеком. С одной стороны - умным, одаренным, добрым. Помню, как не однажды приглашал он на прогулку одинокую старушку - свою соседку по дому. С другой стороны - несдержанным, жестоким, несправедливым. Он мог высказать правду-матку любому человеку, за что жестоко потом расплачивался.

К моменту, когда московское издательство заказало ему эту последнюю в его жизни работу об 11-м сентября, он уже был душевно надломлен, физически истощен, и страшно неудовлетворен своей личной жизнью. Это все, в совокупности, и могло привести его к тому страшному решению, которое он принял, прежде чем убрать с подоконника детские игрушки и ринуться с него, как в омут, на московскую мостовую.


К началу страницы К оглавлению номера
Всего понравилось:0
Всего посещений: 1793




Convert this page - http://7iskusstv.com/2012/Nomer12/VAronov1.php - to PDF file

Комментарии:

Ольга
- at 2019-10-01 18:59:53 EDT
Беседа с Ниной Рыскиной за 2015г.
https://za-za.net/nina-ry-skina-grisha-moj-universitet-kul-tury/

Александр Биргер
США - at 2019-09-30 19:02:27 EDT
Виктор Каган
Из уважения к памяти Григория Рыскина, чьё творчество люблю и с которым довелось общаться, промолчал, когда вышел этот неуклюжий некролог (тут совершенно согласен с Еленой Матусевич). Теперь, спустя четыре года, вы плюёте на могилу. Зачем?
:::::::::::::::::
Cпасибо ВЕКу, Елене Матусевич, Редакции и Ольге - за стихи и память о погибшем литераторе. Что до некролога и пошлых комментариев, то их было, есть и будет. Однако, - рекорд пошлости:привести в качестве отклика на истинную трагедию -
строчки другого поэта про "вниз головой".IMXO.
p.s. Что касается плевков на могилу, уважаемый ВК, то это не ново - всегда находятся любители
"плевать на могилы героев"

Ольга
- at 2019-09-30 14:35:42 EDT
Сегодня 7 лет как умер Григорий Исаакович Рыскин! Царствие Небесное писателю!
Мало воспоминаний о нем спустя 7лет. Хотелось бы, чтоб не забывали!

«В комнате, где жил последние дни писатель, следов борьбы не обнаружено. Порядок вещей не нарушен за исключением мягких игрушек. Их, по словам хозяев Рыскин сам убрал с подоконника на диван…» (из новостной сводки)

Григорию Рыскину

Круг игольного ушка вошёл в квадратуру окна,
Наяву доказав, что и впрям не имеет решенья
Та задача, какую сократовы други стократ
Разрешить ни пытались, – а он оказался мишенью.
Что всамделишной смерти нестрашный игрушечный полк
На литом подоконнике цвета густого обрата?
Немота невозврата... а всё не вбирается в толк,
Что навеки умолк, что октябрь по-своему краток,
Что ступая по кругу, по кругу, по кругу, по кру-
гуттаперчивым мальчиком не удержал равновесья
На заточенном лезвии, на ураганном ветру,
В точке самого трудного без сослагательных «если»
Поворота…И нота никак не огранится в звук
Бесталанных разлук, потому что не верится в небыль.
И ему не в аду, а глаголом гореть на виду.
Купиной. На роду. На набухшем кириллицей небе.

Соплеменник
- at 2016-02-18 02:55:49 EDT
Не понравилось. Фигня какая-то пустопорожняя. С таким другом и врагов не надо.
Виктор Каган
- at 2016-02-18 00:44:39 EDT
Григорий
СПб., Россия - at 2016-02-17 22:51:48 EDT

Из уважения к памяти Григория Рыскина, чьё творчество люблю и с которым довелось общаться, промолчал, когда вышел этот неуклюжий некролог (тут совершенно согласен с Еленой Матусевич). Теперь, спустя четыре года, вы плюёте на могилу. Зачем?

Григорий
СПб., Россия - at 2016-02-17 22:51:48 EDT
С Аллой, которой он был недостоин, и с сыном (по поводу мордобоя) что-то напутано, либо Рыскиным, либо автором. Но психом был всегда. В 2003 году была составлена его книга, мог бы прозвучать на волне С.Д., но пожалел смешных денег. Вообще, человек был мало симпатичный (личное мнение). Во все тяжкие и по ресторанам - это не про Аллу. Надеюсь, хотя бы на том свете они с Аллой не встретятся
елена матусевич
- at 2012-12-29 01:01:06 EDT
А по-моему, лучше бы я ничего этого не знала. Зачем? Я очень люблю и ценю прозу Рыскина и незачем было вытаскивать эти интимные подробности, честное слово. Нехорошо. Некрасиво. И вовсе это не требовалось для объяснения самоубийства и не объяснила эта статья ничего! Он же был болен, и стар. Этого недостаточно? А теперь есть у меня эти отвратительные сведения о его мужской некомпетентности?, низости (пользоваться боксерским приемом на женщине!),распускании рук... Да еще и жену походя и публично обвинили во фригидности. Судя по тому, что и вторая жена была недовольна... и ворчала. Ну, какого черта о об этом было писать, помилуйте? Выходит вполне такой типичный портрет российского мужчины, который дерется, ругается матом, у которого все виноваты. А до этого я знала только его прозу, только его талант, то есть только то, что он хотел бы, чтобы знал читатель. Разве не так? А то, что не печатали, безобразно, и тут я его понимаю как никто.
Соня Тучинская
- at 2012-12-28 21:34:09 EDT
С того момента, как я прочла мемуарные записки Аронова о Рыскине, я почему-то не перестаю думать о егожизни и о том, как страшно она завершилась. Он, несомненно, был самым выдающимся автором, из печатающихся в соответствующем разделе Портала.
Когда я редактировала эти записки, я прерывалась, для того, чтобы читать его великолепную прозу. Какая особая прекрасная вольность в обращении со словом в ней ощущается. Наверное, в ней живет free spirit aвтора. Как хочется ему об этом сказать.
Да, нельзя. Опоздала.

