Номер 6(19) - июнь 2011
Лев Мадорский, Анатолий Зак

Анатолий Зак Лев Мадорский Пять удивительных историй о музыке

 

История первая. Моцарт пишет концерт для фортепиано

Всё, что связано с детством Вольфганга Амадея Моцарта, плохо умещается в педагогические рамки. Ясно почему. Ведь никто раньше не сталкивался с подобными чудо-детьми. Никто и никогда. Это был дар свыше. Непонятный и загадочный. Можно представить себе, как не просто было воспитывать такого сына его родителям. Особенно отцу, учителю музыки, хорошему музыканту и композитору Леопольду Моцарту. Поэтому вряд ли можно всерьёз осуждать Моцарта старшего за его, с точки зрения сегодняшнего дня, «непедагогичное» поведение, когда он организовывал по всей Европе концерты совсем маленького 4-летнего Вольфганга и 6-летней дочки, его сестры, Наннерль. Концерты, оказавшиеся слишком тяжёлыми для маленьких музыкантов. Повторяем, никто раньше не знал, как воспитывать таких детей. Да и сейчас, честно говоря, мало кто знает. И всё же, как минимум, одна удивительная история, произошедшая с самым великим вундеркиндом всех времён и народов, представляет явный педагогический интерес.

Вольфгангу 6 лет

Однажды, когда Вольфгангу была 3,5 года, папа пришёл с работы домой и увидел необычную картину. Сынок сидел за столом и что-то энергично писал чернилами на нотном листе. Малыш так был увлечён своим занятием, что даже не заметил прихода отца. Он перепачкал в чернилах всё, что только можно было перепачкать: одежду, руки, лицо, стол. Даже пол вокруг стола был залит чернилами. Огромные чернильные кляксы покрывали и уже исписанные нотами листы, разбросанные по всему столу.

– Что делаешь, сынок? – удивился папа.

– Пишу концерт для фортепиано.

–Можно посмотреть?

–Да, можно.

Леопольд взял уже написанные листы, долго всматривался в ноты, проступавшие из-под чернильных клякс и помарок, и был потрясён до глубины души. Его крошечный сынок написал концерт по всем правилам композиторской техники. Более того, темы концерта были оригинальные, собственного сочинения. Невероятно. Удивительно. Сказке подобно. «Как он мог это написать? – изумлённо спрашивал себя Моцарт-старший. – Ведь никто его не учил. Как будто рукой малыша водила рука Бога».

– Молодец, – похвалил Вольфганга папа. – Ты написал очень хорошую музыку». Потом он начисто переписал концерт и сыграл его. Это было первое произведение будущего великого композитора.

Нам есть чему поучиться в этой ситуации у Леопольда Моцарта. Он не отругал сына за испачканные пол и одежду. Не выбросил покрытые кляксами листы нотной бумаги в мусорное ведро. Напротив, бережно собрал нотные листы и переписал их начисто. Похвалил малыша. Всегда ли мы так внимательно и с уважением относимся к творчеству наших детей, не обязательно музыкальному? Шестилетняя Ирочка выстроила красивый узор из кубиков на полу, а мама разбрасывает кубики и ругает дочку: «Что ты весь пол заняла. Негде пройти». Пятилетний Серёжа бьёт по клавишам и что-то напевает. Он сочинил песню и пытается сам себе сыграть аккомпанемент. «Прекрати сейчас же! Хватит шуметь! Займись каким-нибудь делом», – прогоняет его от инструмента папа. Так мы, сами того не сознавая, зарываем в землю талант ребёнка. Тушим маленькие, ещё совсем слабенькие искорки зарождающегося детского творчества. Искорки, которые могли бы разгореться в пламя. Могли бы сделать талантливого ребёнка талантливым взрослым.

История вторая. Мелодия, услышанная до рождения

Педагогические теории далеко не всегда кажутся очевидными. Особенно, если говорить о теориях, так или иначе связанных с музыкальным воспитанием. На наш взгляд, это происходит потому, что благотворное влияние правильного музыкального воспитания не так заметно, как влияние воспитания физического или, скажем, трудового. Не так заметно и трудно измеримо. Например, практически невозможно доказать что ребёнок, полюбивший классическую музыку, становится добрее. Обладает более тонкой духовной организацией. Способен в большей степени, чем ребёнок, музыкального воспитания лишённый, к сочувствию, милосердию, состраданию. К тому, чтобы почувствовать боль другого человека.

