Семь искусств
Номер 3-4(61) - март-апрель 2015  года
Люди

Ирина Чайковская
Евгений Беркович
Дюжина вопросов Евгению Берковичу, или Старые песни о главном
Талантливая молодежь рождается постоянно, и в России всегда есть кто-то, кто готов повторить подвиг Эйнштейна. Другое дело, что оформлять и развивать свои результаты ему придется, скорее всего, в какой-то другой стране, уж очень неблагосклонна сейчас к ученым российская экономическая и политическая обстановка.

Мир науки

Вера Парафонова
Виталий Лазаревич Гинзбург*
По всем показателям получается, что Гинзбургу опять фантастически повезло. На этот раз в том, что он «был признан неблагонадежным» и на объект его не допустили. Он остался в Москве, пусть и «за часовым» и все еще допущенным к менее секретной работе, хотя формально с высшим грифом «Сов. Секретно. Особая папка».

Семён Кутателадзе
Мысли в остатке
Высказать высшую степень уважения человеку — спросить у него совета. Высказать высшую степень уважения учёному — попросить его рассказать о своей науке.

Семен Резник
Как сказка снова стала былью
Вавилов по натуре был мягким, сговорчивым человеком. Но чем сильнее его травили, тем тверже он становился. Сказал с трибуны, что за свои убеждения пойдет на костер. И пошел. Генетика в СССР была разгромлена. Последствия не изжиты до сих пор.

Культура

Валерий Хаит
Истоки музыки. О письмах Сергея Довлатова отцу из армии
При практически безупречном вкусе Довлатов обладал еще и идеальным слухом. Тот факт, что в зрелых своих вещах он не начинал слов в предложении с одной и той же буквы, говорит именно об этом. А не только о том, что он сознательно ставил перед собой какие-то ограничения, формальные задачи.

История

Борис Тененбаум
Муссолини. Главы из новой книги
И Франко, и Муссолини были в своих странах диктаторами с неограниченными полномочиями, и их сходство доходило до того, что и тот, и другой в качестве своих министров иностранных дел полагались на близких родственников.

Сергей Баймухаметов
Победа и поражение Михаила Горбачёва*
Горбачев систему сломал. Ввел альтернативные выборы. Сейчас говорят, что бонзы партии встретили нововведение в штыки. По первости – да, не разобрали, что эта демократия им только на руку. А когда поняли - обрадовались.

Педагогика

Валерий Пахомов
Интернат. Мемуаразмы – мемуары и размышления*
Некоторое время «гуманитарную нишу» в интернате заполнял Юлий Ким. Недаром он был в те годы таким же символом интерната, как академик А.Н. Колмогоров. Получая мизерную зарплату как преподаватель истории и обществоведения (а, кажется, и литературы), он проводил в школе массу времени, ставя спектакли.

Галерея

Зеэв Фридман
Галина Блейх
Наталия Ланге
«Значит, заметна дорога моя» Рисунки Зеэва Фридмана. Предисловия Галины Блейх и Наталии Ланге*
Зеэв обладал прекрасным чувством формы и стиля, что бы он ни делал. И рисунки его, рождавшиеся как бы между прочим, порой как случайные зарисовки, удивительно органичны и точны.

Мемуары

Виктор Гопман
Дни «Юности»
Время действия – первая половина 1960-х годов, место действия – здание, расположенное совсем рядом с метро «Новокузнецкая», только трамвайную линию перейти. Точное его нахождение было известно всей стране и по многу раз на день напоминалось самой широкой аудитории: «Пишите нам по адресу: Москва, Радио, Пятницкая, 25».

Ася Лапидус
Любовь и Дружество
Теперь с высоты возраста и жизненного опыта я понимаю — как была простодушно наивна в поисках романтических надежд — с этим в стране победившего социализма был самый большой дефицит. Суровый цинизм подневольной жизни рождает — в общем, не то чтобы черствость, но больших тонкостей-деликатностей не приходится ожидать.

