Семь искусств
Номер 6(53) - июнь 2014  года
Мир науки

Яков Зельдович
Автобиографическое послесловие*
Человечество находится на пороге замечательных открытий. Все ярче выступает идея всеобъемлющей физической теории, все большую роль играет геометрия. Может быть, в высшем смысле, не буквально, окажется прав Эйнштейн, а его теория, сводящая силы тяготения к геометрии, окажется моделью всеобъемлющей теории.

Яков Галл
Н.К.Кольцов о прогрессивной эволюции и эволюции человека*
У Кольцова нет точной характеристики эволюции человека с позиции прогресса или регресса, но по тону его исследования следует, что человек далек от прогресса, характерного для биологического мира. Кольцов не анализировал геологическую роль человека, но сейчас становится очевидным: появление человека стало настоящей катастрофой, поставившей под угрозу само существование биосферы.

Культура

Павел Нерлер
«Дар тайнослышанья тяжелый…» Владислав Ходасевич
Особенно трудными для Ходасевича были последние его годы. Жизнь – в долг, карточные проигрыши, старые и новые болезни. В 1932 году его оставляет Н.Н.Берберова. Страшась одиночества, Ходасевич женится в 1933 года в четвертый раз – на Ольге Борисовне Марголиной, племяннице писателя М.А. Алданова.

Игорь Мандель
Незабываемое как статистическая проблема. Анализ процессов забывания прочитанного на примере отдельной личности
Какие-то неуловимые моменты приводят к тому, что нечто помнится, а нечто - нет, и это нечто не зависит ни от времени, ни от общего качества произведения - а от сугубо индивидуальных вещей, которые измерению не подлежат.

Эдуард Гетманский
Еврейский книжный знак Российской империи*
Еврейские книжные знаки формируют историческую память, традиции культуры, помогают установить путь книги, её судьбу. А судьба еврейских библиотек очень интересна и во многом трагична, на некоторых из них следует остановиться отдельно, и в этом нам поможет еврейский книжный знак, который тесно связан с историей российских евреев.

К двухсотлетию со дня рождения М.Ю.Лермонтова

Светлана Арро
Два Михаила*
Отрицательное обаяние Печорина и Демона приписывают иногда самому Лермонтову, но в то же время чаще всего не только исследователи, но и читатели, особенно молодые люди, видят в нём своеобразное «очарование зла», странность, притягательный романтизм, байронизм. И как при этом забыть, что прекрасному русскому поэту было всего 26 лет, без нескольких месяцев 27, когда его жизнь закончилась?!

Музыка

Ольга Янович
Москва – не товарная, музыкальная, любимая... Воспоминания
Важно только то, что происходит, когда открываешь футляр, настраиваешь скрипку и пытаешься на свой лад прочитать зашифрованную нотными значками чужую мысль. И если удается эту мысль прочесть и передать слушателю, то абсолютно неважно, принесёт ли вам это славу или громадный доход. Думаю, это был главный урок, который я получила в студии Гольдштейна.

История

Вениамин Левин
История рождения нации. Главы новой книги*
Это личная попытка понять как, начав с чистого листа, на месте не тронутом Западноевропейской цивилизацией, в первобытной глуши, небольшое количество религиозных диссидентов из Европы сумели не только выжить, но и разработать принципы демократического общества, заложив основу будущего могучего государства.

Борис Тененбаум
Муссолини. Главы из новой книги
Бенито Муссолини любил щегольнуть знанием авторов, которых он якобы читал - но уж труды Никколо Макиавелли ему и в самом деле были знакомы. Великий флорентинец положил начало исследованиям искусства политики, и рассматривал эту область человеческого опыта с холодной беспристрастностью геометра.

Печатаем с продолжением

Ефим Курганов
Шпион Его Величества, или 1812 год. Историко-полицейская сага в четырех томах*
Все без исключения персонажи – вплоть до самых эпизодических, – фигурирующие в настоящем повествовании, – реальные исторические лица. Практически все описанные события имели место, а если не имели, то вполне могли бы его иметь.

Галерея

Александр Левинтов
Детская Надежда
Если взять материалистическую ноту, то – из чего всё это творится? – из шёлка и тряпочек, лоскутков разных тканей, кожи, бисера, каких-то проволочек, пёрышек, бумажек, деревянных деталей и фрагментов, пластика, красок, бусинок, милых мелочей и пр. и пр. и пр.

Философия

Александр Мелихов
Наука против жизни*
Даже математика основана на чем-то таком, что всеми в данной школе незаметным образом принимается, но как только мы спрашиваем, в чем это основание заключается и на чем основано, то сразу же обнаруживается, что ответа нет. Или мы соглашаемся друг с другом автоматически – или не соглашаемся никак.

Психологические тетради

Наталья Олифирович
Виктор Каган
Наталья Олифирович: Семья в зеркале психотерапии. Предисловие Виктора Кагана*
В психотерапии такие переживания называют незавершенными. И тогда задача психотерапии состоит не в том, чтобы применить какой-то метод для исправления „поломки“ в душе, а помочь пациенту исследовать его переживания, добираясь до незавершенных и завершить их, разрешая связанные с ними жизненные проблемы.

