Евгений Беркович
Роман «Королевское высочество» Томаса Манна в оценках критиков, читателей и в глазах автора
Расхождение в оценках того или иного произведения критиками, с одной стороны, и автором, с другой, объясняется, по словам Томаса Манна, тем, что первые рассматривают произведение в статике, само по себе, без связи с другими работами, в то время как для автора его труд всегда есть «ступень, опыт, связующее звено, средство и подготовка к новому».

Илья Корман
Значимые числа писателей
В этой статье мы принимаем без каких либо доказательств и обоснований, что в рассмотренных нами текстах Пелевин и Т. Манн сознательно играют с числами, а Нароков и Кафка если и играют, то — бессознательно. Но если в будущем тема чисел повышенной значимости в литературе получит дальнейшее развитие, то, возможно, будут выработаны критерии определения сознательности/бессознательности работы авторов с числами.

Максим Артемьев
Чехов — от морской чайки к озерной
Для нас в данном контексте важнее другое — Чехов совершил революцию в русской литературе, выведя чайку из круга обычных представлений о морской птице, части морской стихии, изменил привычные ассоциации. В его «Чайке» птица твердо связана со среднерусской природой, с озером: «А меня тянет сюда к озеру, как чайку», «любит озеро, как чайка».

Алина Еремеева
П.Н. Лебедев (1866–1912). На пересечении физики и астрофизики
Его особой научной заслугой стало создание первой полной механической теории кометных хвостов и классификация их, прежде всего, по форме на три типа. В различии их изогнутости явно просматривалось отталкивательное действие Солнца, причем с существенно различающейся силой. Природа этой силы оставалась неизвестной.

Оскар Шейнин
Теория вероятностей. Исторический очерк
Буняковский вычислил вероятность, что ладья из квадрата А шахматной доски достигнет квадрата В [который может совпадать с А] в точности за х ходов, если её движение “равномерно” случайно. Случайное блуждание (в данной задаче обобщённое), кажется, встречалось до Буняковского только в косвенном виде, при изучении серии азартных игр

Ирина Крайнева
Время и пространство Юрия Румера
Услышав теорию Румера в изложении Эренфеста, Эйнштейн сказал: «Это действительно интересно. Кто этот человек?» Когда Эренфест объяснил Эйнштейну, что по поводу этого человека Борн написал ему письмо и прислал оттиск его работы, Эйнштейн невозмутимо ответил: «Ну, милый мой, неужели ты думаешь, что я читаю чужие работы? А теперь я более-менее знаю, чтo там, так что пришли мне человека».

Юрий Кирпичев
Мать всей коммерции. Россия в регистрах Зунда
Множество эпизодов российской истории позволяют уточнить, дополнить, показать в ином свете записи регистров Зунда, так что пора бы и перейти к ним. Согласно триединству эпохи классицизма, необходимо увязать время, место и действие. С последним все понятно — взимание пошлин и сопутствующие этому важному делу войны (они велись задолго до тарифных войн Трампа), переговоры, договора плюс градация оных тарифов — союзникам Дании льготные, противникам суровые.

Сергей Долгов
Владимир Маслов
Не опасаясь тьмы^*
Известным Маслов становится после совместной со Зверевым выставки в Москве в 1990 г. затем персональной в Петербурге. Владимир Васильев устраивает его выставку в Большом театре. Маслов входит в моду среди коллекционеров, получает приглашения и предложения из-за рубежа. Ему предлагают землю под мастерскую в Германии. Но Маслов возвращается в Белый Городок. Чтобы его понять, достаточно взглянуть на городок сверху. Это место впадения в Волгу реки Хотча.

Марк Яковлев
Коллекция Гурлитта: награбленные при нацизме картины и возвращение их наследникам
Корнелиус Гурлитт — немецкий коллекционер произведений искусства, обладатель подпольной коллекции так называемого «дегенеративного искусства», происхождение которой связано с нацистскими конфискациями. Информация о коллекции, обнаруженной в 2011 году, впервые получила известность только осенью 2013. Американские наследники спрашивают: почему так долго скрывали найденную коллекцию?

