Номер 12(69)  декабрь 2015 года
Ромен Гари

Ромен ГариСтена
Рождественский рассказ
Перевод Эдуарда Шехтмана

Мой друг доктор Рей устроился передо мною в старинном добротном кресле клуба, что расположен в одном из аристократических районов, там, где течёт размеренная жизнь стольких знаменитых англичан. Мы сели недалеко от камина, чуть в стороне, ощущая приятное тепло.

– Н-ну... так-таки ничего? – участливо спросил доктор.

– Ничего, – вздохнул я. – Уже недели две словно в стену уткнулся.

Я встретился со своим старым другом, дабы умолить его прописать мне одно из этих новых «чудодейственных средств», стимулирующих творческую энергию, оптимизм и способность концентрироваться. Декабрь был на носу, а ведь я обещал редактору одной крупной газеты для молодёжи рождественский рассказ – эдакую нравоучительную историю, которую подрастающее поколение вправе было от меня ожидать.

– Обычно в преддверии Рождества всегда нахожу подходящую фабулу, трогательную и нежную, – объяснял я доктору не без уныния. – Всё это приходит в голову совершенно естественно, когда вечера становятся такими длинными, а витрины магазинов заполняются игрушками. Но на этот раз вдохновение, похоже, меня оставило, повторюсь, я как перед стеною...

Взгляд моего друга, к слову, прекрасного специалиста, стал задумчив:

– Вот что... мне кажется, здесь таится замечательный сюжет...

– Это как же?

– Стена... Я не буду вам выписывать рецепт, тем более что не занимаюсь своим ремеслом здесь, в клубе, а если хотите проглотить ваши чёртовы пилюли, то приходите в мой кабинет, это обойдётся вам в пять гиней. Но могу рассказать подлинную историю, стержнем которой является как раз стена, стена, я бы сказал, в прямом и переносном смысле. История эта случилась в одну из тех ледяных предрождественских ночей, когда сердца людей сжимаются в желании, почти нестерпимом, дружбы, тепла и чуда. Итак, в двух словах, что же произошло. В начале своей карьеры я был связан со Скотланд-Ярдом в качестве судебного медика. Меня, нередко случалось, поднимали с постели среди ночи, и спустя малое время я склонялся над каким-нибудь беднягой, сон которого уже ничто и никогда не могло прервать.

И вот однажды, когда только занималась желтовато-грязная декабрьская заря, – а это лучшее, что может предложить Лондон в таком роде, – я был призван констатировать смерть в одном из этих ужасных меблированных домов на Эрл Корт, печаль и мерзость которых у меня почти нет необходимости вам описывать. На месте я увидел тело молодого студента лет двадцати, который повесился той же ночью в своей убогой комнате, обогреваемой газовым аппаратом, куда вкладываешь по шиллингу за порцию тепла. Я присел к столу в холодном воздухе, чтобы составить заключение, когда мой взгляд привлекли несколько листков бумаги, исписанных порывистым почерком. Я бегло глянул на них, потом принялся читать с внезапным вниманием. Несчастный молодой человек оставил нам объяснение своего поступка. Он, несомненно, покончил с собой в приступе одиночества. У него не было семьи, друга, денег, а тут Рождество, всеми фибрами души он жаждет нежности, любви, счастья... И обнажается здесь ещё некий момент, нерв, что ли, истории, как сказали бы французы. В соседней комнате жила молодая девушка, с которой он не был знаком, но встречался порою на лестнице и чья «ангельская красота» – вы узнаёте по этому стилю молодость в самом цвету? – глубоко его ранила. Так вот, борясь со своей тоской и отчаянием, он услышал через стену, в комнате соседки, какой-то шум, какие-то скрипы, вздохи, которые квалифицировал как «характерные» и о точной природе которых слишком легко было догадаться. Вероятно, звуки продолжались без перерыва, пока он сидел над бумагой, ибо славный малый подробно их описывал, будто стараясь от них освободиться в гневе и презрении – его почерк выдавал крайнее смятение ума. Для молодого англичанина, должен признать, письмо было довольно смелым: с иронией, язвительной и безнадёжной, он не упускал ни одной детали. Он слышал в течение, по крайней мере, часа истинные крики сладострастия, а также толчки и скрипы кровати; комментарии его на сей счет я опускаю. Стоны удовольствия его «ангельской соседки», явным образом, терзали сердце молодого человека, особенно в том состоянии одиночества, подавленности и общего отвращения к жизни, в котором он находился. Он признаётся также, что тайно влюблен в неизвестную. «Она была так красива, что я даже не осмеливался заговорить с нею», – писал он. Он разразился несколькими проклятиями – горькими и традиционными для хорошо воспитанного англичанина его лет – в адрес этого «мерзкого мира, который надрывает мне душу и с которым отныне я отказываюсь знаться». Короче, очень хорошо было видно, что произошло в сознании этого юноши, явно сверхчувствительного и очень чистого, вконец одинокого, терзаемого жаждой человеческого тепла и влюблённого в таинственного «ангела», к которому робость мешала обратиться, но голос которого он слышал теперь через стену да еще каким земным! – вы это уже знаете. Итак, он разорвал штору на полосы, скрутил веревку и совершил непоправимый поступок. Я кончил читать эти листки, подписал свое заключение и, прежде чем встать, на миг прислушался. Но стена хранила молчание. Без сомнения, любовные ласки давно прекратились, и их сменил крепкий сон. Человеческая природа имеет свои пределы. Я положил ручку в карман, взял походный чемоданчик, чтобы выйти в компании с полицейским и консьержкой, полусонной и потому сильно не в духе.