Тамара Львова
Еще несколько историй: через океан – в одну сторону
Как волшебную сказку, внезапно ворвавшуюся в мою вполне добропорядочную жизнь, вспоминаю я эти три ялтинские недели. И – никаких сомнений, колебаний, мук совести. Это все – потом, потом. А тогда – только ПРАЗДНИК, РАДОСТЬ НЕСКАЗАННАЯ…

Печатаем с продолжением

Дмитрий Бобышев
Человекотекст. Трилогия. Книга первая: "Я здесь"
Ясно, какие критерии мы старались прикладывать и к своим стихам, и к поэзии друг друга, и к литературной продукции современников. И странное дело, что-то из написанного выдерживало и хоть строчкой или двумя, хотя бы метафорой или рифмой, но всё же звучало в согласии с высокими камертонами.

Поэзия

Лорина Дымова
Вернусь сюда в иные времена…
Ты любишь старый фильм прокручивать
с начала до сегодня – весь.
Но это, милый мой, горючая
взрывоопаснейшая смесь.


Генрих Тумаринсон
Ну и жук!
Стал математиком петух –
Решил считать окрестных мух.
Но почему-то, отчего-то
Сбивался каждый раз со счета.


Борис Кушнер
Бессонница сердца. Избранные стихи, июль – декабрь 2014 г.
Не видишь из Хаоса ось?
Не веришь, что всё согласовано? –
Так линии вместе и врозь
В последних квартетах Бетховена.


Проза

Дина Рубина
Русская канарейка Отрывок из главы «Леон», четвертой главы первого тома – «Желтухин»*
Но Владка была, как ни дико это звучит, абсолютно целомудренна. Весь жар и грохот ее куда-то несущейся крови, тревога и волнение готовой взорваться сердечной чакры, весь мощный ход парадно выстроенных и устремленных в космос гормонов… – короче, весь яростный пафос ее созревшего и постоянно рифмующего тела, – все уходило в гудок.

Владимир Кузьмук
Между Эросом и Танатосом
Прямая дорога к западным ритмам была расчищена полностью, ни перекрёстков, ни светофоров. Удовлетворить свободу выражения без всяких правил и регламентаций можно было только на приватных вечеринках, в домашних условиях.

Моисей Борода
Свет далёкой звезды
В отношении же поиска саботажников, действующих на территории Московского Кремля, товарищ Маленков, подумав немного, позвонил министру государственной безопасности СССР товарищу Абакумову и поручил ему в срочном порядке поискать сионистский след в данном акте саботажа и доложить ему о результатах в течении максимум трёх часов.

Переводы

Ян Пробштейн
Уоллес Стивенс (1879 – 1955) в переводах Яна Пробштейна
Мифология есть отражение местности.
Здесь, В Коннектикуте, мы никогда не жили во времена,
Когда мифы были возможны — Но если бы жили —
Возник бы вопрос об истинности образа.


Анри Труайя
Эдуард Шехтман
Анри Труайя: Руки. Перевод Эдуарда Шехтмана
В этот вечер он впервые не дал ей чаевых. Она всю ночь не сомкнула глаз, взвешивая за и против. После двадцати лет надежд на замужество имела ли она право отказаться от представившегося случая?

Читальный зал

Илья Корман
Трость Лихтенберга. О рассказе Андрея Платонова «Мусорный ветер». С историческим вступлением и «собачьим» отступлением
В «Мусорном ветре» носителем разума оказывается безумец, и это есть «перевёрнутое изображение» той исторической ситуации, когда окружающий героя мир «сошёл с ума», став национал-социалистским.

Михаил Юдсон
Редкая птица. О трилогии Дины Рубиной "Русская канарейка"
Потому что, во первых строках, «Русская канарейка» написана на редкость мастерски, а, во-вторых, как сегодня говорит Москва, разговаривает Расея – ресурсный текст. То есть богатый пластами смыслов, сюжетными залежами – успевай усваивать!

Страны и народы

Игорь Ефимов
Закат Америки. Саркома благих намерений
Бездомных можно увидеть во всех крупных городах Америки. Среди них много пьяниц, наркоманов, душевнобольных или просто людей, утративших волю бороться за жизненные блага. Но есть и разряд чудаков, выбравших эту судьбу, как в старину люди выбирали отшельничество в скиту или в пустыне.

* - дебют в журнале



Яндекс цитирования


//