Примерно, также обстоит дело и с мнением учёных о том, что дети, которые слушали классическую музыку ещё до рождения, находясь в животе матери, лучше развиваются физически, более продвинуты интеллектуально, легче обучаемы. Впрочем, последнюю теорию в какой-то мере подтверждает эта удивительная, почти невероятна история. Её рассказала нам хорошая знакомая, не доверять которой у нас нет оснований.

Виолончелистку Ирину Кулешову (фамилия и имя по её просьбе изменены) мы знаем со студенческих лет. Она училась в институте им. Гнесиных, что бывает не часто, на двух факультетах, струнном и композиторском. Подавала как виолончелистка большие надежды, могла стать солисткой, но не получилось. С момента окончания института и до сих пор она работает педагогом музыкальной школы. В молодости Ирина пыталась сочинять музыку, даже написала симфонию и концерт для виолончели с оркестром, но, кроме нескольких небольших пьес для виолончели, опубликовать ей ничего не удалось. Потом пошли семья, дети (у Ирины трое детей, два мальчика и девочка) и мечты юности стать композитором так остались мечтами.

Своего старшего сына, Вову, Ирина начала учить музыке с пяти лет. Сначала учила на виолончели сама. Потом отдала в музыкальную школу по классу фортепиано. Однажды, когда Вове исполнилось десять лет, Ирина услышала, как он наигрывает мелодию, которая что-то ей напоминала. Что-то давно забытое из прошлого.

– Что это за мелодия? – спросила она сына. – Где ты её слышал?

– Я не знаю.

– Как это не знаешь? Такое не может быть.

– Ну, честное слово не знаю. Почему-то она пришла мне в голову.

Ирина мучительно вспоминала, откуда она сама знает мелодию, которую играл Вова. Даже ночью долго не могла уснуть. И, наконец, вспомнила. Это была главная тема концерта для виолончели, который Ирина писала как дипломную работу при окончании композиторского факультета. Вспомнила и другое. В то время она была на шестом месяце беременности и часто играла эту тему дома. Самое любопытное было то, что эту мелодию позже она заменила на другую и никогда больше её не исполняла. Даже рукописные ноты при переезде куда-то затерялись. Вывод напрашивается один: Вова мог услышать мелодию только находясь ещё в животе.

Услышав от Ирины эту историю, мы новыми глазами взглянули на открытие, сделанное в начале 80-х годов прошлого века врачом-педиатром, доктором медицинским наук М.Г. Лазаревым. Врач утверждал, что ребёнок ещё в дородовой период положительно реагирует на классическую музыку. Метод Лазарева прост и доступен любой маме после 16 недель беременности, когда между мамой и будущим ребёнком устанавливается контакт и понимание. Достаточно несколько раз в день на 5-7 минут приложить к животу наушники, через которые самый юный слушатель будет получать удовольствие от тихой, мелодичной, лучше всего, классической музыки.

История третья. Музыка передаётся мысленно

Мы неоднократно писали о том, что успех в музыкальном воспитании определяется, главным образом, ответом на один вопрос. Всего на один. Любят или не любят родители классическую музыку? Причём, имеем в виду не то, что они об этом ребёнку говорят, а то, что происходит на самом деле. Потому что обмануть детей, даже совсем маленьких, в этом вопросе, практически, невозможно. Все дети – экстрасенсы и прекрасно ощущают малейшую фальшь и неискренность. Они безошибочно, каким-то непостижимым образом, чувствуют, нравится вам та или иная музыка или оставляет равнодушными. На эту тему приводим даже не одну, а две истории. Первую мы услышали недавно по телевизору в интервью с известным американским кинорежиссёром и музыкантом Дэвидом Кит Линчем. Лауреатом престижной Золотой пальмовой ветви за 1996 года. Вторая произошла много лет назад с одним из авторов, была забыта и неожиданно всплыла в памяти после прослушивания интервью. Вот что ответил кинорежиссёр на вопрос корреспондента

– Расскажите о самом удивительном случае, который произошёл во время съемок?