Но внезапно меня обуяло – как бы вам сказать? – любопытство. Конечно, я не замедлил сыскать себе извинения, пристойные и даже как бы по делу. В конце концов, эту молодую особу и её партнера по удовольствиям отделяла лишь тонкая стена – нам это известно – от комнаты, где разыгралась драма. Может быть, они что-нибудь объяснили бы в случившемся, добавили бы некий новый штрих? Но не буду от вас скрывать, что главным движущим мотивом моего побуждения было всё-таки любопытство – нездоровое или циническое, как хотите, – бросить взгляд на это «ангельское создание», вскрики и вздохи которого повлекли за собой столь трагическую развязку. В общем, я постучал в дверь. Никакого ответа. Я подумал, что счастливец, без сомнения, ещё в её объятиях, и воображение подсунуло мне картину двух сплетённых тел под одеялом. Пожав плечами, я собрался было спускаться, как консьержка, стукнув пару раз и крикнув: «Мисс Джонс! Мисс Джонс!», вынула связку ключей, затем открыла дверь и всмотрелись в полутьму комнаты. Почти тотчас, чуть не голося, бедная женщина бросилась вон с искажённым лицом. Я вошёл и раздвинул шторы. Короткого взгляда на постель мне было достаточно, чтобы понять, как ошибся молодой студент относительно истинной природы всех этих стонов, скрипов и вздохов, доносившихся через стену и подтолкнувших его к роковому поступку, Я увидел на подушке голову блондинки, лицо которой все страдания и все явные признаки отравления мышьяком не могли лишить лучезарной красоты. Малышку настигла смерть уже несколько часов назад, агония её должна была быть длительной и более чем беспокойной. На столе лежало письмо, не оставляющее никаких сомнений относительно причин ее самоубийства. Это был, куда яснее, острый случай одиночества... и общего отвращения к жизни.

Доктор Рей умолк и дружески на меня посмотрел. Я выпрямился в кресле, слегка ошеломлённый, и оставался недвижим с невысказанным протестом на губах: совсем не то хотелось услышать сегодня.

– Да, стена... – пробормотал эскулап мечтательно. – По-моему, этот сюжет – и с готовым заглавием! – представляет интерес для вашего рождественского рассказа. Ведь подчас и вот так входит она в судьбу людей – эта пора, окутанная тайной.


К началу страницы К оглавлению номера
Всего понравилось:1
Всего посещений: 279




Convert this page - http://7iskusstv.com/2015/Nomer12/Gari1.php - to PDF file

Комментарии:

Томпаков
- at 2015-12-27 06:51:21 EDT
A.S.
NY, NY, - at 2015-12-27 06:06:37
пародию можно сочинить на любую тему. Но лучшая пародия на самого себя - отзыв г-на Маркса о дважды лауреате Гонкуровской премии по литературе!
-------------
Браво, А.S., рассказ - дай бог каждому лауреату. Даже - дважды Гонкуровской.