Андрей Масевич
De natura humana… Я тоже знал Кона
Именно в двадцатые годы была объявлена сексуальная свобода. Шла даже речь об упразднении семьи. И сексуальность, соответственно, интересовала многих. Это уж потом, в тридцатые годы Сталин переменил отношение к вопросу на противоположное.

Мемуары

Александр Боровой
2003 и другие годы
Город без жителей. Большая часть домов с заколоченными дверьми и ставнями на окнах. Но встречаются и дома, в которых наоборот - все распахнуто, окна разбиты, а в глубине можно видеть разбросанные вещи. То ли хозяева покинули дом так поспешно, то ли кто-то пытался обосноваться в нем, то ли это последствия мародерства.

Печатаем с продолжением

Дмитрий Бобышев
Я в нетях. Человекотекст, книга 3
И всё-таки Ковригину ли, Коржавину не удалось перескандалить всех. Это сделал Лимонов. Он объявил, что отрекается от «литературы идей», слагает с себя звание русского писателя и выходит из эмигрантского гетто в открытый мир коммерческих отношений.

Люди

Тамара Майская и другие
Памяти С.С. Белокриницкой. Составление и публикация А. Раскиной*
Несмотря на все превратности злополучной судьбы, она смогла в конце жизни избавиться от самого тяжкого греха – уныния, оставаясь до последнего часа человеком с ясным умом и открытым сердцем. Она сумела внести весомый вклад в развитие искусства перевода, оставить заметный след в литературном процессе. Честь ей и хвала!

Борис Гасс
Встречи с Александром Межировым. Фрагменты из книги*
Памятуя его слова об Иосифе Бродском: «Знаешь, почему он не приезжает в Израиль? Боится, что потом не сможет писать стихи», – я со страхом подумал, не произойдет ли нечто подобное и с самим Межировым. Но этого не случилось, Саша даже в Израиле написал несколько стихотворений.

Печатаем с продолжением

Семен Резник
Против течения. Академик Ухтомский и его биограф. Документальная сага с мемуарным уклоном
Хорошо зная научную среду, Ухтомский не обольщался относительно нее. Сами по себе естественные науки требуют открытости, умения воспринимать реальность без предубеждений и предрассудков. Но люди науки часто оказываются мелкими себялюбцами и гордецами.

Поэзия

Валерий Скобло
Жить, чтобы жить*
Дорога петляет в лесу
И к озеру жмется все ближе.
Ты держишь блокнот на весу,
А я в этом прока не вижу.


Валерий Черешня
Прозрачное время
Сел на песке и чертит круг,
а личный бес ему талдычит:
– И как ты умудрился, друг,
не прибыль получить, а вычет?


Леонид Латынин
"Ничего не надо ждать" *
Шелест пары воздушных шагов,
Тень Жизели в прозрачном хитоне.
Под знакомую музыку слов
Расстаемся опять на перроне.


Лорина Дымова
К чему притворяться…
Ну зачем вперед смотреть:
Что там дальше, есть ли свет?
Нужно, братец, умереть,
Чтоб узнать, что смерти нет.


Борис Кушнер
Песни дороги. Из новых стихов, январь – май 2014 г.
Дорога в снежной пудре,
Коварный скользкий путь.
Забудь о летнем утре,
И о весне – забудь.


Проза

Петр Межирицкий
Концерт
Не замечая, а, вернее, боясь дворов, немцы бежали по той же провинциальной улице, какой вошли в город, бежали по бессмысленной прямой, хотя, быть может, в них бессознательно билась память о том, что сзади – нет, теперь уже впереди – им навстречу катятся их спасительно тяжелые пушки.

Александр Матлин
В гости к Собачниковым
До политических споров дело не дошло, потому что Жора Финкель вовремя схватил гитару, и все запели “Броня крепка и танки наши быстры”. Потом пели “Ой, рябина кудрявая” и “Огней так много золотых на улицах Саратова”. Вера Блейзер с чувством подпевала, игнорируя боль в пояснице. Под конец вечера Володя Зайдман рассказал два матерных анекдота, и все хохотали до слёз.

Переводы

Альберто Моравиа
Моисей Борода
Альберто Моравиа: Маменькин сынок. Перевод с итальянского: Моисей Борода
Сын может даже и не говорить матери ничего: она, которая его родила и видела, как он растёт, понимает его уже по одному взгляду и молча, не говоря ни слова, заботится о нём – и сын без лишних слов принимает эту заботу, так как знает, что они с матерью понимают друг друга и без слов.

Читальный зал

Елена Брызгалова
Роман Е. Курганова «Шпион Его Величества, или 1812 год» О шпионах и не только…*
Уже в самом начале романа стараниями автора создается атмосфера игры, в которой читателю отводится роль отнюдь не стороннего наблюдателя, а активного участника происходящего. По мере развития сюжета эта роль усложняется и требует от ее исполнителя все более глубокого погружения и непосредственного отклика на происходящее.

* - дебют в журнале



Яндекс цитирования


//