– Был такой случай. Он произошёл сравнительно недавно во время съемок фильма «Малхолланд Драйв». Вы знаете, что в моих фильмах музыка имеет большое значение. Подчас, решающее. Поэтому выбор композитора, который будет писать музыку к фильму, для меня очень важен. К счастью есть композитор, которому я доверяю. Музыкальные вкусы которого близки к моим. Это мой близкий друг, композитор Анджело Бидаламенти. Хотя он живёт в Риме, а я в Лондоне, это не мешает нам довольно часто общаться и, мы к тому времени уже сделали вместе несколько фильмов. В «Малхолланд Драйв» музыка – почти главный герой. Анджелло и я это прекрасно понимали. Поэтому я решил на несколько дней полететь к нему, чтобы попытаться сочинить музыку вместе. В день отлёта я сидел на скамейке в зале ожидания и прислушивался к объявлениям по радио. Кругом царили обычные в большом аэропорте неразбериха: шум, суета, крики детей. И вдруг, неожиданно, в какой-то момент, сквозь эту суету и шум зазвучала музыка. Я замер поражённый. Музыка ясно и отчётливо звучала внутри меня. И не просто музыка, а именно та музыка, которая нужна была моему фильму.

Через несколько часов мы встретились с Бидаламенти. По дороге из аэропорта домой он был не такой разговорчивый, как обычно и загадочно молчал.

– Что-нибудь случилось? – спросил я.

– Да случилось.

– Что такое?

– Погоди, сейчас приедем домой, узнаешь.

Дома он сразу повёл меня к роялю: «Послушай, Дэвид. Думаю, это то, что нам надо. Пришло в голову, буквально, несколько часов назад. По дороге в аэропорт. И он заиграл.

– Этого не могло быть! Этого просто не могло быть! Анджелло играл ту самую музыку, которую я услышал в лондонском аэропорту Хитроу.

Удивительная история Дэвида Линча напомнила другую, которая произошла много лет назад. Рассказывает один из авторов:

– После окончания института им. Гнесиных я некоторое время работал солистом московской областной филармонии. Разъезжал с концертами по российским городам и весям. В основном, от Москвы отдалённым. Концерт, о котором хочу рассказать, был достаточно важным, так как приурочивался к открытию только что построенного концертного зала. На концерте должно было присутствовать городское начальство, а все билеты были задолго проданы. И тут случились непредвиденные обстоятельства. Посыпались, как это в жизни бывает, одно за другим. Сначала, буквально, перед самым отлётом заболела мой концертмейстер. Найти другого концертмейстера в Москве уже не было времени. Пришлось срочно связываться с Иркутском и искать замену там. Предполагалось, что я прилечу на несколько часов раньше, и мы успеем провести хотя бы небольшую репетицию. Но все карты спутала плохая погода. Сейчас уж не помню, то ли в Москве, то ли в Иркутске. Вылет задерживался. Короче, не только никакой репетиции не получилось, но и на концерт я приехал с опозданием минут на двадцать. Публика волновалась, и надо было сразу начинать. Даже с концертмейстером, молоденькой, симпатичной девушкой, не успел пообщаться. Программа концерта была несколько необычная: первая часть концерта Глазунова и первая часть концерта Чайковского. И тут вышла накладка. До сих пор не знаю, то ли я ошибся, то ли концертмейстер. Я был уверен, что сначала исполняется концерт Чайковского и опустил скрипку, приготовившись настроиться на долгое, мечтательно-романтичное вступление, а концертмейстер заиграла краткое, стремительное (всего две триоли: та-та-та, та-та-та) вступление к концерту Глазунова. За доли секунды, которое это вступление длится, я непостижимым образом успел вскинуть скрипку и заиграть. Весь концерт (были и пьесы на бис) сыграл как в угаре, в полушоковом состоянии. Позже даже попал в больницу с нервным расстройством, где пролежал более месяца.

Через некоторое время я переиграл руку и от концертной деятельности отошёл. Но с того злополучного дня концерт Глазунова слышать не мог. При звуках вступления со мной происходило что-то непонятное: дыхание учащалось, выступал холодный пот, сердце начинало бешено стучать.

А теперь время для второй истории. Когда нашему сыну было 3 или 4 месяца мы с женой нашли хорошее средство его успокаивать. Включали долгоиграющую пластинку (тогда они ещё были в моде) с классической музыкой и малыш лежал спокойно, пока не наступало время её переворачивать на другую сторону. Об этом мы узнавали по его плачу. Однажды, когда меня не было дома, жена поставила пластинку, где Леонид Коган играл концерт Глазунова. В моём присутствии этот концерт она, зная о моей реакции, никогда не ставила. И тут случилось неожиданное. Маленький Саша с первых же звуков концерта заплакал. Причём, как-то особенно громко и яростно. Почти закричал. Каким-то непостижимым образом моя реакция на концерт Глазунова передалась ему.