Владимир Алейников
Вячеслав Самошкин
Интервью — к 60-летию создания СМОГа^*
Наша среда была сплочённой, живучей, стойкой. Не каждый залётный гость мог в неё попасть. В ней были — все свои. С годами, к сожалению, выяснилось, что всё-таки проникали в неё некоторые мерзавцы, работавшие на соответствующие органы, и пакостили, гадили, и немало было из-за них неприятностей, не только у меня. Поразительно, что в период расцвета СМОГа мы, совсем ещё молодые, таких типов просто не замечали. Мы жили поэзией.

Ольга Монахова
Юрий Цветков
Андрей Явный
Феномен Коржева^*
Годы спустя Коржев напишет картины «Егорка-летун» и «Русский Икар», возможно, восходящие к сюжету о летающем мужике в «Андрее Рублёве». Хотя есть и другая версия — отец Гелия Михайловича был архитектором партера ГЗ МГУ, и молодой Коржев (здание Университета на Ленинских горах строилось в 1949–1953 годах) видел страшную картину: строители-арестанты, приделывая себе фанерные крылья, пытались сбежать из заключения.

Илья Буркун
Вениамину Смехову — 85
Это всё — враньё господина Розова. И бог с ним, и бог с интеллигенцией. Кстати, у Булгакова замечательно сказано в отношении сплетен: «Культурные люди стали на точку зрения следствия». Роскошный намёк! Культурные люди становятся на точку зрения следствия для спасения своего покоя. В этом, к сожалению, филистерство всех нас, слоя так называемой интеллигенции в России.

Всеволод Зарубанов
Вспоминая Alma Mater. Взгляд физфаковца
Внешнее впечатление — обычный математический “сухарь”. Свое “я” не выпячивал, не позировал. Иногда приоткрывался, сдержанно кипятился. Семья, дети — “лягушата”, как он их называл маленькими, и внуки — это святое. “Доказывал” фотографиями. А как переживал за “своих” студентов! Фанатик своей кафедры. Немного его рассуждений о ней. Она стала другой. Но все равно интересная! Хорошая молодежь. И традиции кафедры держатся.

Илья Новиков
Мой мехмат
Для меня история самоубийства Шнирельмана, которую я узнал на мехмате, как неспособность противостоять НКВД, но и невозможность жить предателем, была очень важна. Я много думал о ней, многажды возвращался. Я не верю, что смог бы устоять в лапах этих профессионалов. И поэтому морально готовился поступить, как Шнирельман — сопротивляться, как смогу, и покончить с собой после падения.

Александр Захаров
Юрий Федорович Файер^*
В статье Штильман критикует исполнение вальсов Штрауса оркестром, в котором он выступал в качестве скрипки и которым дирижировал Файер. Не считаю, что оценка одного музыканта, несомненно, прекрасного музыканта, так уж весома для выводов, которые он делает, но поскольку это единственное, что сказано о Файере за дирижёрским пультом, предлагаю читателям оценить самим.

Михаил Учителев
Из сборника «Контуры»
Один пассаж, исполненный Шнабелем или Хейфецем стоит не только всей цивилизации, но абсолютно точно всей вселенной. Вселенная не имела бы смысла без Баха, Шнабеля и Хейфеца. По крайней мере мне такая вселенная с таким Богом даром не нужны. Существование Бога оправдано только этими тремя именами.

Елена Дубровина
Этой памяти вспышки…^*
Жизнь длится спокойно, почти не спеша,
Размеренный стук уходящих колес,
Но мучает тот же нас вечный вопрос —
В каком полушарье осталась душа?..

Михаил Ковсан
Избранные катрены из переписки с неземными героями
Нарцисс, Нарцисс! Отчаянно хорош!
Ну, кто же спорит, кто Нарциссу равен?
Кто так, как он, в подлунном мире славен?
А тот в воде? Зелёный медный грош.