Ходасевич, видимо, преодолев соблазн, описал его в этих "детских стихах":

Было на улице полутемно.
Стукнуло где-то под крышей окно.

Свет промелькнул, занавеска взвилась,
Быстрая тень со стены сорвалась -

Счастлив, кто падает вниз головой:
Мир для него хоть на миг - а иной.

Марк Фукс
Израиль, Хайфа - at 2012-12-28 21:11:39 EDT
Я читал все, что печатал Г. Рыскин в «7И» и «Заметках» и понимал, что имею дело не с талантливым любителем, каких на портале множество, а с настоящим художником, профессионалом.
Я понимал, что судьба его трагична, что душа его мечется в поиске покоя, ищет опоры и сочувствия.
Я порой писал коротенькие отзывы на его публикации.
Мне казалось, что этого достаточно, я был уверен, что Писатель знает себе цену.

В конце декабря прошлого года, отвечая на наши слова благодарности и восхищения его талантом, он написал:
«Дорогие, любимые читатели...Большое спасибо на добром слове...В минуты сомнений, в минуты тягостных раздумий Вы одни мне надежда и опора...Что же касается издателей, они руководствуются коммерческим принципом.Тостые же журналы дышат на ладан и особого изыска на их страницах не видно, при этом высокомерны и чванливы......а гонораров не обещают...
Думаю, печататься в наших сетевых журналах- не такая уж плохая участь...Постепенно все лучшее и талантливое перетекает именно в них...Самый вдумчивый читатель у них...По количеству читателей, они , наверняка, превосходят "толстяков"...
Возьмемся за руки, друзья,
Чтоб не пропасть поодиночке...
Ваш Григорий Рыскин»

Я не мог не откликнуться на такой крик души:
«Дорогой Господин Г. Рыскин!
Если бы я и не читал ваших произведений, а только прочел Ваш последний пост с обращением к читателям изданий Е.Берковича, то и этого мне было бы достаточно для того, чтобы приостановиться в жизненном беге, задуматься и обратиться к Вашему творчеству.
Спасибо Вам и Удачи в Новом гражданском году.
М.Ф.»


К горю нашему и великому сожалению в уходящем году Григорию Рыскину удача изменила…

Суходольский
- at 2012-12-28 20:32:09 EDT
Алла Зайцева-Каллас была редактором "Радуги". Это в годы перестройки и даже раньше был самым продвинутым литературным журналом. Я выписывал его, эстонская молодая проза была выдающимся явлением тогдашней литературы. А ее второй (?) муж Теэти Каллас был лидером (с моей точки зрения) эстонской прозы. Была даже книга издана "Эстонская молодая проза" - по тогдашним меркам - явление истории. Сейчас посмотрел - 1978 год. Еще до Перестройки. Не знал, что Алла Зайцева-Каллас была женой Рыскина. Она, безусловно, была личностью.
Юлий Герцман
- at 2012-12-28 20:07:27 EDT
Рыскин был удивительно талантливым человеком, которого судьба ли, характер ли внесли в список "несостоявшихся". Что бы он ни публиковал, несло печать одаренности, но публиковали его ничтожно мало.
Меня несколько покоробила недоброжелательность по отношению к первой жене Григория. Алла Зайцева-Каллас была превосходным переводчиком, замечательным журналистом - тоже талантливым, но состоявшимся. Может быть, именно в этом крылась причина разлома, но это точно не наше дело.

Bалерий
Германия - at 2012-12-28 20:00:06 EDT

"Неизменным и великим утешением в смерти людей, скончавшихся от болезни, служит ее неотвратимость; о тех, кто сами призвали смерть, горюешь неисцелимо, ибо веришь, что они могли еще долго жить."Плиний Младший.
Добровольный уход не означает слабости Ума или Души, а свидетельствует о силе духа бросившего вызов самому главному
человеческому инстинкту-Жизни.
Спасибо авторам!

Борис Э.Альтшулер
Берлин, - at 2012-12-28 19:18:43 EDT
Прекрасный, откровенный и жуткий отзыв о замечательном и очень одиноком писателе и авторе, которого мы полюбили на Портале Берковича.
P.S. Соня, очень хорошая работа c текстом!

_Ðåêëàìà_




Яндекс цитирования


//