Для нас эти истории ещё одно подтверждение, что как сама музыка, так и отношение к ней близких людей (родителей, друзей) непостижимым образом передаётся. Другими словами, если хотите, чтобы ваши дети полюбили классическую музыку, вы должны полюбить её сами. Это непременный закон, строгий и почти не знающий исключений.

История четвёртая. Музыка помогает до конца остаться человеком

Сегодня трудно найти жителя Земли, который бы не слышал о трагическом крушении «Титаника», самого большого пассажирского лайнера своего времени. Крушения, во время которого погибло более полутора тысяч пассажиров и членов команды. Об этой трагедии написаны книги и созданы художественные фильмы. Но мало кто знает о героическом подвиге музыкантов симфонического оркестра, которые были на этом корабле. Эта история об их подвиге и об удивительной силе музыки.

Лео и Жанна Борден сели на лайнер 11 апреля вечером, в небольшом портовом французском городе Шербур. Городе, известного нам, в основном, по музыке к фильму «Шербурские зонтики». Лео работал клерком в небольшом банке, Жанна была начинающая художница. Три месяца назад они поженились и, можно сказать, что это было их свадебное путешествие. Первый день на корабле прошёл замечательно. Реклама путешествия, которой были переполнены все газеты уже в течение двух месяцев, не обманула. Каюта второго класса была, действительно, комфортабельна, питание в ресторане вкусное и разнообразное, команда на редкость вежлива и предупредительна. Несмотря на ветреную погоду, молодожёны после завтрака целый час гуляли по палубе, любуясь неспокойным морем, а после обеда играли в мяч в специально оборудованном зале. Вечером в программе были указаны мероприятия в двух других залах. В одном танцы под негритянский джаз банд, в другом концерт классической музыки в исполнении симфонического оркестра. Тут мнения Жанны и Лео разделились. Лео хотел пойти на танцы, Жанна на концерт. Сошлись на компромиссном варианте: «Давай, сначала прослушаем первое отделение концерта, – предложила Жанна. Оркестр будет играть мою любимую фантазию «Франческа ди Римини» русского композитора Чайковского. А потом, если захочешь, потанцуем». «Фантазия» русского композитора понравилась Лео и он согласился остаться и послушать ещё одно заявленное в программе произведение – концерт для скрипки Мендельсона. После окончания первого отделения они пошли на танцы и только в половину двенадцатого вернулись в каюту.

– Великолепный день, – сказал Лео, раскинувшись в кресле. – Надо мне было выбирать профессию моряка, а не торчать, как проклятый, целый день в банке.

– Ну, нет – рассмеялась Жанна. – Тогда бы ты постоянно был в море, а я каждый день должна была бы, как ты выражаешься, «торчать» на берегу и высматривать, когда появится твой корабль.

– Почему на берегу? – Ты бы работала на кухне или официанткой в ресторане. И у нас бы была такая же отдельная прекрасная каюта и…

Лео не успел закончить фразу, потому что в этот момент раздался громкий скрежет, корабль сильно тряхнуло и погас свет. Трагедия века начиналась. Было 12 апреля 1912 года. 00 часов 40 минут. Лео и Жанна выбежали в коридор, потом вместе с другими пассажирами на палубу. Никто ничего не знал и не понимал.

– Дамы и господа, сохраняйте спокойствие, – кричал в рупор помощник капитана. – Корабль столкнулся с айсбергом. Сейчас спустят спасательные шлюпки. Сначала садятся женщины и дети.

– Нет, – сказала Жанна. – Я не сяду в шлюпку без тебя.

В это время нос корабля, где были основные пробоины, резко пошёл вниз, и налетевшая волна смыла несколько пассажиров за борт. Началось нечто невообразимое: безумные крики, плач детей, всеобщая паника.

И вдруг что-то изменилось. Произошло что-то удивительное и непонятное. На палубу «Е», где были каюты второго класса и, где были расположены каюты оркестрантов, вышел с музыкальными инструментами оркестр в полном составе. Дирижёр взмахнул палочкой, и среди всеобщей паники и безумия зазвучала музыка. Могучая, неземная, всё покоряющая музыка Бетховена. Зазвучала его 5-я симфония. С вечной, грозно напоминающей о неизбежности конца – «и это пройдёт», темой судьбы. И случилось невозможное. Не на всём корабле, на других палубах музыку не было слышно, но на палубе «Е» паника прекратилась. Те, кому находилось место, садились в шлюпки. Те, кому места не хватило, (Жанна не покинула Лео) принимали смерть величественно и спокойно. В том числе, музыканты оркестра. Случилось чудо. Великая, божественная музыка Бетховена помогла людям до последнего момента остаться людьми.