Ирина Карпинос
И поет за окном Азнавур^*
На кольце Соломона: и это пройдёт...
И рука моя с ним, и печаль моя с ним...
На вселенской реке запоздал ледоход,
навсегда мы остались на свете одни.

Дмитрий Бураго
Из книги «Край»
Деревушка всегда просыпается затемно, копошится в сенях.
Тень, как ссадина — это овинник крадётся.
Бормотанье ночное прищурится — тут и взовьётся
острокрылое солнце на рыжих своих куполах:
расклюют изумрудные курицы страха червлёные зёрна.

Александр В. Кабанов
Гражданин С.С.С.Р. Избранные стихотворения 1977–1991
Пожелтели, забыты названья,
старый город под снегом укрыт,
порвалось и потерлось изданье,
да и автор давно уж забыт.

Михаил Евгеньев
Наши пришли
В тот раз мы после долгих мытарств в поисках ночлега остановились в наполовину заброшенной, раньше, по-видимому, большой и живой деревне. Как-то так случайно получилось, что я починил у старухи, которая сдала нам пол избы, электрическую плитку. Руки у меня плохие, делать я ничего не умею и починил плохо кое-как соединив проводки, но старуха рассказала другим жителям о моём «таланте» и с разных концов деревни потащили мне всякие сгоревшие приборы.

Дмитрий Ветров
Два рассказа из цикла «Девяностые»
— Ты дурак или как? — неожиданно твердо произнес Александр Васильевич. — Так тебя туда и пустят. Это Таймыр, голубчик. Как ты гэбэшникам будешь объяснять… А билет на самолёт? Надеешься накопить? Или кредит откроешь? Выкинь это из головы. Я сдохну, ты сдохнешь, Аленка твоя сдохнет — все под Ним ходим и все там будем.

Павел Товбин
Сказка
Они с женой, вспоминал он, надеялись, что, может, им повезет, и они уйдут из жизни одновременно, когда придет срок. А сам он в душе думал, что если нельзя будет так, то пусть его не станет первым. А получилось все совсем наоборот…

Леонид Гиршович
Заключенные... в кавычки
С пяти по часам не смыкала глаз, а без часов — так всю ночь. Раньше продавцы газет во всю мочь кричали, выкрикивая заголовки новостей, теперь во всю мочь орут телевизоры: — С утра перед тюрьмой, где должны были казнить Итамара Рустамовича, дежурят репортеры, в том числе представители иностранных телеграфных агентств.

Михаил Гаузнер
Переводы из сборника «От Шекспира до Киплинга»
Стремясь передать в переводе содержание и настроение стихотворения, я считаю необходимым при этом строго соблюдать ритмику оригинала, структуру его рифмовки, количество слогов в строках — ту заложенную автором «музыку стиха», которую слышит даже тот, кто не знает языка, на котором написано стихотворение.

Паола Урушадзе
Переводы из Галактиона Табидзе
Забивает гроб Могильщик — гроб с серебряной каймою…
Забивая, думам тайным улыбается зловеще —
От него ничто не скрыто… Знает все Могильщик вещий.
Вы ж, забытые живыми, сном спокойным спите вечно,
Сколько раз желанным будет мне покой ваш бесконечный!

Илья Дик
За звездой (пьеса)^*
Не забыли ли вы, что еще час назад ваша встреча со мной охватила вашу душу ужасом? Люди боятся медведей и вряд ли они будут рады ехать с одним из них в автомобиле, какой был дух праздника не опьянял их сердца любовью к ближним.

Анна Кречетова
Без черновиков — о новой книге Рады Полищук^*
Это важные слова, согласимся. Переписать заново свою жизнь нам не дано. Она одна, другого варианта не будет. От нашего внутреннего «я» зависит — что останется после нас, когда мы покинем эту землю. Отсюда и название новой книги Рады Полищук — «Пишу свою жизнь набело». Сразу набело — без черновика.