A.S.
NY, NY, - at 2015-12-27 06:06:37 EDT
"Кажется, у Аверченко есть пародия на подобного рода рассказы".

пародию можно сочинить на любую тему. Но лучшая пародия на самого себя - отзыв г-на Маркса о дважды лауреате Гонкуровской премии по литературе!

Тартаковский.
- at 2015-12-26 12:51:27 EDT
Перевод, вероятно, нормальный; судить не могу. Сам рассказ абсолютно надуманный - от начала и до конца.
МУЖИК
- at 2015-12-25 22:55:27 EDT
Спасибо! Ромен Гари(Эмиль Аджар) мой любимый писатель. Когда читал " Жизнь перед нами", плакал, не мог читать(правда читал на английском языке). Интересна и биография писателя. Я читал статью "Три маски Романа Гари", советую прочитать.
Алекс Б.
- at 2015-12-25 21:16:53 EDT
"И обнажается здесь ещё некий момент, нерв, что ли, истории, как сказали бы французы. В соседней комнате жила молодая девушка, с которой он не был знаком, но встречался порою на лестнице и чья «ангельская красота» – вы узнаёте по этому стилю молодость в самом цвету? – глубоко его ранила. Так вот, борясь со своей тоской и отчаянием, он услышал через стену, в комнате соседки, какой-то шум, какие-то скрипы, вздохи, которые квалифицировал как «характерные» и о точной природе которых слишком легко было догадаться..
Для молодого англичанина, должен признать, письмо было довольно смелым: с иронией, язвительной и безнадёжной, он не упускал ни одной детали..."
:::::::::
Спасибо, дорогой Эдуард, - за нового (для меня) автора, желаю Вам и дальше доставлять радость - себе и Вашим благодарным читателям.

Э.Шехтман
- at 2015-12-25 14:24:23 EDT
Уважаемый Александр, благодарю за высокую оценку моего перевода рассказа Р. Гари, превосходного писателя, читать и переводить которого мне всегда в радость.
Соплеменник
- at 2015-12-19 08:25:10 EDT
А.Б.
- 2015-12-19 07:09:16(867)
... Если искать какие-то аналогии, для меня это О?Генри....
---
Уважаемый А.Б.!
Не ищите. Такого писателя нет. Есть О.Генри.

А.Б.
- at 2015-12-19 07:14:47 EDT
Виноват, дорогой Э.Ш., - "прекрасная проза Ромена Гари и замечательный перевод,
точнее - замечательныЙ рождественский рассказ"

А.Б.
- at 2015-12-19 07:09:16 EDT
Замечательный рождественский рассказ. Что и не удивительно:
Роме?н Гари? (фр. Romain Gary, настоящее имя Рома?н Ка?цев — польск. Roman Kacew; (1914—1980) — французский писатель еврейского происхождения, литературный мистификатор, кинорежиссёр, военный, дипломат. Дважды лауреат Гонкуровской премии (1956 под именем Ромена Гари и 1975 под именем Эмиля Ажара).
"– Да, стена... – пробормотал эскулап мечтательно. – По-моему, этот сюжет – и с готовым заглавием! – представляет интерес для вашего рождественского рассказа. Ведь подчас и вот так входит она в судьбу людей – эта пора, окутанная тайной..."
Вот так "подчас входит в нашу читательскую жизнь", - прекрасная проза Ромена Гари и замечательный перевод, точнее - замечательных рождественский рассказ Эдуарда Шехтмана.
Если искать какие-то аналогии, для меня это О´Генри. Но это - и не важно, для другого читателя это - Аверченко...
Спасибо, уважаемый Э.Ш., за рождественский подарок.



Азох Унвей
Редвоод Сити, Калифор&, США - at 2015-12-19 02:24:43 EDT
Кажется, у Аверченко есть пародия на подобного рода рассказы.

_Ðåêëàìà_




Яндекс цитирования


//