Когда говорим о воздействии музыки на человека, в том числе на ребёнка, то всегда вспоминаем об этой удивительной истории. В заключение нам кажется уместным привести несколько высказываний о влиянии музыке великих людей.

Ф. Ницше: «Без музыки жизнь была бы ошибкой».

Р. Фрай: «Бах заставляет меня поверить в Бога».

А. Герцен: «Музыка одна может перенести трепет одной души в другую».

Л. Бетховен: «Музыка это высшее достижение мудрости и философии».

В. Гюго: «Музыка выражает то, что невозможно передать словами и о чём невозможно промолчать».

История пятая. Музыка помогает выжить

Многие папы и мамы считают, что музыкальное воспитание (другими словами, воспитание у ребёнка любви к хорошей музыке) – это, в основном, для общего развития или чтобы перед гостями показать, что и у нас «барышни тоже на фортепианах могут играть». История, которую хотим рассказать, подтверждает, что это не так. Что великая музыка, если ты её понимаешь и любишь, может поддержать в трудную минуту. Спасает от голода. Помогает выжить.

«Когда гремят орудия – музы молчат», – говорили древние. В страшное лето 1941 года, в блокадном Ленинграде это правило не только было нарушено, но разлетелось вдребезги. В тот вечер 14 августа всё было как обычно. 25-летний молодой человек в очках (в армию его не взяли по зрению), как обычно, в 7 часов вечера пришёл на сборный пункт дружины народного ополчения.

Дмитрий Шостакович, 1941 г.

– Ты, Митрич, сегодня дежуришь на посту номер 5, – распределял дружинников Пётр Алексеев, высокий, невероятно худой старик. Дмитрий Дмитриевич Шостакович с трудом поднялся на крышу по чёрной лестнице. От постоянного недоедания (уже в то время с продуктами были проблемы) кружилась голова. Осмотрелся. Вдалеке выли сирены. Под домом прошли танки. Где-то полыхали пожары, и дым от них расползался по всему городу, но здесь, наверху небо было ясным и звёздным. Трудно было поверить, что под таким сияющим, замершем в вечном спокойствии небом, творятся ад и безумие. И вдруг из этих звуков, из полыхания пожаров, из бескрайного, звёздного неба зазвучала музыка. Светлая и возвышенная. Мелодия первой части будущей симфонии. В час ночи композитор пришёл домой, стараясь не разбудить спящую жену и двух детей, зажёг свечу (свет ночью отключали) и записал на чистом нотном листе-15 августа 1941 года. Это был день начала работы над вошедшей в историю Ленинградской, 7-й симфонией.

!5 сентября началась ленинградская блокада. К этому времени уже были написаны две части симфонии. 5 ноября, ночью Шостаковича на маленьком военном самолёте переправляют в Москву. В январе 1942 года симфония была закончена. А уже 5 марта 1942 года она впервые была исполнена в Куйбышеве государственным, симфоническим оркестром СССР под управлением Самуила Самосуда.

Тут возникает много вопросов. Почему в эти невероятно трудные, можно сказать, критические для советского народа дни, исполнение 7 симфонии Шостаковича становится делом государственной важности? Как смогло жестоковыйное, диктаторское руководство страны стать вдруг таким понимающим и музыкальным? Ведь вождь народов никогда не был меломаном. Напротив, под его руководством безжалостно уничтожалось всё живое и светлое. Мы объясняем это двумя причинами. Во-первых, вопрос стоял о жизни и смерти. О личной жизни и смерти всего руководства СССР, в том числе, и Сталина. В такой ситуации человек меняется. Срабатывает инстинкт самосохранения. Он инстинктивно хватается за всё, что помогает выжить. Когда высшие руководители СССР, в том числе, разумеется, Иосиф Сталин, услышали 7 симфонию, им стало ясно какую великую, потрясающую, всё побеждающую силу имеет эта музыка.

Именно тогда великий диктатор произнёс, помахивая трубкой в такт, слова, которые сделали возможным всё, что произошло дальше: «Пусть ленинградцы тоже услышат Седьмую симфонию». Далее происходят удивительные события.

Карл Ильич Элиасберг

2 июня в 5 утра в дверь дирижёра симфонического оркестра Ленинградского Радиокомитета Элиасберга позвонили.

– Кто это мог быть так рано? – думал Карл Ильич, медленно, рассчитывая каждый шаг, продвигаясь к двери. Он жил один. Жена и двое детей успели эвакуироваться из города. За 10 месяцев блокады дирижёр отвык бояться ночных звонков, но когда открыл дверь, старые страхи всплыли заново. За дверью стояли трое в военном. Майор и два солдата. У одного из солдат в руке был большой свёрток.

– Карл Ильич? – вежливо взял под козырёк майор. Вам посылка из Москвы. Распишитесь.

– Что это? – удивился Элиасберг.

– 7 симфония Шостаковича.

– Господи! Как он мог забыть. Ещё неделю назад звонил первый секретарь Ленинградского горкома партии Жданов и говорил, что принято решение исполнить Седьмую симфонию в Ленинграде.

– Андрей Александрович, кто будет играть? – удивился тогда Элиасберг. У меня осталось всего 15 музыкантов и те еле держатся на ногах. Мы уже три месяца не репетируем.

– Решение принято на самом верху, – оборвал его Жданов. – Так что нам придётся его выполнить. У Вас будут все полномочия. В случае трудностей звоните начальнику политуправления фронта генералу Холостову. – И Жданов продиктовал номер телефона.

Элиасберг с трудом отнёс свёрток в комнату и разорвал обёртку. Там были четыре большие нотные тетради и письмо. Он трясущимися от волнения пальцами вскрыл письмо и прочитал:

– Дорогой Карл Ильич!

Знаю как Вам тяжело и поэтому не спрашиваю как дела. Чувствую себя неважно. Нервишки расстроились вконец. Очень переживаю за Иру и детей. Пытаюсь добиться их эвакуации, но пока не получается.

Посылаю симфонию. Исполнять её можно (далее подчёркнуто красным карандашом) только в полном составе: в том числе, 8 валторн и 8 тромбонов.

Всего доброго. Ваш Шостакович.

Дмитрий Шостакович

– 8 тромбонов и 8 валторн! Откуда их взять? Это просто нереально.

Он набрал номер генерала Холостова. Тот поднял трубку сразу. Элиазберг разъяснил ситуацию.

– Так что мы теперь воевать будем или играть? – рассмеялся Холостов. Но судя по тому, что трубку он не положил и не послал дирижёра ко всем чертям собачьим, генерал уже получил указания свыше. Они помолчали.

– Чем же я могу Вам помочь?

– Мне нужно, чтобы музыканты срочно вернулись с фронта.

– Но я понятия не имею где они.

– Это я попытаюсь узнать.

Карл Ильич позвонил своему приятелю виолончелисту Борису Поляцкину, который жил в соседнем доме и который уже знал про разговор со Ждановым.

– Срочное дело, Боря. Подойди, пожалуйста.

Вскоре пришёл виолончелист, 65 лет (не призвали на фронт по возрасту), небольшого роста в очках, до войны полный, с выпирающим животиком, а сейчас кожа да кости. Они сидели на кухне (там было теплее) и просматривали ноты симфонии. Элиасберг прочитывал лист, иногда что-то напевая себе под нос, и передавал его Поляцкину. Тот молча просматривал и складывал прочитанные листы на коленях. Кончили первую часть перешли ко второй.

– Давай паузу сделаем, – попросил Борис. – Уже не ноты, а мальчики кровавые в глазах.

Они прервались.

– Ну, что скажешь, Боря?

– Музыка гениальная. Но как её исполнить нашими силами. Не представляю.

– Вот и не представляю. Может, ты переписываешься с кем-нибудь из оркестра?

– Да, переписываюсь. С Лёшей Софоновым. Скрипачом. Помнишь его?

– Ну, конечно, помню. Так можно же найти его часть по номеру полевой почты, – обрадовался Элиасберг – Принеси его письмо, пожалуйста. Возможно, Лёша знает кого-то ещё. Надо опросить всех из нашего оркестра. Позвонить родным, которые не эвакуировались. Ты поможешь?

– Да. Конечно.

Так всё начиналось. Карл Ильич узнавал номер части артистов оркестра, сообщал генералу Холостову. На другой день музыкант появлялся в Ленинграде. Система «по указанию Сталина» за много лет была отлажена и действовала безотказно.

Теперь каждое утро музыканты собирались на репетиции. Всем были выписаны дополнительные пайки. Некоторые оркестранты прилетели на военном самолёте из-за линии фронта. К концерту готовились как к важному сражению. «Нью-Йорк Таймс» писала: «Симфония Шостаковича была равносильна нескольким транспортам с вооружением». Войскам Ленинградского фронта был отдан приказ: «Во время концерта ни одна бомба, ни один снаряд не должны упасть на город»

И вот наступил этот день – 9 августа 1942 года. Всё было почти как в мирное время. По Ленинграду были расклеены афиши. В зале филармонии зажглись огромные хрустальные люстры. Только публика была необычная: в потрёпанных гимнастёрках, тельняшках, бушлатах. Примерно также были одеты и оркестранты. Только Карл Ильич Элиасберг стоял за пультом во фраке и белоснежной рубашке с бабочкой. По всему городу исполнение концерта транслировалось через громкоговорители. Его могли слышать и немецкие войска на передовой. Уже после войны 2 туриста из ГДР разыскали Элиасберга и сказали ему: «Мы слушали симфонию в тот день. Именно тогда, 9 августа 1942 года стало ясно, что война нами проиграна. Мы ощутили вашу силу, способную преодолеть голод, страх, даже смерть»


К началу страницы К оглавлению номера
Всего понравилось:0
Всего посещений: 268




Convert this page - http://7iskusstv.com/2011/Nomer6/Madorsky1.php - to PDF file

Комментарии:

А. Избицер - Л. Мадорскому
- at 2013-07-18 14:31:17 EDT
Мадорский-Штильману
- at 2013-07-18 14:07:26 EDT
"О том что Седьмая симфония была исполнена по прямому указанию Сталина, несмотря на возмущение уважаемого Избицера, пишут многие источники. Да и вряд ли иначе бы снимали с фронта музыкантов для исполнения в Ленинграде".

Уважаемый Лев, пишу непосредственно под статьёй на эту тему. Какие "многие источники" приписывают эту инициативу Сталину? Насколько эти источники достоверны? Спасибо.

Эрнст Мадорский
Беэр-Шева, Израиль - at 2012-08-08 11:24:25 EDT
В 1951 году в Ленинграде, не помню в каком городском саду, услышал седьмую Ленинградскую симфонию.Потрясла она не только меня - по окончании, после грома аплодисментов,к высокой сцене подбежал толстенький невысокий человек,подпрыгнул и ухватился одной рукой за край. Повис на одной руке, а другой в благодарности долго сжимал протянутую ему руку дирижёра.
Я не музыкант, я - строитель и мне довелось строить в Москве Центральный дом Композиторов. Несколько квартир предназначались поимённо выдающимся композиторам и по ходу строительства они иногда наведывались.
Не видел ни одного случая прямого контакта Д.Д.Шостаковича с рабочими,но хорошо запомнил их уважение к этому человеку - смотри, Шостакович идёт!
Вот такие у меня воспоминания вызвали прекрасно описанные истории.

Александр Избицер
Нью-Йорк, США - at 2011-07-13 08:50:22 EDT
Уважаемые авторы!
Спасибо за интересный материал.
Хотелось бы правильного написания имени – не Бидаламенти, а Бадаламенти (Angelo Badalamenti).
Здесь, вероятно, были бы неуместны мои другие корректуры, связанные, в т.ч., с несколькими датами – сам Шостакович был чрезвычайно точен в датировках, придавая им большое значение. Если возможно исправить неточности и если вы готовы на это, возьмите, пожалуйста, мой адрес у Е.М. Берковича – и давайте спишемся. Спасибо.

Моисей Борода
- at 2011-07-13 04:06:52 EDT
Прочёл с большим интересом. Написано замечательно.
Моисей Борода
- at 2011-07-13 04:05:25 EDT
Прочёл с большим интересом. Написано замечательно
Madorski
- at 2011-07-08 08:58:22 EDT
Спасибо, Евгений. Любопытно, я не знал. Исполнение 7 симфонии Шостаковича в Берлине сразу после войны-это тоже удивитьельная история. Выражаясь высоким штилем- символ торжества добра над злом.
Е. Майбурд
- at 2011-07-08 01:54:42 EDT
Последняя история имела своего рода продолжение.

Вскоре после войны в Берлин прибыл молодой румынский дирижер Сергиу Челибидаки, чтобы выступить с Оркестром Берлинской филармонии.
Бессменный руководитель оркестра Вильгельм Фуртвенлер был отстранен от работы в Германии до завершения процесса денацификации. Оркестр работал с приходящими дирижерами. Когда Чели сыграл с ними Брамса, они решили предложить ему руководство оркестром "до возвращения Фуртвенглера".
Одной из первых вещей, предложенных новым руководителем (и принятых оркестром), была 7-я симфония Шостаковича. Она была исполнена и записана уже в декабре 1946 г.
Так эта музыка пришла в Берлин.

Соколовский Виктор
Лере, Германия - at 2011-07-05 12:20:21 EDT
Хорошая, я бы сказал, вдохновляющая статья. Можно много спорить о степени воздействия классической музыки на человека, но определенно – она не делает его хуже. Не являясь залогом подлинной человечности (примеры Вагнера, Гитлера, Гейдриха – тому подтверждение), она, тем не менее, помогает нам каждый день сопротивляться пошлостям цивилизации, различным ее течениям и идеологиям. Благодаря ей мы, слушающие Баха сегодня, плачем теми же слезами, какими плакали некогда его современники.
Ценность же ее все более возрастает при нынешнем катастрофическом обесценивании слова.
Поле для эксперимента с „классикой“ необычайно велико. Например мой брат, работавший учителем математики в сибирской деревне, делал иногда перед уроком небольшие музыкальные прослушивания, находя их очень полезными для занятий.
Возвращаясь к статье, написанной легко и увлекательно, хотел бы сделать небольшое замечание. О судьбе „Титаника“ много написано и отснято. Соответствующие кадры знаменитого фильма Кэмерона оживают в памяти при одном лишь упоминании о корабельном оркестре. Поэтому присутствие выдуманных персонажей Лео и Жанны, их диалоги, лишь перезагружают текст и кажутся мне излишними.
Желаю авторам дальнейшего, уверен не менее интересного, продолжения их работы.

Виктор Соколовский

Мадорский
- at 2011-07-01 08:26:16 EDT
Привет, уважаемый Э.Левин. Спасибо за тёплые слова. Вы подали хорошую мысль написать продолжение и на днях я отправлю Е.Берковичу ещё пять "удивительных историй".

Игрек
- at 2011-07-01 03:20:23 EDT
Спасибо. Мурашки по коже от четвертой истории. И то же - от Седьмой Шостаковича. Впрочем, и от Тринадцатой, Четырнадцатой и Пятнадцатой. И это у человека полностью лишенного музыкального слуха. Что тогда говорить о людях понимающих.
Э.Левин, Мюнхен
- at 2011-07-01 02:37:08 EDT
Очень здóрово,Лев! Одного только не хватает, к сожалению: в конце, в скобочках, - (продолжение следует)!
Антон Морарь
Мангейм, Германия - at 2011-06-30 12:15:08 EDT
Очень интересно и поучительно!
Мадорский
- at 2011-06-29 18:53:19 EDT
Лев, Элиэзер, большое спасибо за тёплые слова! Кстати, в киоске "Заметок" есть наша книга "Музыкальное воспитание ребёнка", вышедшая в Москве в этом году в издательстве "Айрис" Желающие могут приобрести.
Элиэзер М. Рабинович
- at 2011-06-29 15:03:32 EDT
Очень интересные рассказы. Я читал, что отца Моцарта иногда осуждали за раннее воспитание, но мне кажется, что Моцарт мог просто не состояться, если бы не такой отец рядом.
Лев Гавартин
Штутгарт, ФРГ - at 2011-06-29 10:18:42 EDT

Наша семья всегда ждет новых публикаций Льва Мадорского: будь то "малые формы" - публицистические статьи на форумах Берковича и в Еврейкой Газете на темы еврейской иммиграции,либо - большие- в соавторстве с проф. Анатолием Заком книги по музыкальной педагогике.
Он нам интересен как интеллигент,честный публицист,ищущий пути преодоления проблем,характерных для еврейских общин Германии. Говоря о музыкальных темах, то, сочетание талантов музыканта-исполнителя,преподавателя и журналиста,дает свои богатые плоды.
Публикация в "Семи искусствах" "Пяти удивительных историй о музыке" - большой подарок для читателей,особенно для тех, кто не имеет времени ждать пока какой-нибудь издатель схватит материал и издаст книгу.
Все истории от Моцарта до Шостаковича действительно удивительны,интересны,хорошо подобраны и содержат глубокий педагогический анализ.
Спасибо Льву Мадорскому, Анатолию Заку и Евгению Берковичу.

Pevzner
Haifa, ISRAEL - at 2011-06-28 13:23:29 EDT

Статья очень актуальна, читается с большим интересом. Прекрасный исторический обзор и хорошо подобран материал.
Желаю автору творческих успехов и надеюсь в будующем, порадовать читателей новыми публикациями.

_Ðåêëàìà_




Яндекс цитирования


//